Глава 12

Все же я дождалась интересных новостей: мою нескромную персону объявили в общетерриториальный розыск. Фотографию взяли с личного дела академии — смотрелась не очень на мониторе видеослайдера, но я не стала возмущаться, да и вообще, отнеслась к подобному как к предсказуемому событию. Тай же хмурился. Непонятно почему, ведь и без того было ясно, что нос мне на улицу совать не стоит. А его близость делала мое заточение не таким уж и унылым.

И хоть наши отношения так ни к чему и не приходили, благодаря непомерной силе воле Тая, но мне нравилось это ощущение полной взаимности на грани нервного срыва. Он твердил, что стоит ожидать неприятностей, что нельзя терять сосредоточенность, но все казалось не слишком важным по сравнению с ним самим и моим безбрежным счастьем.

Я проснулась затемно, светящийся циферблат показал четыре утра. Тай уже спал, а я даже не слышала, когда он вернулся. Осторожно, пытаясь не издать ни единого звука, я переместилась на пол и подкралась к нему. Он лежал на спине, недвижимый, даже дыхания почти не слышно. Легла рядом на жесткий матрас, притом не разбудила. Пролежала так довольно долго, ощущая, как все нутро заполняется эйфорией. А потом не выдержала, даже не прошептала — едва уловимо выдохнула:

— Спишь?

Он не открыл глаза, и дыхание не изменилось, потому я вздрогнула от такого же тихого ответа:

— Угу.

Улыбнулась темноте. Если бы все люди и оборотни могли ощущать вот такую совершенную радость, то им не было бы дела ни до войн, ни до других дел.

— Я так люблю тебя, Тай Линкер. Будто я теперь не человек совсем, что-то совсем другое. Не умеют обычные люди так остро чувствовать.

— Умеют. Просто тебе не приходилось.

— А тебе?

— Иди на диван.

— Нет.

— Глупая.

— Глупый!

Его лицо было очень слабо освещено, но я разглядела дрогнувший уголок рта — точно разглядела! Ничего, враг всего человечества, старайся не улыбаться.

— Дая, я свяжу тебя, если не возьмешь себя в руки.

— Свяжешь? — хмыкнула я. — Я не против.

— Я не про то, что ты подумала.

— Я все правильно подумала. Только по очереди: сначала ты свяжешь меня, а потом я свяжу тебя, — представила последнее и не сдержалась: — М-м! Я ж тебя потом никогда не развяжу…

Он открыл глаза, чтобы удостоить меня демонстративно раздраженным взглядом, но я успела: резко перекатилась и смогла вскользь коснуться его губ. Тай схватил меня за плечи, дернул вверх, перевернул и плюхнул спиной — я даже вскрикнуть не успела. Навис сверху — губы в сантиметре от моих.

— Ну ты и дуреха. Сама успокоишься или тебя успокоить?

Но я чутко ощущала изменение его настроения. За этим напряжением в голосе скрывалась совсем не злость. Потому я улыбнулась победно:

— Давай уже, успокой нас обоих, Тай Линкер.

Он еще держался. Дерьяки, сколько же в нем выдержки? Но я не дала ему права на отступление — нагло потерлась бедрами, а руками обхватила за шею.

Расстояние между нашими губами сократилось еще на миллионную долю миллиметра.

— Дая… — он запнулся. — Поклянись, что никогда потом не упрекнешь меня в этом.

В этих словах не было никакого смысла. Он не хотел сближаться со мной, пока действует связь. А я готова была поклясться жизнью всех родных и друзей — и это тоже было следствием связи. Так и какой смысл в ответе? Потому я просто молча потянула его к себе.

Но он был сильнее, мои усилия словно и не замечал. И через несколько секунд сам медленно сократил расстояние: осторожно коснулся языком губ, заставляя разомкнуть. Я застонала только оттого, что впустила его в рот. Тай целовал медленно, как будто сам не хотел спешить или оставлял за собой возможность остановиться в любой момент. Но мы оба знали, что даже у него не хватит воли остановиться. Потому и поцелуй становился все более жадным. Тай подхватил мои бедра и, не прерывая поцелуя, лег, позволяя чувствовать его всем телом.

