Глава 34

— Лиза.

— Не надо, — я увернулась от его попытки прикоснуться ко мне и отползла подальше. — Ты просил у меня довериться, а сам совершенно не хочешь прислушаться к моему мнению. Это…это неправильно.

— Ты не понимаешь, — снова начал Алекс.

— Так объясни мне! — я взорвалась. Подскочила на ноги и развернулась к нему, пылая от ярости. — Ты же совершенно не желаешь со мной разговаривать! Ничего не объясняешь! Совсем! Я только и слышу от тебя: запру, не лезь, это не твое дело! Так нельзя!

— Перестань кричать, ты сейчас не в том состоянии…

— И вот даже сейчас ты совершенно меня не слушаешь! — я распалялась с каждым словом. Было почти физически больно смотреть на него. На невозмутимо спокойное выражение лица, на глаза, которые по-прежнему продолжали мерцать красным огнем. — Ты сам все решил! А я? Как быть с моими чувствами и желаниями?

Губы Лекса сжались в тонкую полосу, на скулах заходили желваки. Он снова злился. А я вдруг почувствовала себя полностью опустошенной. С размаху плюхнулась на кровать, откинулась на спину и закрыла глаза.

— Просто уходи, я сейчас и в самом деле не в том состоянии, чтобы продолжать эту бессмысленную ссору. Ты в любом случае не хочешь меня услышать, не желаешь считаться с моим мнением, совершенно не доверяешь мне.

Я продолжала лежать с закрытыми глазами, но чутко прислушивалась к тому, что происходило вокруг. Я ждала. Да, все равно ждала от него каких-то действий, принятия решений, возможно, заверений в том, что он постарается. Я, наверное, все же готова была поверить еще раз или сделать вид и снова обмануться. Но ничего не дождалась. Уснула.

Я стояла на краю обрыва. Впереди, насколько хватало обзора, бушевало море. Штормовой ветер с неумолимой силой гнал волны, которые разбивались о каменистую преграду, отступали, чтобы вернуться и с ужасающим громом снова разбиться о скалы. Небо стремительно темнело, ветер становился все сильнее. Еще одна лавина водного потока невероятной мощи, готовая смести все на своем пути, разбивается о скалу, на которой стою я.

— Ну, здравствуй, Лиза, — раздался рядом мелодичный женский голос.

Я резко обернулась и едва не вскрикнула, заметив всего в двух шагах от меня незнакомую женщину. Она стояла, слегка склонив голову к плечу, и смотрела на меня со смесью любопытства и предвкушения. Нереально красивая, словно ненастоящая, в старинном платье из темного бархата, который даже с расстояния выглядел тяжелым и безумно дорогим, с темными волосами, уложенными в сложную прическу. В надвигающихся сумерках ее кожа словно фосфоресцировала, а на прекрасном лице влажно блестели огромные черные глаза, придававшие незнакомке таинственный и немного устрашающий вид.

— Не пугайся, — улыбнулась она. — Я давно хотела поговорить с тобой, но только сейчас у меня все получилось.

— Кто ты?

— А ты не догадываешься? — на алых губах расцвела улыбка, затем мраморно гладкий лоб женщины нахмурился, и она рассмеялась переливчатым смехом. — Конечно же нет, что это я? Ты же не видела меня в прошлый раз. Просто смотрела моими глазами, — незнакомка приподняла одну идеальную бровь. Такой знакомый жест. Я нахмурилась и принялась с удвоенным любопытством разглядывать ее.

Красивая, необычная, словно соткана из тьмы и солнечного света — в ней все было контрастно и в то же время поражало гармоничностью. Как такое возможно? Не знаю, но именно такое впечатление производила на меня эта женщина.

Она улыбнулась мне, и я вздрогнула — слишком знакомой была мне эта улыбка. Я уже видела ее, но на другом лице.

— Не узнала? — незнакомка склонила голову к плечу.

— Кто ты? — повторила я свой вопрос.

— Ты ведь уже все поняла, — улыбнулась она. — Сразу, как увидела меня, догадалась. Так зачем тогда все эти вопросы?

