Глава 9

Мы вошли в небольшую боковую комнату отдыха, примыкающую к главному залу. Комната была обставлена скромно: ширма из темного дерева, таз для омовений и низкий столик.

Ли Джин резким жестом отослал двух сопровождающих евнухов. Двери плотно закрылись, мы остались одни.

Как только щелкнул засов, напряжение в воздухе стало плотным.

Принц отвернулся от меня. С раздраженным шипением он сорвал с себя мокрый, прилипший к ноге верхний халат и бросил его на пол. Ожог был не сильным, ткань защитила кожу, но красное пятно на его бедре было заметным. Он остался в тонких белых нижних одеждах, которые обрисовывали его широкие плечи и узкую талию.

Я отвернулась,сделав вид, что рассматриваю резьбу на стене.

— А теперь, — его голос зазвучал позади меня, тихий, смертоносно опасный и вибрирующий от гнева. — Вы повернетесь ко мне, Чон Ю-Ри. И вы скажете мне правду. Если вы сейчас снова начнете лепетать про онемевшую спину и горячий пар, я клянусь, я запру вас в подземелье за покушение на члена Императорской семьи.

Я медленно повернулась.

Маска испуганной дурочки сползла с моего лица так же легко, как он сбросил свой халат. Я выпрямила спину. Мой взгляд стал холодным и бесконечно усталым.

Я засунула руку в широкий рукав, достала скомканный платок, пропитанный пролитым чаем, и небрежно бросила его на низкий столик между нами.

Платок влажно шлепнулся о лакированную поверхность.

— Вы не умеете быть благодарным, Ваше Высочество, — произнесла я своим обычным, тягучим тоном, скрещивая руки на груди. — Я только что спасла ваши штаны от дурного вкуса, а вашу печень — от мучительного разложения. А вы угрожаете мне подземельем, как невежливо.

Ли Джин замер. Его взгляд метнулся от моего лица к мокрому платку на столе.

— О чем вы говорите?

— Понюхайте, — я кивнула на ткань. — Только не вдыхайте слишком глубоко.

Мужчина недоверчиво приблизился к столу. Наклонился, осторожно втягивая воздух. Его брови сошлись на переносице. Как воин, обученный распознавать очевидные яды вроде мышьяка или цикуты, он не сразу понял суть.

— Пахнет... старой медью и гнилым персиком.

— Именно, — я тяжело вздохнула и прислонилась спиной к дверному косяку, потому что стоять мне уже было лень. — Этот изысканный аромат называется «Вдовий Вздох» — это медленный яд. Он оседает в крови. Сначала вы почувствовали бы сильную усталость, списали бы это на недосып и государственные заботы. Через месяц у вас начались бы обмороки, а через три месяца ваше сердце просто остановилось бы во сне. И ни один лекарь в Империи не нашел бы следов отравы.

Лицо Ли Джина побледнело. Он посмотрел на свой сброшенный мокрый халат, затем на меня. В его глазах отразился ледяной ужас осознания. Он находился в волоске от смерти, и смерть эту ему подали с учтивой улыбкой на глазах у собственной матери и десятков свидетелей.

— Как... — он сглотнул, его голос стал хриплым. — Откуда вы знаете этот запах?

— Моя матушка — Леди Юн Сора. В юности её называли «Ядовитой Орхидеей», — я пожала плечами. — Она считала, что девочка из хорошей семьи должна уметь не только вышивать пионы, но и отличать аконит от сахарной пудры. Просто ради выживания в приличном обществе. Она заставляла меня учить запахи редчайших ядов вместо стихов. Как видите, её паранойя оказалась весьма полезной для вашей жизни.

Ли Джин молчал, он медленно поднял правую руку. На его большом пальце красовалось массивное серебряное кольцо. Мужчина провел кольцом по влажной ткани моего платка.

Серебро, соприкоснувшись с жидкостью, прямо на наших глазах начало покрываться мутной, темной патиной.

Доказательство было неоспоримым.

Принц закрыл глаза, глубоко вдыхая. Его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Он находился в самом центре заговора, его хотели убить прямо на чаепитии. И если бы не «бесполезная», «сонная» девчонка, сидящая рядом с ним, он бы выпил эту смерть до дна.

Ли Джин снова посмотрел на меня. И в этот раз в его взгляде не было ни гнева, ни высокомерия. В нем было странное, обжигающее чувство, от которого мне вдруг стало не по себе.

Он смотрел на меня как на спасательный круг в штормовом море.

Пространство между нами словно сжалось. Ли Джин сделал шаг ко мне. Я инстинктивно вжалась в дверной косяк. Он был в одних нижних одеждах, высокий, напряженный, излучающий жар.

Мужчина остановился в полушаге от меня. Я чувствовала запах его кожи, смешанный с запахом пролитого чая.

— Вы... бросились на меня, чтобы выбить чашку, — его голос стал низким, почти интимным. Он не спрашивал, а констатировал факт. — Вы рискнули собственной головой, испортив одежду Наследного Принца, чтобы спасти мне жизнь. Если бы я не поверил вам сейчас, вас бы казнили.

— Это было самое ленивое спасение в моей жизни, Ваше Высочество, — я попыталась отшутиться, но мой голос предательски дрогнул. Его близость подавляла. — Мне даже не пришлось доставать оружие. Я просто упала. Падать — это мое любимое занятие.

Он не улыбнулся, поднял руку и, к моему полному изумлению, осторожно, кончиками пальцев коснулся пряди моих волос, выбившейся из прически.

Его прикосновение было легким, но меня словно ударило током.

— Вы спасли мне жизнь, Ю-Ри, — прошептал он, глядя прямо в мои глаза. И в этом шепоте звучала непреклонная, пугающая клятва. — Вы — мой щит. И я никогда. Слышите? Никогда вас не отпущу. Вы можете притворяться спящей, можете жаловаться на сквозняки и требовать пуховые перины. Я дам вам всё. Но вы останетесь рядом со мной.

Мой идеальный план окончательно и бесповоротно рухнул в пропасть. Я хотела стать бесполезной, а стала незаменимой.

Я тяжело, с искренним отчаянием вздохнула.

— Ваше Высочество... — простонала я, отводя взгляд. — Вы жестокий человек. У меня так болят колени после этого падения. И моя спина ноет от этой тяжелой прически. А вы вместо того, чтобы отпустить меня в мой уютный павильон, нагружаете меня ответственностью за вашу жизнь. Вы хоть понимаете, как это утомительно?

Уголок его губ дрогнул, складываясь в первую за весь день искреннюю улыбку. Он смотрел на меня с нежностью, которая пугала меня больше любого яда.

— Я распоряжусь, чтобы в мой кабинет принесли самую мягкую кушетку во всем Дворце, — тихо пообещал он. — И лично прослежу, чтобы вас больше никто не беспокоил, кроме меня.

Я закрыла глаза, мысленно прощаясь с остатками своей свободной, ленивой жизни.