Глава 35

Я с трудом выпуталась из одеяла и шатающейся со сна походкой направилась в ванную. Поспала я этой ночью от силы пару часов.

Уже стоя под горячим душем и пытаясь окончательно сбросить с себя оковы сна, стала вспоминать все, что произошло накануне. Несмотря на все мои ухищрения, шантаж и обещания, мне так и не удалось заставить Алекса изменить его точку зрения. То есть, он, конечно, немного оттаял и даже почти отказался от своей идеи тут же схватить меня в охапку и спрятать за семью печатями, в родовом гнезде. Но взамен мне пришлось пообещать, что я никуда не лезу, ничего не делаю и ни с какими сомнительными личностями не встречаюсь (это он так намекал на мой поход к Марсии и визит к Алире), а еще отчитываюсь перед ним о каждом своем шаге. Нормально, да? Хотела сразу устроить еще одну показательную истерику, даже воздуха в грудь уже набрала, а потом вдруг как-то сдулась. Нет, я не согласилась со всеми его требованиями и условиями (а иначе это назвать было никак нельзя), но пока решила не нагнетать обстановку. В любом случае, он мне не муж, и права контролировать каждый мог шаг, пока не имеет, чтобы он там сам себе не думал.

Протянула руку и взяла с полки гель для душа. Пока намыливалась, снова вернулась мыслями к прошедшей ночи. Лекс немного приоткрыл мне завесу происходящего, но я прекрасно понимаю, что рассказал он мне намного меньше, чем утаил. Остальную информацию, мне как всегда придется искать самостоятельно, или же положиться на Ларкина.

Кстати, я рассказала Лексу про реакцию Ройса на белокурую ведьмочку. Рассказала специально, чтобы отвлечь его внимание от очередного закидона, на тему: «Сидишь дома и никуда не выходишь». Но получилось, что сам доктор Варант принял все это чересчур близко к сердцу.

— Не повезло, — хмуро буркнул он в ответ. — Ведьма — это серьезно. Жаль.

— Почему? — удивилась я его реакции. — Алира кажется мне немного взбалмошной и избалованной, но она далеко не дура.

— Потому что ведьма! — отрезал Лекс и больше не захотел разговаривать на эту тему, мотивируя свой отказ тем, что некрасиво обсуждать личную жизнь друга за его спиной.

Зато он рассказал мне про то, как Марсия стала верховной среди ведьм. И вот эта история заставила меня задуматься. Сибил была лояльна по отношению к совету. Она сделала достаточно для того, чтобы прекратить затяжную холодную войну между ведьмами и остальными представителями магического населения. Но потом просто взяла и исчезла. Никто не знал, куда именно и кто в этом виноват. Спустя немного времени с Анной, которая была ее правой рукой, и второй по силе ведьмой случилось…то, что случилось, и Марсия стала верховной. Как именно произошла передача власти среди ведьм, Алекс не знал, и я видела, что его этот факт очень сильно расстраивает.

— Я, если честно, не интересовался этим особо. Тогда как раз произошла вся эта история с Шалиссой и Эльдонаррами, и мне пришлось много времени проводить с дедом — Виктор грозился во второй раз впасть в безумие, — Лекс задумался, прижимая меня к себе и уткнувшись носом мне в шею. — Так что я упустил этот момент. Надо будет попробовать раздобыть какую-никакую информацию, почему ведьмы выбрали именно Марсию. Что-то подсказывает мне, что именно она приложила руку к исчезновению Сибил.

— Сибил использовали для темного ритуала, — отозвалась я. — А Марсия ведьма. Сомневаюсь, что она могла.

— Может ты и права, — закрыл эту тему Лекс, но я подозреваю, что так просто он не отступится.

Больше про ведьм мы не говорили, хотя подозреваю, что Лекс и в самом деле, недостаточно хорошо знал их. Все-таки многотысячелетняя война между представителями магического населения и ведьмами велась серьезная. Но и про маньяка, которого мы сейчас ловим, доктор Варант тоже не стал особо распространяться. Сказал лишь, что у него есть весьма обоснованные сомнения, что Анри Марен может быть причастен к убийству ведьм.