— Ты умерла, — уверенно произнесла я. — Давно умерла.

— Ничто в природе мироздания не исчезает бесследно, — философски произнесла Елена Кантемирес, глядя на меня с улыбкой. — Что-то приходит, что-то уходит, чтобы вернуться снова. Перерождение существует.

— Ты хочешь сказать, что тоже можешь воскреснуть? — вздрогнула от ее откровений я и неосознанно отступила на шаг назад, ближе к обрыву. — Или уже переродилась?

— Я могла не уходить, — теперь ее улыбка стала грустной. — Могла сломать грань и остаться, мне было за что зацепиться, но предпочла не менять реальность. Я умерла, Лиза. Ушла из этого мира, вопреки законам Тьмы и она не простила мне этого.

Я предпочла промолчать и предоставить Елене продолжать дальше. Чем она и воспользовалась.

— Тьма отыгралась на тех, кого я любила, — печально произнесла Елена. — Именно поэтому ты так важна. Ты, Лиза, стала той, кто может противостоять Тьме и дать новому хранителю силы справиться.

— Я не понимаю, и не хочу разгадывать твои загадки. Это ты пришла ко мне, ты хочешь поговорить, но вместо этого пытаешься еще больше запутать меня. Так не пойдет, — упрямо поджав губы, я отвела взгляд и невольно залюбовалась бушующей внизу стихией. Гроза приближалась с неумолимой силой, совсем скоро она настигнет нас. — Если тебе нужна моя помощь, то говори начистоту, чтобы я могла понять.

— Останься я тогда, тебя бы не было, — просто ответила она. — Многое бы не случилось.

— Подожди, — я тряхнула волосами и выставила вперед ладонь. — Давай без всей этой философской ерунды. Ты умерла, и тем самым дала толчок к развитию дальнейших событий. Не слишком благоприятных, надо признать.

— Это жизнь, Лиза, — меня выводила из себя ее невозмутимость и загадочность. — Мое время пришло, и я решила не менять судьбу. Тьма не хотела отпускать меня, но ей не оставалось ничего иного. Она отдала мой дар другому хранителю.

— О чем ты? Какая Тьма? Какой дар? И как со всем этим связана я? Все говорили, что ты была смертной, — у меня было стойкое ощущение, что мы разговариваем на разных языках.

— Тьма — это сила с которой приходится считаться, — еще загадочнее ответила Елена, не сводя с меня блестящих черных глаз. Она как будто ждала, что я сама все пойму, сама приду к правильному ответу.

Только вот загвоздка была в том, что я не могла ничего понять. Не могла свести все обрывочные и явно недостаточные сведения воедино.

Так мы и стояли на краю обрыва, в молчании глядя друг на друга. Она — улыбаясь загадочно, а я — лихорадочно соображая, что именно упустила.

Озарение пришло неожиданно.

— Ты ведьма! — выдохнула я. Конечно, как же могло быть иначе. Все вокруг считали ее смертной, не чувствовали в ней силы.

Елена тихо рассмеялась в ответ. Ее смех звучал колокольчиком и резко оборвался на самой высокой ноте. Сделав несколько шагов, молодая женщина подошла к обрыву и замерла на самом краю, вглядываясь вдаль. Резкие порывы ветра трепали ее волосы, словно парус раздували юбку, и мне показалось, что вот сейчас она сделает еще один шаг и просто сорвется вниз или растает, словно призрачный туман.

— Ведьма, — с горечью в голосе произнесла Елена, все еще рассматривая что-то в бушующем море. — Я так и не стала ею в полной мере. Так и не переступила эту грань. Лишь один раз оказалась на самом краю, лишь только однажды призвала Тьму, чтобы отомстить, но в последний момент передумала и вернула ее обратно. Глаза достались мне как воспоминание об этом.

