Глава 12

Прогулка с Эрком была идеальной: мы держали друг друга за руки, улыбались и… напряженно выдумывали темы для разговоров. Однако постоянно соскальзывали в обсуждение моего недавнего обвинения, мерзких перевертышей и радовались, что все закончилось малой кровью. Возможно, так часто и бывает — когда чего-то ждешь слишком долго, как в моем случае, то потом не сразу можешь осознать, что с этим делать. Оттого и смутная неловкость. Но когда Эрк, проводив меня до корпуса, наклонился и поцеловал, я решила, что все прошло идеально. Со временем мы оба перестанем ощущать тягучую тяжесть предыдущих месяцев и тогда с легкостью погрузимся в чистую романтику.

— Как он целуется? — не унималась Триш. — Вот прямо берет тебя в сильные руки, сжимает до хруста и приникает к губам?

Приникает к губам — потрясающая формулировка. Я не спорила, только кивала, чтобы отстала.

— С языком?! — интерес подруги мои кивки ничуть не удовлетворяли.

— Отстань уже, а!

— Значит, без языка, — сделала она неожиданный, но верный вывод. — Но ты не расстраивайся, Дая! Эрк ведь такой… правильный! А если ты ему прямо сильно-сильно нравишься, то он боится торопить события!

Еще более неожиданный вывод. Я, не ответив, направилась в душ.

Хотя должна признать, что мои события уже давно можно было торопить. Эти самые мои события уже изнывают в желании, чтобы их поторопили. И чем больше в моем сознании будет Эрка, тем меньше останется безымянного блондинчика, который не хотел забываться, даже перестав сниться. Он-то имел преимущество — держал меня на интриге! Кто таков и каким образом забрался в мою голову? Именно это любопытство и не позволяло о нем окончательно забыть.

Моя счастливая эйфория омрачалась и неприятностями — еще дважды ко мне подходили и спрашивали новый адрес точки распространения. И дважды я переступала через себя и называла его. Не так и много, как я ожидала, но после каждой подобной встречи долго не могла прийти в себя. Они так искренне благодарили меня, так хорошо отзывались об эффективности диодов, что я невольно начала думать: а может ли быть такое, что это в самом деле научный прорыв? Цену, которую назвал Одир, нельзя было назвать заоблачной, большинство психотропов стоят дороже. И все, как один, талдычили, что никакой физиологической зависимости не чувствуют. В том числе так утверждали Триш и Одир, а им я не могла не доверять. Мол, в большинстве случаев диоды применяют не больше трех раз, но зато потом, когда друзьям или близким плохо, про них в первую очередь и вспоминают… Но зависимые часто врут! А так хотелось бы верить, что перевертышам просто удалось создать новый препарат с потрясающим эффектом, и как только правительство про него узнает, то мгновенно возьмет на вооружение. Настроение мое металось от этой надежды до полной апатии. Ведь если бы все вышло так, то получилось бы, что я не просто содействую преступлению, а хотя бы косвенно помогаю людям! Но если это обычный психотроп, то я такая же мразота, как и любой другой преступник. Моральная гавань, где всем поступкам находилось оправдание, оказалась такой тихой и уютной, что всасывала меня, изменяла, заставляла врать самой себе. И тогда я придумала выход.

Через неделю я уже не выдержала внутреннего напряжения и заявила Триш, что отправляюсь в город — хочу купить комплект нижнего белья, чтобы поразить Эрка, если он соизволит предоставить мне такой шанс. Выбрала специально такой момент, когда она только засела за эссе, в надежде, что Триш уже не станет отвлекаться от задания. Но она сразу вскочила и с диким восторгом принялась собираться.

— Триш, да не надо идти со мной. Я хочу на обратном пути заехать в квадрат Эрка… ну, будто случайно мимо проходила и…

— Ничего! — верещала подруга. — Там и разойдемся, а то как же ты будешь покупать без взгляда со стороны?

Я любила Триш. И к ее характеру давно привыкла, но до сих пор передо мной и не стояло выбора: обидеть ее резким отказом или посвятить в свой план, в который ее ни в коем случае нельзя посвящать.