— Видишь ли, я точно уверен в том, что господин Марен смертный. А смертный никак не мог провести ритуал по изъятию силы ведьмы. Ему это просто не под силу. Да и справиться с ведьмой — тоже надо обладать силой.

— Какой силой? — возмутилась в ответ я. — Я видела, как их убивали. Никакой магии там точно не использовалось. Да и Ройс и тот же Сольвейг однозначно сказали, что на месте преступления никто не пользовался магией. Они бы это почувствовали.

— Возможно, — Лекс не очень хотел распространяться на эту тему.

Однако, заключенное нами немногим ранее перемирие не оставляло никаких лазеек. Ну, то есть, это он хотел, чтобы я так думала, поскольку про допрос Марины Драгониш рассказывать отказался наотрез. Сказал лишь, что там все слишком сложно и даже они с Ройсом пока не видят всей картины преступления.

— Я была права! — подскочила на кровати и едва не заехала Лексу головой по зубам — он по привычке, положил подбородок мне на макушку. — Марина не сама до всего додумалась! И потом, — я повернулась, чтобы посмотреть в серые глаза своего дракона, — как она стала ведьмой?

— Мне казалось, что Ларкин просветил тебя по этому поводу, — нахмурился Лекс, чудом сохранив собственный прикус, — Марина провела обряд и переняла на себя силу Линды Маруанти и того парня.

— Но она…

— Ведьмой она не была. Лишь верила в то, что на самом деле обладает каким-то даром. Ей кто-то основательно промыл мозги.

— И это не ее родственник, Кавальски. А почему она утверждала, что это Сибил ее надоумила провести обряд? — во мне просто кипела жажда деятельности, казалось, то вот она — разгадка всех страшных тайн, с которыми я столкнулась с того момента, как пришла на стажировку в восьмой участок правопорядка.

— Говорю же, — равнодушно отозвался доктор Варант, — ей качественно промыли мозги. Она верила, что ведьма, верила, что может стать магом, проведя обряд. Она много во что верила.

В эту ночь мы много о чем еще разговаривали, но я каким-то шестым чувством ощущала, что Алекс все время стремиться перевести тему на более безопасную, что он порционно выдает мне информацию и это немного обижало.

Да и потом, сам Лекс, явно рассчитывал поскорее прекратить все разговоры и приступить к более приятному времяпрепровождению. Чего только стоили его ласковые поглаживания, легкие, практически невесомые, но оттого не менее возбуждающие, поцелуи. Он соблазнял меня беспрестанно, и вскоре я уже не могла сосредоточиться на разговоре, мысли путались, дрожь по телу усиливалась… Но стоило нам перейти к более активным действиям, как у него зазвонил телефон. Звонок явно был очень важный, потому как стоило Лексу ответить, как вся беспечность и расслабленность тут же слетела с него, он превратился в жесткого и решительного Александра Варанта. А после разговора с неизвестным мне собеседником поцеловал меня и…ушел.

А вот я осталась дома. Одна. И спать мне совершенно не хотелось.

Несмотря на ранний подъем, к Ларкину я выбралась лишь ближе к обеду. Сначала долго не могла проснуться — ни контрастный душ, ни кофе не помогали — затем часа два пыталась дозвониться до болящего. Винс поднял трубку лишь звонке на двадцатом и хриплым со сна голосом оповестил меня о том, что готов принять гостей в любое время, и я могла появиться у него на пороге даже без предупреждения. На что я, конечно же, съязвила, что стоять под его дверью на протяжении двух часов — удовольствие ниже среднего.

В участок мне было приказано сегодня не появляться, потому я не особо спешила. Алекс позвонил и сообщил, что заедет ближе к вечеру, а стоило мне спросить, куда это он сорвался посреди ночи, тут же перевел тему и заинтриговал меня тем, что приготовил мне сюрприз.

— Ну, ладно, — нахмурилась я, отключая его вызов. — Не хочешь говорить — не надо. В любом случае, посмотрим еще, что за сюрприз.

Несмотря на то, что я старалась относиться к происходящему философски и не слишком близко принимать к сердцу откровенно пренебрежительное поведение Лекса, осадок от его недомолвок все равно остался. Правда, на этот раз мне уже не хотелось решать проблему кардинально. Я начинала привыкать к нему, мне было одиноко, когда его не было рядом, и даже уснуть ночью не получалось, потому что все время думала о нем.