Она резко развернулась и посмотрела на меня. В черных глазах появились красноватые всполохи. Наверное, это у них семейное. Только вот мне почему-то очень хотелось думать, что алый пожар, который я так часто в последнее время наблюдали в других, намного более дорогих мне, серых глазах — это наследие драконов. Эта мысль еще не оформилась до конца, но я постаралась отогнать ее, сосредоточиться на Елене и том, что она собиралась мне рассказать. А в том, что эта уже давно мертвая ведьма, хочет мне что-то сказать, я была уверена. Не просто так же она вытащила меня сюда.

— Ведьмы не бывают темными или светлыми, — грустно говорила Елена. — Ведьмы — это ведьмы. Это сила природы. Проводник и хранитель энергии и мощи самой земли, — словно заученное правило, она повторяла то, что совсем недавно мне рассказывала совершенно другая ведьма, слово в слово. Только, если Марсия рассказывала об этом как-то возвышенно, словно хвастаясь, в голосе Елены звучала неприкрытая ничем печаль и грусть. — Но ведьмы не только хранят в себе силу земли. Они могут ею пользоваться. Не всегда и не все, но могут.

— Что ты хочешь мне сказать? — я не хотела гадать, не хотела, чтобы безумные мысли, появляющиеся в моей голове , становились реальностью. Потому что эти самые мысли были у меня не слишком радужные.

— Ты умная девочка, — скривила в усмешке губы Елена. — И я уверена, что уже сама обо всем догадалась. Я не хотела впутывать во все это тебя, только не тебя, но у меня нет выбора. Я сейчас не в том положении, когда можно выбирать и вытащить в межреальность мне удалось лишь тебя.

— Это межреальность? — я удивленно огляделась по сторонам. Если не считать приближающегося шторма, здесь не так уж и плохо.

— Не отвлекайся на мелочи, — недовольно передернула плечиком Елена. — Здесь нет ничего интересного, одна лишь иллюзия. Нам о многом надо поговорить.

Я тяжело вздохнула и приготовилась к тому, что сейчас она будет просить о помощи. Возможно, даже угрожать начнет. Вот интересно, а это, в самом деле, просто сон? И достаточно ли мне будет проснуться, чтобы выбраться отсюда. А если у меня не получится? Если Елена, взбешенная моим отказом, оставит меня здесь, скитаться в этой межреальности и ждать наступающую бурю? Я перевела взгляд на небо — темная туча стремительно приближалась, в воздухе отчетливо запахло грозой и страхом. Моим страхом.

— Ты же не будешь отрицать, что являешься видящей? — Елена подошла ближе и легко коснулась моего плеча. Ладони у нее были теплые, но я все равно дернулась как от удара. — Значит, уже должна была почувствовать, что происходит нечто странное, возможно, даже видела это.

Я медленно покачала головой. Как-то не этого я от нее ждала. Я ждала угроз, обещаний, возможно мольбы о помощи — чего угодно, но никак не разговора о моих видениях.

— Если еще и не осознаешь, то твоя сила все равно уже подталкивает тебя к пониманию, — невозмутимо продолжила Елена. Я поежилась от ее слов или от ветра, который все крепчал и становился ощутимо холоднее. — И не говори мне, что у тебя не было странных, непонятных, ни с чем не связанных видений, снов. Что ты не чувствуешь удушающий запах опасности, разливающийся в воздухе.

Все мои видения странные и непонятные. А еще спонтанные и страшные. И сны тоже не всегда радужные. Все это я выдала Елене, как на духу. Причин скрывать, что она подошла весьма халатно к выбору помощницы, у меня не было. Я ведь на самом деле ничем не могу ей помочь, ничего не знаю о магии, ритуалах, о Тьме впервые услышала от нее же. Мне никак не удается управлять своим даром, и, если уж быть совсем честной, то я с большим удовольствием отказалась бы от него.

— Ты ошибаешься, — с улыбкой покачала головой Елена. — Твое подсознание уже сейчас предупреждает тебя. Подталкивает, напоминает, подготавливает…

— К чему?

