Глава 7

Оказалось, что держаться еще сложнее, чем я предполагала. Приходилось мысленно то и дело воспроизводить в памяти наш короткий разговор и винить себя за то, что не продлила его хоть на несколько секунд. Тогда в памяти осталось бы еще дополнительные секунды этого безумного счастья, понимания: я смотрела на Тая влюбленными глазами, но и он смотрел на меня почти так же. Не порабощенный связью, не сходящий с ума от желания сблизиться, он тем не менее все равно был ласков, он даже не рассуждал о моей возможной жертве, искал способ решения. Я, оружие против него. Я, инструмент, способный нарушить все его планы. Но я важна сама по себе. Быть может, связь заставляла меня преувеличивать, искажала восприятие, вносила в его действия и слова несуществующий подтекст, но мне были приятны эти иллюзии.

Появляться в его снах было несложно. Я ощущала, когда Тай безмятежно спокоен, — это то самое время, когда он спит. Мне же достаточно было пожелать в этот момент оказаться рядом, пройти сквозь туманную границу и увидеть его со спины. Подойти, обнять, сказать что-то, чего нельзя выразить словами заранее. Прижаться щекой к его плечу и позволить себе расплакаться от невыносимости. И я запретила себе это делать — знала, что после будет только еще хуже. Как мне стало хуже после короткой встречи.

Преподаватель по логическому мышлению списал мне двадцать баллов за невнимательность, куратор сделал замечание внешнему виду — уточнил, что нашивка на моем рукаве отнюдь не дает мне права застегивать пуговицы комбинезона в неверном порядке. А курс только начался! Я не ныла, не жаловалась даже самой себе. Стоит только дать слабину, и проблемы начнут увеличиваться. Мне придется привыкнуть жить с этим грузом, адаптироваться к нему.

Однако психические сверхусилия выливались в неожиданных направлениях: я иногда отвечала невпопад, иногда раздражалась по пустякам. Напряжение внутри копилось, оно требовало хоть какого-то выхода. И при желании всегда можно найти повод.

После откровения командора Кири настроение в академии изменилось. Еще недавнее спокойное отношение к оборотням, едва достигнутое, сменилось привычной настороженностью. И, конечно, в первую очередь, к перевертышам. Как если бы каждый из них нес потенциальную угрозу. Возобновились стычки и конфликты, кураторы усилили контроль. И хоть любой перевертыш мог за себя постоять, но и курсанты были не столь уж безобидны — чем старше курс, тем больше возможностей. А у старшекурсников еще и мини-бластеры всегда под рукой. Таким оружием и оборотня можно убить. Но все же старшие курсанты лучше умели держать себя в руках, да и на полицейские задания их часто вызывали. Весьма глупо сегодня устроить сокурснику неприятности, а завтра оказаться вместе на задании против преступной группировки. Среди младших такой мудрости почти не наблюдалась.

И я вмешивалась. Со всей своей накопленной агрессией, с этим застывшим чувством внутри, я была только рада оказаться в центре разборок. Третьекурсники загнали новичка в угол и требуют, чтобы он ушел из академии, так в том и радость. Подбежать, треснуть по роже первого попавшегося, ничего не объяснять. Пусть разбитые носы им дают подсказки. И вроде бы я была на стороне правых, но получила несколько замечаний от кураторов, а потом и душещипательные монологи друзей. Одир вообще меня притащил в свою комнату, чтобы поговорить наедине.

— Что с тобой происходит, Дая? Только не говори, что у твоей острой реакции нет причины.

— Есть причина! — со злостью орала я. — Дискриминация оборотней запрещена! Наши враги сару, а не перевертыши!

— Ты права, — он оставался спокоен. — Но это дело руководства академии. Когда-то вы с Триш встали и на мою защиту, но поверь, я вижу отличия. Сейчас ты сама не своя.

— Потому что я знаю, что поступаю верно.

— А может, ты винишь себя за произошедшее?