— Кошмар какой-то! — в сердцах топнула ногой, уже выходя из дома. — Мы знакомы всего ничего. Провели вместе одну ночь, а я уже понимаю, что мне без него плохо! Это никуда не годится. Надо как-то развлечься.

И тут, словно в ответ на мои мысли зазвонил телефон. Номер на дисплее высветился незнакомый, и я несколько секунд раздумывала, стоит ли взять трубку. Решилась, ответила на звонок и едва не упала с крыльца, услышав низкий бархатистый голос.

— Добрый день, Лиза, — эта невинная фраза отозвалась сладкой дрожью во всем моем теле.

— З-з-дравствуйте, — слегка заикаясь, ответила я, и поймала себя на там, что неосознанно поправляю прическу. Тут же опустила руку и мысленно обругала себя.

— Вы меня не узнали, наверное. Это…

— Ох, нет, я узнала, — смущенно буркнула в трубку.

Бред какой-то. Веду себя словно озабоченная малолетка во время встречи со своим кумиром. — Просто, я удивлена вашим звонком.

— Но как же? — в бархатистом голосе послышались нотки удивления. — Вы же обещали встретиться со мной. Уже забыли? — он произнес это так, словно хотел сказать, что я легкомысленная кокетка направо и налево назначающая свидание всем более-менее подходящим мужчинам, а потом просто отмахивается от своих обязательств.

— Ну, что вы, Энрике, — немного резче, чем следовало, я оборвала его монолог. — Я прекрасно все помню. Но, признаться, была уверена, что ваше приглашение было лишь жестом вежливости, не более. Я не приняла его всерьез, простите.

— Ну, вот, — явно обиделся Энрике Сорель. — Теперь вы думаете, что это я — взбалмошный и безответственный художник, который разбрасывается предложениями направо и налево.

Я почувствовала, как меня заливает горячая волна. Сердце забилось в груди сильнее, ладони вспотели. И вот как этот мужчина умудряется одним лишь голосом произвести такой эффект. Я поймала себя на том, что мне хочется утешить его, погладить по темным с проседью волосам, прижать его голову к груди…Кошмар!

Тряхнула волосами, стараясь избавиться от наваждения. Вот что значит настоящий инкуб. Древний, сильный, как там говорил Ларкин — почти бессмертный? Или все же не почти?

Я словно наяву увидела темные бархатные глаза, изгиб полных губ. Волнительная дрожь побежала по телу, я едва не села прямо на крыльцо собственного дома, потому что ноги вдруг перестали держать меня от нахлынувших чувств.

— Ну, что вы, — совершенно бессмысленное и шаблонное утешение с моей стороны, — я вовсе так не думаю. Честно, — дрожащим голосом постаралась заверить в своей искренности Энрике, сама не до конца веря в нее.

— Тогда вы приедете ко мне и будете позировать для моей новой работы! — воодушевленно воскликнул Сорель. — Я уже все продумал, а с вашим участием…это…Это будет шедевр! Моя самая лучшая картина! Просто…

— Вы слишком много надежд возлагаете на меня. Поверьте, я вовсе не так…

— Не спорьте, — бесцеремонно перебил меня Энрике. — Мне лучше знать, ведь я же мастер. Вы можете приехать прямо сейчас?

Я растерялась от его напора, внутри шевельнулось какое-то смутное чувство, но оно исчезло раньше, чем я смогла понять, что же это было.

— Простите, но… — замялась я, пытаясь понять, что именно мне не дает отказаться безоговорочно. И поймала себя на мысли, что мне на самом деле хочется поехать к нему, окунуться в атмосферу искусства, позировать для Энрике Сореля, еще раз увидеть его, возможно прикоснуться…

— Отказы не принимаются, — бесцеремонно перебил меня мой кумир. — Записывайте адрес. Моя мастерская находится у меня дома. Вы когда-нибудь были в мастерской настоящего художника?

Мне вспомнилась квартира Ирмы, та комната, в которой она рисовала, заставленная картинами, пустыми рамами, мольбертами, захламленная, но очень светлая и, как это ни странно, уютная, словно живущая своей отдельной жизнью, наполненная атмосферой чуда и какого-то таинства.