— К тому, что должно произойти. Она подкидывает тебе подсказки на каждом шагу. Все твои видения, какими бы они не были, так или иначе связаны с грядущим ритуалом. Сама сила видящей, твоя внутренняя сила пытается сказать тебе, что нельзя допустить нарушения законов мироздания. Мертвые не должны обретать силу. Тем более, если эта сила никогда им не принадлежала. Кто умер, тот должен упокоиться.

— Что? — Я была готова к тому, что сейчас эта женщина попросит меня возродить ее к жизни, провести какой-нибудь ритуал или жертвоприношение или еще что, но ее откровения стали для меня неожиданностью. — О чем ты, я не понимаю? Разве ты не хочешь вернуться?

— Я? — Елена удивленно округлила глаза. — Ты с ума сошла!

— Почему? Это нормально. У тебя остался муж, дети, внуки, — я немного запнулась на последнем слове, вспоминая, что конкретно один ее внук, был рядом со мной, когда она вытащила мое сознание сюда. Мне очень не хотелось верить в то, что Лекс прислушался к моей истерике и ушел. До дрожи в коленях, не хотелось. В какой-то момент все мои претензии и требования, предъявленные ему, показались сущими мелочами и капризами избалованной девчонки. Он переживает за меня, заботится и, мне очень хочется надеяться, что все-таки любит.

— Дурочка, — безапелляционно вынесла вердикт Елена, глядя на меня с укоризной. — Я для кого только что столько распиналась? Вернуться к жизни, я пока не могу. Слишком много поставлено на карту, да и у Тьмы появился новый хранитель. Я — хранительница межреальности и не могу оставить свой пост, пока меня не сменят.

Я затрясла головой. Потребуется много времени для того, чтобы я осознала все это и привела в какой-нибудь, пусть даже относительный, порядок.

— Тогда чего же ты от меня хочешь? — мне пришлось повысить голос и почти прокричать свой вопрос. Шквальный ветер теперь ревел вокруг нас, рвал волосы, швыряя пряди в лицо, дыхание перехватывало, до меня даже долетали соленые капли.

Елена что-то говорила, трясла меня за плечи, проводила теплыми ладонями по моим совершенно замерзшим рукам. Но я ее не слышала! Ветер уносил ее слова вдаль, шумело в ушах, волосы окончательно растрепались и лезли в глаза, рот, мешали говорить. Я видела, как двигаются губы Елены, как морщится лицо, но расслышать хоть слово не могла.

А еще я чувствовала, как внутри у меня все холодеет.

Да, я плохо представляла себе то, о чем она пыталась предупредить, я вообще не разбиралась в магии, но… Но даже вся такая необразованная и неподкованная во всей этой сверхъестественной чепухе я, понимала, что грядет страшное.

Я трясла головой, пытаясь отогнать возникающие перед глазами страшные картинки полного хаоса, смерти и разрушений, творимых неизвестно кем.

А вокруг нас бушевала буря…

— Лиза! — я подскочила с бешено бьющимся сердцем и вся в слезах, принялась лихорадочно оглядываться по сторонам.

Комната была моя, кровать тоже, горел ночник, разгоняющий ночную тьму. Елены не было, вместо нее, рядом со мной сидел встревоженный доктор Александр Варант.

Я вцепилась в его рубашку, меня трясло, дыхание судорожно вырывалось из груди, слезы текли, не переставая — истерика была на лицо. Алекс обнял меня крепко-крепко, гладил по волосам, плечам, рукам, словно стирая липкие остатки страха, покрывал легкими поцелуями мое лицо, шептал что-то успокаивающее, я не слышала, что именно, но сам тембр его голоса действовал на меня лучше любого успокоительного. И я была до безумия рада, что он не ушел, что остался. Не представляю, как бы я справилась, если бы пришла в себя в полном одиночестве.

Сколько мы так просидели, не представляю, но истерика стала затухать, я начала расслабляться, слезы почти высохли.

Я помнила свой сон. Помнила каждое, сказанное Еленой слово, и страх, липкий холодный, до крайности неприятный. Хранительница не успела сказать мне самое важное, и теперь оставалось лишь гадать, что именно она так хотела сообщить. А еще у меня были подозрения, что та гроза не случайно помешала нашему разговору.