Я открыла рот, но промолчала. Ведь он недалек от истины. Все происходящее — моя вина. По крайней мере произошло при моем непосредственном участии. И хоть это объяснение не было исчерпывающим, я вынуждена была кивнуть. Одир подошел ближе и обнял. Я закрыла глаза, представляя, что нахожусь в объятиях другого оборотня — пусть самообман, но мне нужна хотя бы минута внутренней тишины.

— Ты не виновата, Дая, — он говорил очень тихо. — Уверен, что тебе стоит обратиться к штатному психологу. Я не могу представить, насколько тебе тяжело, но со временем станет лучше.

Обычные утешительные речи. А внутри у меня давно зрела и рвалась наружу истерика. Я подняла лицо. И хоть по щекам у меня побежали слезы, голос оставался твердым, каменным:

— Одир, давай переспим. Возьми меня, как ракшас берет очередную женщину. Заставь захотеть тебя, как это делают преступники из ваших. Заставь меня сделать то, за что потом будет стыдно, но я не упрекну и не выдам тебя, клянусь. Мне нужны хоть какие-то эмоции, пусть даже навязанные. Заставь меня почувствовать к тебе страсть.

Он резко отодвинулся, удерживая меня за плечи на вытянутых руках, наклонился.

— Так-так… А теперь еще раз. Что происходит, Дая?

— Ничего не происходит.

А слезы все текли и текли. Одир смотрел так внимательно, будто сканировал.

— Я знаю, что ты врешь. Но хочу тебе помочь.

— Тогда сделай то, о чем я попросила.

— А как же Эрк? Как Триш? Ведь твоя подруга влюблена, ты не могла этого не знать.

— Плевать на них.

Короткая пауза. Я уверенно расстегнула две верхние пуговицы. Не знаю, поможет ли мне это, но выкинуть Тая из головы хотя бы на полчаса, используя для этого невозможные способности ракшаса — это хоть какая-то передышка для психики. Одир перехватил меня за запястье, останавливая.

— Дая, я не пойду на это по одной причине — ты мой друг. Я сделаю это в любой другой момент, но сейчас знаю, что на самом деле ты хочешь помощи… понять не могу, какой помощи ты ждешь. А мной будто что-то заменяешь. Неужели дела с Эрком так плохи?

Я разочарованно выдохнула, отступила и отвернулась. Дожила — даже ракшасу я не нужна. Я не нужна никому, кто на самом деле нужен мне. Вот только Эрку… От воспоминания о нем передернуло. Было обидно и больно, но я все равно не хотела уходить из этой комнаты. Почему-то давно создалось ощущение, что Одир понимает намного больше, чем остальные. И хоть перед ним притворяться еще сложнее — обмануть практически невозможно, но сам этот взгляд, когда смотрят прямо в душу, хотя бы немного рассеивал ощущение бесконечного одиночества. Сейчас же я могла только взять себя в руки, через силу улыбнуться и резюмировать:

— Прости, это была минута слабости. Спасибо, что не согласился. Просто все навалилось, я многое пережила. Уверена, это последствия.

Он отошел к кровати, потом сел. Смотрел задумчиво в окно.

— Так и есть, Дая. И, как уже сказал, все пройдет. Ты сильная. Но и сильным иногда нужна помощь профессионалов. Или хотя бы поддержка друзей. Как будешь готова — я выслушаю.

— Спасибо.

— У вас с Эрком что-то не ладится, это тоже очевидно. Но кризисы бывают в любых отношениях. Если любовь осталась, то все поправимо. Дая, хочешь, поговорю с ним?

Интересно, о чем? У твоей подружки крыша поехала, потому оставь ее в покое? Желательно, навсегда. Брось ее, расстанься, ее от одного твоего вида тошнит, она часами не может отмыться после твоих ласк. Пусть она маринуется в этом непонятном раздрае, но не смей ее больше целовать… Да, такой разговор мне бы очень помог. А может, так и стоит поступить? Хотя бы расстаться. Станет ли мне легче переживать безнадежную любовь к другому? Я все же сказала:

— Нет, мне надо сначала самой определиться. И тогда я уже поговорю с Эрком. Ты не вмешивайся, пожалуйста.