Но буквально кожей почувствовав раздражение и едва заметные нотки недовольства, звучащие в голосе Энрике, как я тут же заверила его, что мне безумно хочется побывать в мастерской настоящего художника, что само собой, я никогда раньше не видела святая святых величайших мастеров искусства и не смогу спокойно спать по ночам, если так и не увижу, где гений творит свои шедевры.

Настойчиво отгоняя от себя мысли о том, что Энрике Сорель — это тысячелетний инкуб, глава рода и для него я просто полукровка, которая не обладает никаким даром, а значит, особой ценности не имеет и ею, то есть мной, можно помыкать, как вздумается, послушно прослушала адрес. Отметила про себя, что живет художник вовсе не так, как полагается жить тем, кто болеет искусством. Адрес, что продиктовал мне Сорель, хоть и не был знаком, но я прекрасно знала тот район, где располагалось жилище инкуба — элитный, для самых-самых, там не дома и даже не особняки, как у Лекса — а настоящие замки и дворцы.

Договорившись с Энрике, что подъеду к нему через два часа, наконец-то уселась в машину и отправилась на встречу к Ларкину, все еще ощущая какое-то радостное предвкушение и душевный подъем. На мгновение мелькнула мысль о том, что стоит, наверное, предупредить Лекса, но я отогнала ее, решив сообщить ему уже по факту, когда приеду к Сорелю. А то, зная моего дракона, подозреваю, что он совершенно не обрадуется этой встрече. С него станется примчаться и лично проследить за тем, чтобы я никуда не поехала.

К дому Ларкина я добралась в прекрасном настроении, и лишь выбравшись из машины, вспомнила о последнем своем визите сюда и, соответственно, о тех событиях, которые произошли…Не так давно, кстати, они и произошли. После смерти Браславски прошло совсем немного времени, а у меня сложилось ощущение, будто это было в другой жизни. Хотя, наверное, можно относиться ко всему именно так — словно теперь я уже не та Лиза, что была еще несколько месяцев назад. Не просто выпускница академии, будущий страж и прочая-прочая-прочая, а последняя видящая из древнего и могущественно рода Эльданарров, почти невеста наследника Кантемиресов (хотя по поводу невесты можно было бы поспорить), и даже вроде как маг, но и последний аргумент пока еще был под вопросом. Магии я не чувствовала, пользоваться ею не умела, да и почему-то сомневалась в том, что когда-нибудь научусь. Хотя тот же Лекс, например, уверен, что стоит мне научиться управлять собственным даром, доставшимся от отца, как и магия станет для меня совершенно доступна. Ну что же, спорить с ним было бы глупо, учитывая, что в отличие от меня, он-то никаких проблем с этим не испытывает.

А вообще, я заметила, что магическое население старается не слишком часто пользоваться своими способностями, только в самых крайних случаях. Тот же Лекс, например, зачастую ведет себя как обычный человек, лишь изредка позволяя себе что-то сверхъестественное. Наверное, именно поэтому, мне так легко приспособиться к тому новому миру, который открылся для меня, стоило мне попасть на стажировку в восьмой участок.

Я усмехнулась сама себе, поднимаясь по лестнице в квартиру Ларкина. Моя стажировка — это вообще отдельный разговор. Вчера Лекс признался, что капитан никому ничего не сказал. Как именно ему удалось найти Джинал, и заполучить меня в стажеры — так и осталось тайной для всех, но Трику удалось провернуть все втихаря даже от Ройса и самого Лекса. Правда, по словам доктора Варанта капитан до последнего не знал, какие отношения связывают наследника Кантемиресов и дочь его друга.

Я остановилась перед дверью в квартиру Винса. Неприятные воспоминания нахлынули на меня с новой силой, все-таки, слишком неприглядная картинка открылась передо мной в прошлый раз. И сейчас мне было достаточно трудно пересилить себя и поднять руку, чтобы нажать на звонок.

Пока я стояла перед дверью и собиралась с духом, эта самая дверь вдруг распахнулась, и перед моим немного ошалевшим от неожиданности взглядом предстал сам хозяин квартиры.

— Лиза? — удивленно приподнял брови Винс, кажется, он был удивлен не меньше меня. — А чего ты здесь стоишь так долго?