Судорожно вздохнув, осторожно высвободилась из объятий Алекса.

— Почему ты не ушел? — всхлипнув в последний раз, поинтересовалась у Лекса.

— Ты издеваешься? — возмутился он в ответ, и снова притянул меня к себе.

— Нет, — шмыгнув носом, тихо ответила. — Спасибо.

Уткнувшись носом в его рубашку, просто закрыла глаза и постаралась на несколько мгновений отрешиться от всего. Откровенно наслаждалась прикосновениями теплых ладоней, запахом, который сейчас совсем не возбуждал и не будоражил воображение, а мягко обволакивая, успокаивал и дарил чувство защищенности.

Не думать не о чем не получалось. В голову лезли мысли о том, что рассказала мне Елена. Прижавшись к Лексу потеснее, я снова и снова вспоминала наш разговор, прокручивала в голове каждое слово, фразу, пыталась вспомнить все ее жесты и мимику, подсознательно надеясь обнаружить фальшь. Мне хотелось, чтобы ее слова оказались неправдой, чтобы все произошедшее сегодня было лишь тщательно спланированным актом по введению меня в заблуждение. Но не получалось.

Я не могла понять, зачем ей все это понадобилось? Зачем было вытягивать меня через сон в межреальность и пытаться запудрить мозги? Я же ничего не стою, как маг или видящая, по крайней мере, в настоящий момент?! И даже, если поверить Лексу и предположить, что в будущем мне будет подвластна моя собственная сила и дар будет меня слушаться, то когда это еще будет?

А, если судить по той информации, что дала мне Елена, что-то происходит уже сейчас. И я имею ко всему этому какое-то отношение. Как там она сказала? Мой дар сам пытается намекнуть мне на грядущие неприятности.

Она вытащила меня в межреальность, чтобы сообщить что-то важное, но не лично мне. Возможно, жена Виктора Кантемиреса хотела передать эту информацию кому-то еще? А меня использовала только как своеобразного переводчика.

Последняя мысль показалась мне наиболее здравой и логичной. К тому же, мне вспоминаются некоторые из лекций Ларкина о моем даре. Ничего особенно интересного он мне, конечно же, сообщить не мог, поскольку сам никак не связан с предвидением, но кое-что полезное, я от него услышала. А именно — что видящие очень тонко чувствуют грани реальности. Намного четче, чем большинство магов, именно в этом и заключается сам дар предвидения или видения. А значит, вполне возможно, что Елена просто не могла перетянуть к себе кого-то еще, и ей пришлось довольствоваться мной. Мне настолько понравилась эта мысль, что я даже приободрилась. Приподняла голову и посмотрела на серьезное, сосредоточенное лицо Алекса. Он хмурился, внимательно разглядывал меня, кажется, даже принюхивался, но ничего не говорил.

Я глубоко вздохнула, с сожалением отодвинулась от него (так не хотелось разрывать объятия) и, набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, начала свой допрос. А что? Он сам говорил о доверии, ну вот и возможность выяснить, насколько мы друг другу доверяем.

— Почему ты не говорил, что Елена была ведьмой?

Алекс не торопился отвечать. Он внимательно осмотрел мое лицо, стер со щек последние слезы, потянулся и сжал мою ладошку в своей.

— Это как бы самая страшная семейная тайна, — усмехнувшись, наконец, произнес он. — Мы не афишируем это. Никто не знает, кроме членов семьи. И у меня параллельно возникает вопрос, откуда об этом узнала ты?

— Она сама мне сказала, — честно ответила я, и тут же пустилась в объяснения по поводу случившегося. Рассказала почти все: где оказалась, как выглядела Елена, подробно описала бушующее море и налетевший в конце шторм, но пока не спешила говорить о том, что именно сказала мне его бабка.

— Она стала хранительницей межреальности? — не слишком удивленно хмыкнул Лекс. — Хотя от нее этого можно было ожидать. Очень непоседливая и деятельная она была в свое время. Не могла усидеть на месте и постоянно находила приключения на свою голову. В этом вы с ней похожи.