И мне бы хватило только этой ласки, казалось, что большего сознание уже не выдержит. Но Тай по мне изголодался, потому, разрешив себе, мог только разгоняться. Оторвался от губ, приник к шее, резко приподнял — и уже через секунду моя футболка полетела в сторону. Я снова опрокинута навзничь, а язык Тая скользнул по соску, отчего все тело изогнулось дугой.

От моих штанов он избавился так же молниеносно. Я, наверное, в другой ситуации испугалась бы такой силы и напора, но я физически не умела бояться Тая. Он просто стянул их с меня и замер, разглядывая желтыми крокодильими глазами. И я, лежавшая в такой стыдной позе, обнаженная, с раздвинутыми ногами, не чувствовала ни грамма стыда, никакого ощущения пошлости. Он мой, он имеет право смотреть на меня, как ему нравится, брать меня, когда захочется. И я вряд ли когда-то в будущем захочу, чтобы на его месте оказался другой мужчина.

Тай стащил свою футболку через голову, не позволил мне поднятья и коснуться его груди губами — толкнул в плечо. Потом нарочито неспешно приподнялся и снял штаны. В его возбуждении у меня и не было сомнений, но все равно почему-то вид знакомого до мельчайших деталей тела распалял. Я не хотела, не могла больше ждать, но и торопить не осмеливалась.

Он снова навис надо мной, но теперь не целовал, дразня. Запустил одну руку вниз и прошелся пальцами между складок. Я и не пыталась сдерживать стоны. Ощущения были слишком приятными, а внизу живота мышцы сладко сжимались, требуя еще большего нажима. И когда я едва не утонула в этом экстазе, пальцы исчезли. Я открыла глаза, ожидая, когда член войдет внутрь.

Первый толчок был осторожным, Тай снова поймал мои губы, не прекращая движений, но слишком плавных. Я сама начала подаваться бедрами вперед, молчаливо требуя ускориться. И он уловил. Очередное движение было уже резким, пронзающим, но теперь не было возможности подстроиться под ритм, который становился все быстрее. Я стонала ему в рот, не могла ответить на поцелуй и терялась в ощущениях. Я не вспоминала другой опыт и не сравнивала, я просто не могла поверить, что можно испытывать настолько невыносимое удовольствие, когда тебя берет любимый.

И вдруг мои стоны, слышимые будто со стороны, резко затихли. Внутри все сжалось до такой степени, что я не могла даже звука выдавить. Можно ли умереть от переизбытка наслаждения? Целую секунду я думала, что близка к этому. Кажется, вцепилась Таю в волосы, желая остановить, крикнуть что угодно, но напряжение не позволило даже выдохнуть. И со следующим толчком пружина резко раскрутилась, вывернулась изнутри и ударила в мозг. А он все продолжал двигаться, теперь чуть медленнее, хотя я не имела возможности даже это осмыслить.

Член запульсировал внутри, вызывая отголоски недавних спазмов. И лишь после этого Тай приподнялся, а потом лег на бок и прижал меня к себе. Мысли возвращались постепенно, словно я действительно на короткое время перестала существовать, а теперь воскресала. Слушала стук его сердца, безвольная кукла, и понимала, почему он так долго этого избегал. Еще час назад я думала, что сильнее любить невозможно. Еще час назад я ошибалась.

— Ну, ты как? — тихий голос, в котором слышалась улыбка.

Попыталась перейти на ироничный тон, чтобы не выглядеть совсем уж тряпкой:

— Неплохо, Тай Линкер. Точнее смогу сказать, когда повторим.

Он прижал меня еще теснее и рассмеялся. Я лежала долго, за окном уже почти рассвело. Хотелось уснуть, но еще сильнее — продлить это время. Однако остывая и наслаждаясь его объятиями, я соображала все лучше:

— Меня только сейчас посетил вопрос: а твои дети будут сару, перевертышами или людьми?