— Да так… — я развела руками, вглядываясь в него, пытаясь рассмотреть на румяном лице молодого менталиста следы недомогания или истощения, но ничего подобного не наблюдалось. Ларкин выглядел вполне цветущим и здоровым, словно и не было ничего.

Немного лохматый, в домашней одежде, состоящей из растянутой футболки и вытертых джинсов, в кожаных шлепках на босу ногу, он был…милым. Именно милым, а когда, заметив мой изучающий взгляд, покраснел, как раньше, и стал ну просто обаяшкой.

— Винс, — всхлипнула я, и кинулась ему на шею. — Я так переживала, — призналась не только ему, но и самой себе, почувствовав, как снедающее беспокойство, поселившееся внутри меня после происшествия в заброшенной усадьбе Кавальских, стало, наконец, растворяться. Сжимающая сердце тревога отпустила.

— Эй, ты чего? — растерялся мой единственный на сегодня друг и нерешительно похлопал меня по спине, а затем сжал в медвежьих объятиях, причем с такой силой, что я почувствовала, как воздух стремительно покидает мои легкие.

— Осторожнее, — пискнула в ответ, но свой захват не ослабила, все также продолжая в буквальном смысле, висеть у него на шее.

— Прости, — тихонько произнес Винс, ослабляя объятия. — За все прости. Я даже представить не мог, что втравлю тебя в такую переделку. Я…мне нет оправдания.

Мы так и стояли на пороге, обнимаясь. Я прятала лицо на груди Ларкина, благодаря в этот момент всех известных мне богов и святых, за то, что с ним ничего непоправимого не случилось, а Винс обнимал меня, уткнувшись носом в макушку и тихонько сопел.

— Ой! А что это мы на пороге!? — Ларкин спохватился первым и немного отстранившись, втащил меня внутрь квартиры. — Проходи. Только это… — смутившись он взъерошил и без того изрядно растрепанную шевелюру, — у меня немного не убрано. Я пока дома весь день сижу, отказался от услуг горничной. Не люблю, когда при мне убираются.

— Не оправдывайся, — я засунула руки в карманы, борясь с желанием тоже потрепать его по волосам.

Ни за что бы не подумала, что буду настолько скучать без Ларкина, но, поди ж ты, чуть больше суток не видела его, а уже хочется потискать, словно котенка или плюшевого мишку. Все-таки, он такой милый, непосредственный и очень умный.

— Давай я тебя хоть чаем напою, — Ларкин развернулся и почти бегом бросился по коридору, судя по всему в кухню, а я осталась стоять в небольшой прихожей, немного прифигевшая от такого приема и не до конца понимая следовать за ним или же оставаться на месте.

— Винс, — позвала вслед. — Ты манеры для подружек своих оставь, а я и без чая обойдусь. К тому же, нам поговорить нужно.

Растрепанная голова гения восьмого участка показалась из-за двери.

— Нет, нет, так принято. Мама всегда предлагала гостям чай….А каких подружек ты имеешь в виду?

Я едва не рассмеялась — настолько комично сейчас выглядел менталист. Кто не знает ни за что не скажет, что он доктор наук. Сейчас Ларкин больше походил на студента первого курса, который пригласил в гости понравившуюся ему девушку и изо всех сил старается не упасть лицом в грязь.

— Ладно, — вздохнула я, пряча улыбку. — Раз мама, то тогда конечно. Спорить не буду. Но, может быть, я тебе помогу?

— Нет, не надо, — тут же отказался Ларкин, снова исчезнув за дверью, и уже оттуда донесся его сдавленное ругательство, шум воды из открытого крана и грохот, говоривший о том, что хозяин сего гостеприимного дома совершенно не приспособлен не только к приему гостей, но и к такому таинству, как заваривание чая. — Но, если ты очень хочешь, — прилетело с той стороны, где прятался от меня Винс, — то…я забыл, где у меня чай, и совершенно не представляю, что теперь делать.

На этот раз я не стала сдерживать смех. А отсмеявшись, направилась на выручку. Что-что, а за последнее время мы с ним столько пережили вместе, что с моей стороны будет сущим предательством заставить Ларкина еще и чай самостоятельно готовить, тем более что, как выяснилось, именно это для него пострашнее будет, чем встреча с эграш.