— Может быть, — не могла не съязвить в ответ. — Только в моем случае — это приключения находят меня. Я их не заказываю и не очень-то пытаюсь отыскать.

Лекс лишь хмыкнул в ответ, но затем посерьезнел, окинул меня очень пристальным взглядом и поинтересовался:

— О чем вы говорили?

Я закусила нижнюю губу, задумавшись, немного поерзала, усаживаясь поудобнее. По большому счету, скрывать от Алекса содержание разговора с Еленой, я не собиралась. Просто задумалась о том, с чего начать, чтобы мой рассказ не был сумбурным. Но мой дракон, видимо, понял все мои манипуляции по-своему. Я почувствовала, как он сильнее сжал мою ладонь.

— Лиза? — в голосе послышалось слабое рычание.

— Не знаю, как начать, — немного виновато улыбнулась я. — До конца просто не понимаю, что все это значит и чем мне это все грозит.

— Начни с начала, — Лекс потянул меня за руку, развернул спиной к себе и обнял, притягивая ближе.

Что ж, в одном он прав, так определенно удобнее, и спокойнее и не так страшно. Я устроилась поудобнее, вытянула ноги, беззастенчиво облокотилась на него и рассказала. Все, без утайки. Лишь некоторые свои мысли пока придержала. Мне очень хотелось услышать, что он сам думает по этому поводу. Лекс слушал молча, ни разу не перебил, ничего не переспросил и не уточнил. И когда я закончила в спальне воцарилась тишина. Я ждала от него комментариев, высказываний, возможно, уточняющих вопросов — хоть чего-нибудь. Но доктор Варант не спешил делиться со мной своими мыслями и выводами. Он лишь сжимал меня все сильнее, так, что я даже начала бояться за сохранность собственных ребер, да изредка легко касался губами моего виска, то ли меня, таким образом, успокаивая, то ли ему самому была необходима эта мимолетная, на первый взгляд, ласка.

— Лекс? — протянула я, когда молчание стало затягиваться. Попыталась было повернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но он не пустил. Вместо этого легонько выдохнул мне в шею, порождая этим жестом толпы мурашек, разбежавшихся по всему телу.

— Какое видение было у тебя самым первым? — вдруг спросил он.

— А? — мне все-таки удалось вытянуть шею таким образом, чтобы посмотреть на него.

— Твое самое первое видение, — повторил он, поглаживая мои запястья. — Что это было?

Я не спешила отвечать, закусила губу, чувствуя, как краска смущения заливает щеки и опустила глаза на собственные руки, сцепленные в замок. Лекс не торопил, возможно, он давал мне время вспомнить, но скорее, просто пытался разобраться в моих эмоциях. Он ведь сам говорил, что чувствует меня очень хорошо, но не до конца понимает. Пауза затянулась, мне надо было что-то сказать, но почему-то очень не хотелось признаваться.

— Э… — протянула я, желая отстрочить момент истины, — то видение уже исполнилось. И не думаю, что оно имело какое-то отношение к событиям, о наступлении которых хотела предупредить Елена.

— И все же? — Лекс провел пальцами по моей шее, посылая толпы мурашек по всему телу. — Это было в тот день в морге?

— Ну да… — я все еще не спешила откровенничать, хотя и сама не могла сказать себе, почему мне так хочется сохранить то видение в тайне. Просто каприз, ничего больше. — И мне показалось, что в тот момент ты тоже его увидел?

Теперь я повернула голову, чтобы посмотреть на Алекса. Он лишь покачал головой, продолжая поглаживать мою шею. Причем делал это так, словно важнее действия в данный момент у него нет, а наши разговоры — это всего лишь сопутствующие мелочи.

— Нет, не видел, — признался он. — Но тогда я в первый раз почувствовал твои эмоции и, честно признаться, был несколько удивлен тем, что это было возбуждение. Так что ты тогда увидела?