Я чувствовала по колыханию груди, что он бесшумно смеется:

— Одно из трех. Или все вместе. Никто не проводил эксперимент до этой стадии.

Резко приподнявшись, я заглянула в его лицо. А глаза все те же: настоящие, янтарные, с вертикальными зрачками. Он забыл их трансформировать или просто не хотел. Но меня их вид не мог испугать теперь, раз уж даже без связи я почти привыкла к этому уродству. Казалось, что без них он уже не выглядел бы таким совершенным. Я приложила все мыслимые усилия, чтобы не отвлекаться:

— Тай, у тебя стоит противозачаточный пластырь?!

— Ого, какие круглые глаза! А что зависит от моего ответа прямо сейчас?

Пыталась рассуждать, а не хлестать эмоциями:

— Нет, прямо сейчас-то я готова рожать тебе хоть армию крокодилов, но вряд ли я буду разделять это убеждение после укола!

— Каких еще крокодилов?

Я сама опустила руку и провела по его бедру. Убедилась, что пластырь на месте, успокоилась, но все продолжала водить, не испытывая желания прекращать эти занимательные поиски. Тай героически выносил мои ласки, которые постепенно перемещались с бедер на живот, затем вскользь ниже, а через десять минут и несколько касаний языком к его шее, сдался и снова прижал меня к матрасу, чтобы повторить тот же страстный опыт. Похоже, понял, что так со мной договариваться куда проще.

* * *

Две недели мы жили в этом малюсеньком квадрате. Две недели беспросветного рая, нежности и страсти. И я была готова провести здесь хоть все отведенные мне годы. Более того, я чувствовала, что примерно то же ощущает и Тай, хоть и не привязанный ко мне химическими препаратами. Мне требовались как раз те месяцы, о которых вначале шла речь, и после я смогу его убедить хоть в чем-то. Тай менялся каждый день — любя одного человека, он уже не мог ненавидеть всю нашу расу, как раньше. А это означало, что какие-то компромиссы возможны. Чем больше я значу для него, тем меньше зла он захочет причинить моему миру. И хотя он никогда не рассыпался в признаниях, мне они и не требовались: я по поступкам, по ощущению его эмоций все прекрасно понимала. Иногда мы спорили — мы не могли не спорить, когда речь заходила об обсуждении военной стратегии. И он не сдавал ни единой позиции, но связь позволяла мне чувствовать: в его груди что-то дрожит, чешется, не дает ему покоя. Это первые сомнения, о которых он, конечно, никогда не признается вслух.

Но судьба повернула в другую сторону, не подарив мне обещанных месяцев. Через две недели моего прекрасного заточения я привычно открыла новости. Пришлось перечитать несколько раз, чтобы дошел весь смысл:

«Арестованы…»

«По подозрению в шпионаже арестованы…»

«Курсант военно-полицейской академии номер один Одир Вейр, ракшас; курсант военно-полицейской академии номер один Триш Хадсон, человек; самозанятый Чад Нэш, берсерк, арестованы по подозрению в шпионаже. Достоверно известно, что минимум двое из них являются жертвами приема диодов, то есть могли быть принуждены работать на врага. Ведется следствие».

И вот так реальность ворвалась в наш рай и мгновенно его разрушила. Если бы Тая в этот момент не было в квадрате, я бы бездумно сорвалась оттуда. Ведь сразу было понятно, что это послание — именно мне. Даже Эрк не считал всерьез, что кто-то из них виновен, а Чад вовсе не принимал диоды — его прихватили заодно, чтобы я расшифровала послание верно. Все они будут объявлены предателями и казнены, если я не явлюсь. И это к тому, что о таких арестах никогда не сообщают в новостях… Я должна была увидеть и понять.

Вбежала на кухню, где сидел Тай. Уже по моему виду и трясущимся рукам он догадался о катастрофе, выхватил у меня из руки девайс и бегло прочитал. Но после зачем-то крепко взял меня за локоть.

— Дая, для начала нужно успокоиться. Чего-то подобного следовало ждать.