В кухне царил почти полный погром — Ларкин умудрился перевернуть подставку с ложками-вилками и теперь приборы в живописном беспорядке были разбросаны по полу, вперемешку с осколками чашки…двух чашек.

— Ларкин, замри и не двигайся, — произнесла я, осторожно выглядывая из-за двери. — А то чего доброго скоро все здесь разнесешь. Давай я сама с чаем разберусь, если уж ты так желаешь быть гостеприимным хозяином.

Винс приободрился на глазах, когда услышал мое предложение. Он заулыбался, отчего на щеках проступили ямочки и очень осторожно отступил к стене, чтобы не мешать мне.

— Слушай, я вот удивляюсь, как ты тут вообще с голоду не умер? — мы сидели на полу в гостиной, пили несладкий чай из кофейных чашек — две последние кружки, Ларкин расколотил у меня на глазах, а о том, что сахара в его доме нет, он тоже узнал уже в последний момент.

— Так, круглосуточная доставка, — пожал плечами Винс, в один глоток осушив крошечную чашечку, и с сожалением уставился на нее.

Я лишь покачала головой.

— Вот скажи, как же с таким образом жизни, ты умудрился так вымахать за настолько короткий промежуток времени? Как же строительный материал для клеток? Ну, там белки, жиры, углеводы и витамины? Или ты их из воздуха синтезируешь? — не могла удержаться, чтобы немного не подразнить его — уж очень мило Ларкин краснел.

— Нет, не из воздуха, — он не повелся на мои подначки и ответил вполне серьезно. — Из внутреннего энергетического резерва, ну и магия, само собой. Я же не человек. Твою…! — выругался он, когда потянувшись, чтобы налить себе еще чая, опрокинул не только свою чашку, но и стол, на котором стоял большой заварник и теперь светло-кремовый ковер был весьма художественно украшен большим коричневым пятном.

Ларкин грустно вздохнул и попытался подняться, но случайно наступил на маленькую фарфоровою чашечку, раздался хруст и, когда Винс поднял ногу, мы могли лицезреть то, то осталось от второй чашки из кофейного сервиза.

— Это был любимый мамин сервиз, — грустно вздохнул парень.

— Замри! — скомандовала я. — Я все сама уберу.

— Это из-за энергетического истощения, — Ларкин послушался и остался стоять на месте, пристально наблюдая за тем, как я собираю осколки по ковру и отодвигаю стол подальше от него, — я таким неуклюжим стал. Тело очень плохо слушается и реакция замедленная. Доктор Варант обещал, что как только энергетический резерв снова заполнится, все придет в норму, пока же мне надо сидеть дома и постараться самому себя не прибить нечаянно.

Пока я собирала осколки и подручными средствами пыталась спасти ковер, Ларкин молчал, лишь нерешительно переминался с ноги на ногу невдалеке, но, к счастью, больше не приближался, и помогать мне не спешил.

— Все, больше я ничего не сделаю, — я выпрямилась и посмотрела на безобразное пятно на светло-бежевом ковре. — Придется сдавать в чистку.

— Ну и демоны с ним, — отмахнулся Ларкин, с сожалением посмотрел на мусорное ведро, в котором покоились остатки кофейного сервиза. — Может, закажем что-нибудь? А то есть хочется, — внес предложение и, не дожидаясь моего ответа, потопал искать телефон.

Мне оставалось лишь вздохнуть, вымыть руки и усесться в глубокое кресло.

— Антон прислал мне материалы по расследованию, — Винс с комфортом расположился на диване, вытянув длинные ноги и закинув руки за голову — он нисколько меня не стеснялся и вел себя так, будто у него в гостях не девушка-коллега, а как минимум, близкая родственница или подруга.

— В этом деле больше загадок, чем улик или подозреваемых, — недовольно отозвалась я, все еще размышляя, как мне стоит реагировать на поведение Ларкина.

— Мда… — многозначительно заметил менталист и потянулся рукой к лицу — он все еще не избавился от привычки поправлять очки, необходимости в которых уже не было. Сообразив это, Винс просто почесал переносицу.