И вдруг заявился Одир — писать эссе, конечно. Парадоксально, но Триш мгновенно согласилась отпустить меня одну и даже аргументов больше не потребовалось. Ясен пень, дело нечисто. Я грозно потрясла перед глазами ракшаса пальцем, он в ответ зачем-то облизнулся, но большего сделать я не могла. Триш — взрослый человек! Не сидеть же мне всю жизнь рядом с ней с фонарем, чтобы какой-нибудь оборотень не пробрался к ней между ног. Потому, надеясь на благоразумие обоих, я покинула территорию академии.

На стоянке села в платный перевозчик и назвала улицу. Я теперь была точно уверена, что обязана это сделать — найти того самого перевертыша и задать ему вопросы. До тех пор я не смогу спокойно дышать.

Без труда нашла нужный дом и невысокую дверь в подвал, на которой стоял только номер. Сделала три медленных вдоха и выдоха, потом решительно открыла. Я на девяносто процентов уверила себя, что мне ничего не грозит. Если бы они собирались меня убить, то давно бы это сделали.

Вошла, осмотрелась. Помещение напоминало большой склад: коробки, столы, табуретки. Остановилась в самом центре под пристальным вниманием пяти оборотней — они все улыбались, а кто-то даже выдал с изумленной иронией:

— Ого, какие люди собственной персоной!

Меня встреча не удивила. Наверняка каждый из них знал меня в лицо, а может, каждый из них уже где-нибудь появлялся под моим образом. Коснуться меня можно было не только во время кражи, но и в клубе — намного раньше, чем начались основные события. Но замерла я не поэтому — с этого места я точно ощущала, что он здесь.

— Я хочу поговорить с…

— С кем? — не выдержал тот же. — Милая Дая Джисс, поговори со всеми нами, раз уж приперлась.

Перевертыш шагнул чуть ближе, но ощущение не усилилось. Не он. Любой из оставшихся четверых. Вот и момент, когда я всерьез пожалела, что так и не выяснила имя блондинчика. Среди этих не было блондинов — ну, разве что тот, впереди. Но он скорее русый, да и больше ничего общего. Перевертыши — самые отвратительные оборотни! Жуткие твари, которые даже настоящего лица не показывают! Они могут оказаться кем угодно и не быть никем — это вызывает чувство невыносимого диссонанса.

Я начала злиться, но пока еще пыталась говорить ровным тоном:

— Я хочу поговорить с тобой! Один на один!

— С кем? — захохотал и второй.

И это окончательно выбило из колеи. Я перестала сдерживаться и буквально заорала:

— Я не твоя марионетка, слышишь?! Не думай, что загнал меня в угол! Я ненавижу тебя настолько, что уже почти готова снова пойти в полицию и требовать импульсного допроса! Лишь бы тебя… всех вас поймали!

Немного на нервах преувеличила, но это было к месту. На самом деле, перевертыши подставили меня слишком удачно — я физически сейчас не могла обратиться к полицейским. Возможно, когда-нибудь, и только в том случае, если буду уверена, что диоды действительно опасны. Пока психика до сих пор цеплялась за оправдания.

Перевертыши теперь не смеялись, только улыбались и переглядывались друг с другом, явно намереваясь издеваться надо мной до тех пор, пока сама не выдержу и не уйду. Им не нужна эта встреча, я и так делаю все, что они хотят. Эта встреча нужна только мне.

Я закрыла глаза, стараясь отвлечься от внешних звуков. Шагнула вперед, потом влево. Нет, нужно вправо. Уловила. Замерла.

— Что она делает? — раздалось со спины.

— Понятия не имею. Может, мы переборщили с девчонкой? Не выдержала и спятила?

Я открыла глаза — ближе всех находился пожилой мужчина, явно за полторы сотни лет. Только виски седые, но вокруг рта и глаз морщинки. И пристальный взгляд уже мутноватых от возраста глаз. Теперь я точно знала, что не ошиблась:

— Ты… отродье оборотней! Ты не имел права ни лезть в мое сознание, ни шантажировать, ни втягивать меня в свои дела!

Он легко для своего видимого возраста соскочил со стола и сказал сухо:

— Ну ладно, давай поговорим. Хотя еще слишком рано для разговоров. За мной.

И направился вглубь помещения, где я только сейчас разглядела лестницу на второй этаж. Поспешила за ним. В спину раздалось:

— Шеф, а нам что делать?

Он ответил, не оборачиваясь:

— Работать. Распаковывайте остатки.