У меня же начиналась истерика:

— Что делать?! Что мне теперь делать? Я должна сдаться! Точно… Тай, улетай с Земли Первой, они тебя не поймают, а я должна сдаться!

— Нет.

И только теперь я поняла, почему он держал меня — он не позволит мне рвануть на выход. Я заторможенно перевела взгляд с его пальцев на лицо. Повторила тише, чтобы прозвучало осмысленней:

— У меня нет выбора… И у тебя его нет, если ты хоть немного… — я так и не смогла произнести слово «любишь».

Тай наклонился и посмотрел мне в глаза:

— Нет. Ты не пойдешь к командору.

Это был самый яркий момент, когда моя бесконечная любовь столкнулась с моей бесконечной ненавистью. Слезы текли ручьем, я ничего не могла с этим поделать, а от бессилия дрожал голос:

— Ты такой же, как Эрк… Ты будешь держать меня силой во имя своей цели! Ты запрешь меня здесь и…

Тай перебил слишком холодно, отчего стало еще хуже:

— Да, мне невыгодно, чтобы ты попалась им. Даже если я улечу к своим, ты будешь радаром всех моих перемещений. Но есть и другой аргумент: ты хотя бы представляешь, что они с тобой будут делать? Они ведь тебе и умереть не дадут! Не день, не два, а, возможно, годы. Я солдат, Дая, я могу тебе многое рассказать о заключенных, которые мечтают только о смерти.

— Но… Но ведь там мои друзья.

— Вот с ними как раз ничего делать не будут. Потому что из них нечего вытягивать. Командор Кири способен приносить жертвы, но он не производит впечатления человека, который зверствует просто так.

— Пытать их незачем, но это не означает, что их попросту не казнят!

— К сожалению, не означает. Но ты туда не пойдешь.

— И это твое решение?!

— Другого нет.

Я согнулась пополам и страшно заорала, потом все же попыталась вырваться. А Тай меня обнял и удерживал через силу, повторяя:

— Ты не хочешь сдаться. Есть такие решения, которые неизбежны. Слышишь меня? Тогда слушай и думай. Я представляю, что там с тобой будет. Потому я не улечу без тебя из Неополиса. А это значит, что меня по твоей же наводке здесь и задержат. Все уловила? Если ты сдаешься — меня ловят, никаких других вариантов, потому что я с места не сдвинусь. Тогда тебя пытать прекратят, у них буду целый я. Ты же чувствуешь мои эмоции? Я сейчас вру?

И сразу отпустил, я едва не упала. Да он не Эрк… Он гораздо хуже! Нет, он не обманывает. Так же, как я не обманывала его, когда обещала выстрелить себе в голову. И он точно знает, что я не смогу — точно так же, как тогда не смог он. И ему незачем меня запирать — иди, делай что хочешь. Если сможешь.

Я осела на пол, не в силах ни плакать, ни говорить. Просто потерялась в мыслях.

Тай меня не трогал. Он куда-то уходил, звонил своим, о чем-то договаривался. Вытащить друзей из тюремного квадрата невозможно: они у военных. Если перевертыши поняли верно, то их увезут на Артази, одну из баз Кири. Я все это слышала по обрывкам его фраз, но так и сидела в одной позе, не останавливаясь ни на одной мысли. Эта связь меня разрушила. Она стала петлей на шее, которую самой не снять.

Уже ночью он подошел и сел на пол рядом. Сказал тихо:

— Дая, вставай. Мы улетаем.

— Куда? — равнодушно переспросила я. (3303c)

— К моим. Здесь оставаться слишком опасно. А если произойдет еще что-нибудь, то твоя психика может не выдержать.

А она уже не выдержала! Он не видит? И даже по моему смеху не слышно, что моя психика все, закончилась?

Он накинул на меня свою куртку, поднял на руки и понес. Я не сопротивлялась и даже не радовалась его близости. Несколько перевозчиков, трап космолета — Тай отпустил меня с рук только там. Обнаружив себя снова на полу в каком-то небольшом отсеке, я просто повалилась боком и в этой же позе отключилась.