— Меня не оставляет ощущение, что стражи из двенадцатого участка задержали не того. Анри Морен — смертный. Он не мог справиться с ведьмой. И потом, все эти заморочки с отнятием силы, — я пожала плечами. — Откуда ему было знать о том, как это сделать? Это не он.

Я коротко пересказала Винсу свое последнее видение возле дома Алиры и разговор с самой ведьмочкой по поводу последней жертвы. Но, кажется, мои умозаключения не впечатлили этого доктора психологических наук.

— Я бы на твоем месте не был так категоричен, — ввернул Ларкин, когда я закончила. — Говорю же, я изучил все три дела и составил психологический портрет убийцы. Их было два, Лиза. Я в этом уверен. Алису Шарт убил совершенно другой человек.

— Это на сто процентов так?

— Да. Я все досконально изучил. Все три преступления очень похожи, но, отличия все же имеются. Первые две девушки были ведьмами и их смерть планировалась очень тщательно. Я бы даже сказал скрупулезно. Там все было продумано до мельчайших подробностей и выполнено безукоризненно. Единственным исключением было то, что во втором случае в парке Ройс почуял запах кого-то еще. То есть, просто случайный свидетель, появление которого наш продуманный убийца никак не мог предугадать. Кто-то заметил, как убили Синтию Мейр и решил повторить это убийство. И, хочу тебе сказать, это вполне мог быть Анри Морен. Я даже почти уверен, что это был именно он. Если принимать во внимание протоколы его допроса и все материалы, собранные коллегами из двенадцатого участка, то у этого недохудожника была причина, был мотив и возможность. Он очень долго преследовал Алису, об этом показали все ее друзья и родственники, они ссорились на той выставке, и тому свидетелем была не только ты. А спустя сутки девушку нашли убитой варварским способом и все указывает на Анри Морена. На месте преступления был найден ракель со следами его крови, Лиза. Он порезался, когда вспарывал ей горло, — последним высказыванием Ларкин убил на корню все мои доводы и предположения. Анализ ДНК — это не шутки. И против него нет опровержений.

— Мда…доказательств вполне достаточно чтобы обвинить его в преступлении, — согласилась я с Ларкиным. — Но ведь ты же говорил с ним, в тот раз, когда мы были в академии.

— Лиза, я, конечно, сканировал его тогда, но, во-первых, я уже говорил тебе, что чтение мыслей — очень и очень сложный процесс, почти невозможный в некоторых случаях. А во-вторых, в то время, он вполне возможно и не собирался ничего такого делать. Не могу сказать, что Алису убили в состоянии аффекта, но у меня сложилось отчетливое убеждение в том, что ее убийца был немного не в себе, не до конца соображал, что делает.

— Его могли загипнотизировать? — я по-прежнему хваталась за соломинку.

Не могу с уверенностью сказать, почему мне так не хотелось соглашаться с доводами Ларкина, относительно куратора выставки Сореля. То ли дело было в банальной профессиональной гордости — мы не смогли найти убийцу, а стражи из двенадцатого участка раскрыли почти аналогичное преступление всего за сутки или чуть больше. То ли все было гораздо глубже, и это мой дар пытался дать мне подсказку. Елена ведь говорила, что сила, которая досталась мне в наследство может подталкивать меня к принятию того или иного решения.

— Не знаю, — покачал головой Ларкин, потягиваясь на диване. — Я же лично с ним не говорил, но сомневаюсь, что такое возможно. Скорее всего он просто рехнулся на почве страсти или ненависти или и того и другого, вот и решил свою проблему кардинально. Но ничего сверхъестественного или подозрительного во всем этом нет. Анри Морен виновен в убийстве Алисы Шарт.

— Но, если Анри Морен убил Алису Шарт. То кто тогда устроил охоту на ведьмочек? — я задала этот вопрос вслух, и не слишком рассчитывала на какой-нибудь ответ со стороны Ларкина, но он удивил меня.

Винс подобрался весь, стал сразу очень-очень серьезным, спустил ноги на пол и сел на диване. Не глядя на меня взъерошил и без того изрядно растрепанную шевелюру и по-прежнему отводя глаза, глухим голосом произнес.

— Мне кажется, что нам с тобой не стоит лезть в это дальше.