- Не важно. Это было мимолетное видение из будущего, и оно уже произошло, — как можно более беспечно отозвалась я и, отвернувшись, снова улеглась на него. — Но сейчас я думаю о том, что все остальные мои видения были связаны с преступлениями, — и слегка нахмурившись, едва слышно добавила. — Почти все.

— Закономерность можешь вывести? — поинтересовался Лекс, проводя пальцами по плечу, спускаясь ниже, совершенно лишая меня способности размышлять здраво.

Дернула плечом, но не отодвинулась — было приятно. Хотелось закрыть глаза, прижаться к нему еще теснее и просто раствориться в ощущениях. Вспоминать о видениях, большинство которых были просто отвратительными, не было никакого желания. Я таяла от его прикосновений, растекалась лужицей и совершенно потерялась в ощущениях, забывая обо всем. Сейчас для меня существовали только нежные поглаживания, посылающие дрожь по всему телу, легкие поцелуи, от которых хотелось мурлыкать, точно кошка, теплые ладони, скользящие по обнаженной коже… Стоп! Когда он успел-то?

Я вздрогнула и выплыла из сладкого марева ощущений, половина из которых точно принадлежала не мне.

— Прекрати, — мой полузадушенный писк, вряд ли бы смог произвести должный эффект, потому я просто вывернулась из объятий Алекса и соскочила с кровати. — Мы вроде как о чем-то важном говорили, — возмущенно добавила и сложила руки на груди, тем самым демонстрируя, что не собираюсь отвлекаться от разговора.

Получилось не слишком убедительно, особенно, если учитывать немного охрипший голос и расхистанный внешний вид. Постаралась придать лицу серьезное выражение, но, очевидно, и это у меня не получилось.

— Угу, — мурлыкнул Алекс, разваливаясь на кровати и прожигая меня таким взглядом, что я почувствовала, как кровь вскипает в венах и сердце забилось, точно птица в клетке.

— Лекс, я серьезно, — я обижено надулась, чтобы скрыть возбуждение, — мне страшно. Я понятия не имею, что происходит, и какое я ко всему этому имею отношение, а ты…ты…мало того, что ничего не объясняешь, так еще и отвлекаешь?!

- Иди сюда, — ответил мне этот…этот…гад чешуйчатый, еще и ладонью по кровати рядом с собой похлопал. И вовсе не собирался он мне ничего рассказывать. Вот совсем ничего не понял из того, что я немногим ранее ему говорила.

Я помотала головой и отступила на шаг назад, заметив, что он собирается подняться.

— Давай серьезно, — упрямо повторила я.

— Давай, — Лекс встал и остановился в шаге от меня, сложил руки на груди, копируя мою позу, и нарочито внимательно окинул меня взглядом. — Завтра ты отправляешься в Шартрен и сидишь там, пока я во всем не разберусь.

— Что? — я даже подпрыгнула от такого предложения. — А больше ты ничего не хочешь?

— Я? — он сделал шаг ко мне, я же синхронно отступила на шаг назад, — Хочу, я много чего хочу, родная, но на первое время мне будет достаточно знать, что ты в безопасности и не принимаешь участие в каком-нибудь очередном ритуале, — прищурившись, он не сводил с меня разгорающихся красным огнем глаз. — Я хочу быть уверен, что ты не дашь очередному темному магу власть над собой, или не будешь встречаться с ведьмами, или…

— Хватит, — вскрикнула я, почувствовав, как уперлась спиной в комод — отступать дальше было некуда, а Алекс и не думал останавливаться. — Я больше не собираюсь это слушать! Ты не имеешь права командовать мной!

— Да ты что? — очень ласково протянул Алекс, останавливаясь. — Ты уверена? А кто, если не секрет, это право имеет?

— Н-никто, — не слишком уверено отозвалась я, сожалея, что не могу проходить сквозь предметы. Вот на самом-то деле, кому нужен дар видеть прошлое? Точно никому. От этой способности одни только проблемы, неприятности и плохое самочувствие. А вот умела бы я ходить сквозь мебель — то теперь не надо было бы наблюдать за очень злым Александром Варантом.