Так он еще и главный. Могла бы догадаться… Хотя я и догадывалась, но до последнего надеялась, что это не так. Пока поднималась по лестнице, успела взять себя в руки. Потому, когда мы прошли в уютно обставленную и явно жилую комнату, заговорила спокойнее:

— Я собиралась просто поговорить, объясниться, а не ругаться.

Он повернулся ко мне и ответил жестко:

— Никогда не смей орать на меня при подчиненных, Дая. Им и так непонятно, с чего вдруг у тебя настолько привилегированное положение.

— Это у меня-то? — я снова сказала громче, но тут же снизила тон: — Да вы меня в тюремный квадрат запихнули!

— И с тобой там ничего не случилось. Мы же тебя оттуда и вытащили. Но тебе нужен был этот урок, чтобы дальше проблем не возникало.

— Ну да! Чтобы я работала на вас в академии!

Он вдруг улыбнулся — очень мягко, нежно. Я не могла бы объяснить почему, но эта улыбка уже сильно отдавали чем-то знакомым.

— Работала? Не слишком переработалась, любимая? К тому же скоро у тебя вообще ни о чем спрашивать не будут — клиенты сами готовы привлекать новых клиентов.

— И тем не менее! — я не сдавалась, хотя и понимала, что он прав. Все курсанты, с которыми я успела пообщаться, с радостью поделятся новостью со своими друзьями, а те со своими. Уже очень скоро никто и не вспомнит обо мне. Добавила менее уверенно: — Мне нужны объяснения… Для начала скажи, как мне к тебе обращаться.

— Так и не помнишь? — он досадливо поморщился. — Тогда называй как обычно — любимый. Мне почему-то очень хочется, чтобы ты сама почувствовала мое имя. Это будет как признание.

Я начала волноваться:

— В чем признание? И как ты пролез в мою голову? Это какой-то гипноз? Почему именно я?

Он теперь улыбался шире, склонив голову набок. Некрасивое лицо мужчины странным образом притягивало. Как если бы и правда было любимым.

— Слишком много вопросов, хорошая моя. Да, что-то наподобие гипноза.

— А поточнее? — я прищурилась.

— Связь оборотней. Возможно, ты слышала про такую. Это гарантирует, что чувства не пройдут, что никто другой влюбленности не вызовет. Мне нужно было пробраться в твое сознание, потому я рискнул. Сработало только в одну сторону, ты не участвовала, потому ты не можешь проникать в мои сны и не можешь вспомнить мое имя.

Я разинула рот. Не в силах собраться с мыслями, рассеянно уставилась в пол. Потом прошла дальше и бессильно упала на потрепанный диван. Подумала. Кричать и возмущаться бестолку — надо разговаривать. Просить, умолять, если понадобится, но истерики точно ничему не помогут. Кажется, я что-то слышала про эту связь — да, вид гипноза, который был разработан нашими же учеными после войны с дерьяками. Таким образом они, вероятно, надеялись ограничить популяцию оборотней, ведь у них очень сильные гены — чаще всего ребенок наследует именно их расу. Но после того как нелегальные оборотни полностью изолировались от людей, то необходимость в этом отпала. Я слишком мало знала об этом, чтобы сейчас хоть что-то понимать. Теперь я говорила сдавленно, стараясь подбирать каждое слово:

— Ты ведь не хочешь сказать, что эта связь была возможна, потому что во мне течет кровь оборотней?

— Не течет. Ты стопроцентный человек, насколько я чувствую.

— Тогда как это возможно?

— А какая разница? Просто так никто не делал, но сам принцип работает для всех. Наша ДНК не настолько и разная, как вас учат в гимназии.

В груди неприятно сжимало.

— Допустим. И как ты это сделал?

— Разве тебе сейчас важен именно алгоритм, Дая? Тоже хочешь себя к кому-нибудь привязать?

Голова закружилась, а в ушах зашумело. Я снова поднялась на ноги, не в силах усидеть на месте.

— Итак, ты использовал эту штуковину, чтобы втянуть меня в преступную сеть? Именно поэтому я чувствую к тебе то, что я чувствую?

— А что ты чувствуешь?

Я не смотрела на него, но слышала улыбку в голосе. Но изливаться в признаниях я точно не хотела — гордость не позволяла. Потому ответила пространно:

— Странный прилив энергии. Ведь именно так я сегодня тебя и узнала.

— Если захочешь закрепить эту связь со своей стороны, то прилив будет намного сильнее. Это такая нерушимая тяга. Любовь в чистом виде, как выжимка всех настоящих эмоций.