— Не поняла? Ларкин, ты что, с Лексом переобщался?

— Лиза… — гений восьмого участка скривился от моего высказывания, но все еще пытался отводить глаза.

— Или все дело в том, что ты знаешь больше меня?

— Я провел исследования, — туманно отозвался Ларкин, ерзая на диване.

Я видела, что ему было не комфортно, и чувствовала, что мой напарник весьма желает поделиться с кем-нибудь откопанной информацией, и в то же время, что-то мешает ему говорить. Сомнения, неуверенность, может быть, страх от того, какими будут последствия?

— Лаааркиииин? — протянула я, подалась вперед. Мной завладел азарт, небывалое ощущение от познания чего-то неизведанного, но оттого не менее восхитительного и…опасного? С каких это пор, я стала настолько подвержена любопытству?

— Видишь ли, — он и не думал ломаться, наоборот, обрадовался от того, что есть с кем поделиться собственными умозаключениями. — Я провел несколько сравнительных анализов, но не по нашей базе, — Винс подскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате взад-вперед, то и дело, лохматя собственные волосы, размахивая руками и, что самое главное, он ни разу ни обо что не споткнулся, — я копнул намного глубже. Ты не поверишь, оказывается, нечто подобное уже было и не единожды. Последний раз — лет триста назад.

— Ты хочешь сейчас сказать, что триста лет назад, кто-то тоже резал ведьм и забирал у них силу? — я скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла, приготовившись слушать.

— Не только, — очень туманно отозвался Ларкин. — Все дело в ритуалах. Они не обычны, то есть не совсем так. Ритуалы, сами по себе темные и запрещенные, но их совокупность, она наталкивает на определенные выводы и…

— Давай конкретно, — перебила я напарника, — что именно ты имеешь в виду? Какие ритуалы тебя настолько заинтересовали.

— Я не темный маг, — Ларкин остановился в двух шагах от меня, — но у нас есть два ритуала, связанных, скорее всего с их наследием. Во-первых, тот, что проводила Марина Драгониш, пытаясь отобрать силу у слабых магов. Кстати, я спросил у Варанта, и, оказалось, знаешь что?

— Нет, — растягивая гласные, произнесла я, покачав головой для наглядности, хотя Винс и не требовал от меня ответа. Но сам факт того, что Ларкин о чем-то говорил с Лексом, меня немного покоробил. Это значит, что один хитрый дракон весьма активно запудрил мне мозги этой ночью и вообще ничем не поделился. Утаил от меня все, что только можно. — И о чем же вы договорились с доктором Варантом?

— Да не о чем, — пожал плечами Винс и уселся обратно на диван. — Не думаю, что он тоже сопоставил мои вопросы с происходящими явлениями, но это и не важно. Я уверен, что он знает имя того, кто стоит за всем этим, но пока по каким-то причинам, не вмешивается.

— Ближе к теме, Винс, — я и сама была почти на сто процентов уверена, что Лекс и Ройс уже знают, кого мы ищем, но почему-то не торопятся предъявлять обвинение. Может быть, все дело в политике или в доказательствах или в совете, я не знаю, да пока и не особо горю желанием знать об этом.

— К теме, так к теме, — покивал Ларкин и продолжил. — Первый ритуал — это тот самый, который провела Марина Драгониш. Мы с тобой оба сошлись на том, что она не могла сама до этого додуматься и даже ее родственник Кавальски — тоже лошадка, пусть и темная, но не настолько подкованная. Я спросил у Варанта, относительно способностей Марины. Так вот, Лиза — их не было.

— Ну, правильно, она сошла с ума после того, как получила себе чужой дар. Я знаю про это.

Ларкин слушал меня со снисходительной улыбкой, и когда я закончила, лишь усмехнулся еще шире.

— Нет, не получила. Марина Драгониш, как была смертной, так смертной и осталась. Да, наличествовало помутнение рассудка, бред, галлюцинации, но силы или дара у нее не было. Она даже ведьминской силы не имела.

— И что это значит? — я пока не могла самостоятельно делать выводы.

— Что силу Линды Маруанти и того паренька, Николаса, получил кто-то еще, — после этих слов Ларкин торжественно улыбнулся и скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана, почти полностью повторяя мою позу.