— О чем поговорить?!

Дверь резко распахнулась, впуская в комнату разъяренного Эрка, который мгновенно оценил мои расстегнутые пуговицы. Одир сразу встал, а я от неожиданности застыла.

— Разве я тебе не говорил, Дая, чтобы ты поменьше общалась с ракшасом? Что за посиделки в его комнате?

Он говорил так, будто Одира рядом не было. Или будто Одир был его врагом, соперником, а не другом. Но оборотень вдруг сделал неожиданный, но точный вывод:

— Итак, еще и необоснованная ревность. То есть ты, Эрк, чувствуешь, что отношение Даи к тебе изменилось?

Эрк перевел хмурый взгляд на него:

— О чем ты мелешь? — он сначала выкрикнул, а потом словно вспомнил, что перед ним не враг, и сбавил тон: — Одир, я доверю тебе что угодно. Кроме своей девушки. К сожалению, природа ракшасов известна всем.

Но оборотень переводил задумчивый взгляд с Эрка на меня:

— Ревность появляется из-за неуверенности. Я выгляжу главной угрозой. Но я ли угроза?

Мне показалось, что Эрк сейчас метнется к нему с кулаками, но он застыл и рассеянно уставился в пол. Одир, сам о том не подозревая, делал верный анализ, а Эрк не был глуп — он понял намек и довел его до законченного вывода:

— Дая, ты переселяешься ко мне. Прости за эту вспышку. Я был неправ. И ты, Одир, извини.

Какой-то слишком резкий поворот. Я вскрикнула:

— Нет!

Эрк подошел ко мне и взял за руку. Я вырвалась, испытывая отчего-то жуткий приступ страха. Наверное, тоже подсознательно чувствовала, что попалась. Эрк же говорил еще мягче, зато схватил за локоть крепче:

— Почему, Дая? Я просто присмотрю за тобой. Будем ездить на занятия вместе. Какая беда в том, что ты поживешь несколько дней у своего любимого парня?

Видеть его постоянно — это выше моих сил! Что следует сказать, чтобы он передумал? Но Эрк и не слушал, он просто тащил меня в коридор и дальше. Понятия не имею, как восприняли это встречные курсанты, но мне всеобщий скандал тоже был не на руку, вызову еще больше подозрений. Потому я зашагала рядом, а затем без пререканий заняла место в платном перевозчике. Эрк ведь действительно мой парень, зачем эта паника?

Немного остыв, я начала соображать. Ну, вспылил Эрк немного, с кем не бывает? Тем более, что я действительно за минуту до его появления была готова на измену. Получается, у него есть все основания, чтобы рвать и метать, хоть он об этом и не знает. И уже в его квадрате села на роскошный диван и сказала прямо:

— Прости, дорогой. Я сама не знаю, что со мной происходит. Смесь чувства вины и пережитого стресса. Одир посоветовал обратиться к психологу…

— Отличный совет, — Эрк сел на стул напротив. — Обратимся. Но немного позже.

Сердце снова заколотилось от страха:

— Когда? Завтра?

— Нет, не завтра.

— Эрк… что ты задумал?

Выражение его лица вдруг изменилось: легкая улыбка, рассеянный взгляд в сторону, как будто никакого напряжения и не было.

— Дая, ты голодная? Давай что-нибудь закажем?

Я вскочила на ноги.

— Эрк, я хочу уйти!

Он посмотрел на меня все с той же улыбкой, в которой мне отчетливо виделся звериный оскал:

— Нет. Ты останешься здесь.

Я бросилась ко входной двери, но была перехвачена. Пыталась отбиться, но Эрк был намного сильнее. Получила мощный удар в челюсть, потом он выкрутил мне руки и зашвырнул в одну из комнат.