А он был злой. Вспыхнул, словно спичка и глаза горели красным огнем, буквально прожигая меня насквозь.

— Да кто же тебе позволит? — в следующую минуту он оказался чересчур близко, обхватил мое лицо ладонями, склонился ко мне так низко, что я ощущала его дыхание на своей щеке и прошептал. — Ты моя, Лиза. И у тебя нет права голоса. А я устал все время бояться, устал прислушиваться к твоим эмоциям, устал все время ожидать подвоха. У тебя нет права выбора, как нет права отказаться от меня, — он почти касался губами моей щеки, щекотал дыханием кожу.

И вопреки логике, здравому смыслу, совершенно не обращая внимания на полузадушенный писк собственной гордости, я почувствовала, что готова согласиться, сдаться и будь, что будет. Подумала и сама испугалась своих мыслей. Что со мной происходит? Почему от одного лишь звука его голоса, от малейшего прикосновения, я готова забыть себя, предать собственные убеждения и молча пойти за ним, куда позовет? Это не честно! Так не должно быть. Ну, или должно, но у обоих! А Алекс пока ничем не выдал своего замешательства или увлеченности мной. И эти его — должна, моя, я так сказал! Нечестно все это!

И тряхнув головой, собрала последние остатки мужества, чтобы посмотреть ему в глаза и сказать…

— Ну уж нет! — Лекс понял все и без слов, так что я даже рта открыть не успела. Возможно, почувствовал мои эмоции, или прочитал что-то в моих глазах, но он притянул меня к себе, заставив уткнуться носом ему в грудь, сам же прижался щекой к моим волосам, — никаких возражений и не смей снова указывать мне на дверь. Я и так едва сдерживаюсь.

— А что будет, если ты не сдержишься? — тут же вылезло мое любопытство.

— Тебе этого лучше не знать, — пробормотал он, вдыхая запах моих волос. Одной рукой он прижимал меня к себе, вторая же плавно скользила по спине, поглаживая, отвлекая…

— И все же?

— Уедешь в Шартрен сегодня!

Я вздрогнула и попыталась отстраниться, меня, конечно же, не пустили.

— Я никуда не поеду, — упрямо дернула головой. — Ты не имеешь права…

— А если я уговорю Ларкина составить тебе компанию? — вдруг произнес этот невозможный мужчина. — Архивы и хроники Эльдонарров были уничтожены, но то, что удалось спасти, свозили в Шартрен. Возможно, там можно найти что-нибудь про управление твоим даром. Сама ты будешь долго разбираться во всем этом, а вот с помощью Ларкина дело пойдет намного быстрее, — продолжал искушать меня этот …дракон.

А вот это уже интересно. То есть он даже не допускает мысли о том, что я могу поступить по-своему. Обидно, надо признать. Но тем не менее, информация о библиотеке в Шартрене интригует. Да и Ларкин говорил как-то, что у драконов сама обширная библиотека, где можно найти что угодно.

— Хорошо, — довольно мурлыкнула я, сообразив, как можно использовать это предложение в своих интересах. — Я не против, и, уверена, Ларкин тоже будет счастлив, получить доступ в библиотеку Кантемиресов, — Лекс расслаблялся по мере того, как я говорила, он уже мысленно потирал руки, смакуя мою капитуляцию, но не тут-то было. — Но только после того, как поймаем маньяка. И не спорь! — тут же добавила, выпутываясь из объятий в очередной раз за эту ночь, — или так или вообще никак!

— Лиза! — простонал он, но я была непреклонна.

— Я не собираюсь всю жизнь сидеть не пойми где. Я будущий страж и сейчас веду расследование. Кстати, — я ткнула указательным пальцем Лекса в грудь, подумала и ткнула еще раз, для профилактики. — Вы с Ройсом скрываете важные детали.

Доктор Александр Варант лишь усмехнулся в ответ, скрестил на груди руки и посмотрел на меня с затаенной насмешкой. Мда…мне не хватает опыта, чтобы переиграть его.