Я покачала головой. Пока не видела его, то слышала знакомые интонации, и это было приятно. Но, несмотря на это, ответила:

— Не могу придумать ни одной причины, чтобы мне идти на такое. И по-прежнему не понимаю, зачем ты пошел. Просто случайная девушка, или нужна была именно я?

— Именно ты. Зачем же мне связывать себя случайной девушкой?

Я заставила себя посмотрела на него прямо. Усмехнулась как можно язвительней:

— Да ладно! Любовь с первого взгляда? У крутых преступников попадаются романтичные душонки?

Он просто смотрел и смотрел, пристально, не отводя глаз. Смотрел так серьезно, что отвела я. И голос сбился:

— Выходит, что ты решил за нас обоих.

— Нет. Я решил только за себя. Твое влечение ко мне временное — и это просто реакция сознания на настолько мощное воздействие. Ты не обязана меня любить, к примеру. Очень скоро даже страсть пройдет.

— И не собиралась… Наверное, прямо сейчас и нужно сообщить, что я влюблена в другого?

— Сын командора Кири. Я знаю.

Не удивлена. Он не зря шарился в моих мозгах. Возможно, что и слежка-то за мной не требовалась, если он мог просто каждую ночь проверять мои мысли и планы. Наверное, если бы я почувствовала, как он выразился, его имя, то это что-то бы означало — например, мою готовность принять эту связь, ответить на нее тем же, испытать точно те же эмоции.

— А это надолго? Ну… эта твоя односторонняя связь. Только не говори, что на всю жизнь!

И снова в ответ тишина. Идиотизм какой-то. Но ведь он тоже не сыпет признаниями! Вообще ничего не объясняет! Если ему понадобилось усложнить свое существование только ради того, чтобы несколько раз мне присниться и следить за мной, — так это только его выбор. Не собираюсь ни сочувствовать, ни разбираться в его эмоциях! Я перешла к другому, не менее важному вопросу:

— Теперь про диоды. Как быстро формируется зависимость?

— Не формируется вообще.

— Врешь!

— Никакой физиологической зависимости. Опыты показывают, что может сформироваться психологическая зависимость — тогда солдаты каждый стресс снимают с помощью диодов. Но наши ученые не считают это большой проблемой.

— Солдаты?! Какие солдаты? Чьи ученые?

— Наши, — и снова эта старческая, некрасивая улыбка, от которой замирает сердце.

— Да ты просто врешь! Чтобы моя совесть была чиста!

— Если ты заранее уверена, что я вру, то зачем вообще задавать любые вопросы? Дая, зависимости нет. Это не психотропы.

Я не определилась, насколько можно доверять его словам, но поняла одно — больше ничего важного я не услышу. Он говорит только то, что сам хочет сказать, а правильные вопросы я еще пока и сама не сформулировала. Потому медленно пошла к двери, но через пару шагов остановилась.

— Трансформируйся прямо сейчас. Я хочу увидеть тебя настоящего.

Он оттянул ворот футболки от морщинистой шеи:

— Я одет. Если просто хочешь, чтобы я разделся, то изъясняйся конкретнее.

А зачем мне это? Зачем мне вообще на него смотреть? Я не слишком разобралась в ситуации, но понятно, что мы точно с ним по разные стороны баррикад. Пока ясно, что он испытывает ко мне какие-то чувства — непонятно откуда взявшиеся и непонятно для чего предназначенные. Перед уходом я решила ударить его именно по этому месту — пусть ему станет хотя бы немного больно, хоть какая-то месть за произошедшее:

— Не надо. И имя твое знать не хочу. Надеюсь, что наши дела на этом улажены, а диоды… это уже происходит без моего участия, я даже помешать не могу. Желаю нам обоим больше никогда не встречаться.

— Тебя отвезти?

— Нет. Я собираюсь к своему любимому парню. Ты ведь не возражаешь, если я проведу с ним ночь?

— У тебя не получится меня уколоть, Дая. Я знаю, как ты к нему относишься, и как он относится к тебе. Сын командора Кири будто олицетворение всего, о чем ты мечтала. А я олицетворение всего, что ты ненавидела.

— Как чудесно, что мы оба это понимаем!

— Тебя отвезти?

Похоже, его и правда задеть невозможно: или смирился, или эта связь совсем не имеет ничего общего с моим пониманием влюбленности.

— Не надо.