Я осела на пол и взвыла, зажимая рот рукой. Что происходит? Он догадался? Но если бы Эрк узнал о связи, то притащил бы меня не сюда, а в лабораторию! Я так и сидела часами, боясь и показаться ему на глаза, и хоть что-то предпринять. Даже звонить было некому — кому я на такое могу пожаловаться? Полное бессилие перед человеком, которого еще недавно так сильно любила.

Он вошел уже затемно.

— Светлее на тридцать, — в комнате сразу появился яркий свет, заставивший меня сощуриться. Эрк прошел мимо и занял кресло в углу. А потом сказал чрезвычайно мягким и спокойным голосом: — Дая, в последнее время ты ведешь себя странно. И ты не покинешь мой квадрат, пока я не пойму причину.

Я уже тоже успела успокоиться, потому поднялась с пола, села на край кровати и говорила таким же ровным тоном:

— О чем ты, Эрк? Я ведь тебе объяснила причины. Надо было сразу обратиться к психологам. Очевидно, что я не справилась.

Но он словно меня не расслышал, вдруг сменив тему:

— Я люблю тебя, Дая Джисс. И именно потому не оставлю. У меня всегда были завышенные требования к девушкам. Мне нужна не подруга, не любовница, а верная спутница и союзница во всех делах. Жизнь моя не будет простой, и мой выбор женщины зависит от этого. Со временем я понял, что ты именно такой человек. Мне плевать на твое положение и общественный статус, потому что ты совершенно точно устраиваешь меня в самом главном. Эта любовь — правильная. Я люблю тебя и не стесняюсь в этом признаться.

Вроде бы сплошная романтика, но по спине побежали неприятные мурашки. Он и раньше говорил о любви, но ни разу не звучало такой прагматичности. Будто я и не человек вовсе, а набор подходящих характеристик. Я молчала.

— И твоя любовь ко мне — правильная. Даже если изредка возникают какие-то сомнения.

О, сейчас о расставании точно лучше не заикаться! Потому я неуверенно вставила:

— Я тоже люблю тебя… И никаких сомнений нет. С чего ты вообще это взял?

— С того, что ты даже дышишь иначе в моем присутствии. Спишь со мной, целуешь меня, но создается ощущение, что только ждешь, когда сможешь вернуться в общежитие.

А ведь так и было. Я думала, что притворяюсь идеально, но забыла, что Эрк научен считывать малейшие физиологические реакции! Ждала продолжения, боясь ляпнуть не то и еще сильнее усложнить свое положение.

— Сейчас мне даже хочется узнать, что эксперимент со связью не провалился. Это было бы объяснением, хоть и неприятным. Тогда ты сказала бы мне, где Линкер, после чего получила укол отмены, и все встало бы на свои места. Худший вариант — ты разлюбила меня. Но я не могу тебе позволить разлюбить. Как я уже сказал, наши отношения правильные. Неправильны твои сомнения на этот счет.

Думать было трудно. Похоже, Эрк уже догадался о связи, но отчего-то не сдает меня отцу. Хотя ясно почему: он же говорит о «правильных отношениях», то есть не готов отдать меня ученым на растерзание. К счастью, сам он посчитал разговор оконченным — встал, но заявил напоследок еще более жуткое:

— Это не ревность. Это осознанное желание не упустить свое счастье. Управлять своей судьбой. Я горжусь своей ответственностью и умением мыслить стратегически, только поэтому и не позволю тебе плыть по течению. Тебе нужно привести мысли в порядок. А потом ты мне расскажешь, какой из двух вариантов сработал: связь создалась, или ты сама решила, что больше меня не любишь. Вместе мы справимся с любым из них. А до тех пор, будь добра, располагайся. Возможно, ты здесь надолго. И не заставляй меня делать тебе больно. Когда настроишься на откровенность, выходи. Тогда же получишь и еду.

После его ухода я забралась на постель и с головой зарылась в одеяло. Да, связь создалась, но и второй вариант теперь не за горами. Я никогда не понимала, что Эрк такой. Я восхищалась им! Но теперь, даже после укола отмены, тысячу раз подумаю, хочу ли быть «спутницей и верной союзницей» такого человека.