Глава 18

Допрос длился несколько часов. Сменялись инспекторы, от нейтральных вопросов переходили к угрозам. Никто не рисковал прибегнуть к пыткам – пока что, – ибо фамилию Трозз в городе знали и уважали. Но я прекрасно понимала: гильдия правосудия добьется желаемого, любыми методами.

Они не верили моей сшитой белыми нитками лжи. Не знаю, как оказалась в реке. Не представляю, что произошло. Не ведаю, что за диадема венчала мою голову.

Чем занималась последний год? Путешествовала. Кто может подтвердить? Никто, ибо я нигде не останавливалась надолго.

Вранье давалось мне легко – до тех пор, пока не применят чары или физическую силу, я смогу обманывать, глядя прямо в глаза.

Что с Греггом? Что с мертвой королевой и Марком?..

Но потом в комнату для допросов зашел низкорослый плотный мужчина, единственной яркой деталью во внешности которого была алый точно кровь шейный платок. В остальном же он был бледнолиц и совершенно не выделялся, даже ресницы, и те, казались белесыми, как и волосы. Мужчина сделал знак инспектору, и тот застыл по струнке.

– Оставьте меня с мисс Трозз, – проскрежетал он голосом сиплым, тихим, едва различимым.

Инспектор кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Мы остались наедине. Пустая комната, лишенная даже стола. Два стула, для допрашиваемого и инспектора.

– Меня зовут магистр Хилл, дитя, – улыбнулся мне человек. – Возможно, ты слышала обо мне?

– Слышала, – ответила я. – Мой отец говорил, что нет страшнее человека, чем Эдвард Хилл, и что методы, которыми вы достигаете желаемого, ужасны.

Один из верховных боевых магов, правая рука короля, которому дозволялось слишком многое и который не терпел полумер. Я знала его и боялась уже по рассказам папы.

– Твой отец был мудрым человеком, – расхохотался мужчина. – Итак, не поделишься ли ты со мной, как пропавшая из Хорхелла диадема обнаружилась у тебя на голове?

Он попытался коснуться моих волос, но я отдернулась. Магические путы не связывали тело, но замедляли реакцию. Я понимала, что не смогу встать и убежать, ноги попросту откажут, если попытаюсь подняться с жесткого стула.

– Я устала объяснять, что не понимаю ничего…

– Хватит! – резко перебил магистр Хилл. – Достаточно лжи. Ты всё мне расскажешь добровольно. Я не привык просить дважды.

Он накрыл своей шершавой, неприятной на ощупь ладонью мою руку, и я почувствовала, как под кожей пробегают искры. А потом… в венах начала закипать кровь. Боль была невозможной. Мне хотелось разодрать кожу. Вырвать каждую артерию. Прекратить эту адскую муку.

Я не могла даже кричать, лишь взвыла.

Всё прекратилось спустя мгновение.

– Ну, что? Повторим? – подмигнул магистр, поглаживая моё запястье.

– Я ничего не знаю, – заплетающимися губами.

– Врешь, – вздохнул Эдвард Хилл, вновь пуская жар по моим венам.

– Хватит!..

– Успокойся, дитя.

Мои ногти точно выдирало с мясом. Сухожилия плавились, ломались кости. Всё это лишь жуткая, запрещенная магия, применяемая магистром, но оно казалось невыносимо реальным.

– Итак… – магистр Хилл коснулся моей щеки так, словно собирался приласкать.

Внезапно дверь открылась. Даже не так. Она не просто открылась, а бабахнула об стену. Женщина, что вошла внутрь, была взбешена до предела. Одетая в пышное платье, с высокой прической, из которой выпадали две завитые пряди, она застыла в проходе, уперла руки в бока.

Мама!

– Кого я вижу? – неискренне изумился магистр. – Сама вдова Инварра Трозза решила почтить нас своим визитом. К сожалению, мы с твоей дочерью заняты увлекательной беседой. Зайди как-нибудь позже, договорились?

– Немедленно отпусти её, Эдвард. У меня разрешение короля, – прошипела матушка, пихая магистру Хиллу под нос бумагу с размашистой подписью понизу.

– Как ты его раздобыла? – зло спросил мужчина, сжимая кулаки.

– Король – мой давний знакомый, если ты не знал, и пока он жив, моя дочь под его защитой. Она не сделала ничего запрещенного, а потому не заслуживает пыток.

– Она высвободила магию дикой силы!

– Послушай себя, Эдвард, – мама цокнула языком и подошла ко мне, положила ладонь мне на плечо. – Моя дочка не обладает способностью к магии. Была рада тебя увидеть, но мы опаздываем.

Ноздри магистра Хилла опасно раздувались, но он не мог воспротивиться королевскому слову. Щелчок пальцами, и с меня спали затормаживающие путы. Наконец-то смогу вдохнуть полной грудью!

В молчании мы прошли по коридорам гильдии правосудия, вышли в город.

– Мама… – позвала я, чтобы отблагодарить её за помощь и извиниться за то, что из-за меня ей пришлось идти к самому королю.

– Поговорим позже, Ольга, – жестко ответила она, садясь в повозку с гербом нашего дома на дверце. – Думаю, ты многое захочешь мне рассказать.

* * *

Не верится, что все пути, прятки, подмены имен привели меня в родительский дом. Я вспомнила Алису, которая однажды точно так же внезапно появилась в имении, сбежав из тюрьмы (по правде, разломав её на части). Символично получается.

Разве что сестра вернулась домой с любимым мужчиной, а я…

Ладно, я обязательно придумаю, как помочь Марку, если он до сих пор не проснулся. Для начала неплохо бы разобраться: на что повлиял энергетический выброс? Ориелл возродился из небытия? Королева ожила?

Куда делся Грегг?!

Пока я переодевалась и умывалась, мама распорядилась принести в некогда отцовский кабинет чай, и вскоре служанки расставляли на низеньком столике чашки, приветливо улыбаясь мне. Я дружила с ними всеми, помнила даты их рождения, знала имена детей и была рада, что мы встретились вновь.

– Начинай, – мама взялась за фарфоровую чашечку, поднесла ко рту, но не отпила.

Она смотрела на меня строго, но без осуждения. Впрочем, от одного лишь этого взгляда захотелось признаться во всем, а затем уткнуться лицом в мамины колени и расплакаться.

Нет уж, я сильная. Сама заварила всю эту кашу, увязла в ней по уши. Теперь надо расхлебывать, а не реветь.

– Для начала прикажи, пожалуйста, заехать в один постоялый двор на краю столицы. Там… мой страж, – я старалась говорить твердо, но на последнем слове голос дрогнул. – Возможно, он в магическом сне. Или проснулся… тогда ему нужно объяснить, где я нахожусь.

– Страж? – мама изогнула бровь. – Когда моя дочь успела обзавестись личным стражем, а главное – зачем поисковику стража?

Хороший вопрос.

– Выслушай меня, ладно? Обещай не перебивать.

Мама кивнула. Я стащила с подноса воздушное печенье, которое готовила наша кухарка. Взялась за него, но не съела, лишь раскрошила в пальцах, усыпав юбку крошками. Дурацкая привычка, даже знаю, от кого я такого нахваталась. Это Грегг постоянно кромсал еду, когда нервничал.

Вскоре слуги отправились за Марком – ох, как же я надеюсь, что он проснулся и даст им шанс объясниться! – а мне пришлось собраться с духом, чтобы открыться во всех сотворенных пакостях, начиная с покупки человека и заканчивая коронацией себя любимой.

Когда я рассказывала всё это Алисе (ну, за исключением коронации, ясное дело), получалось складно и легко. История журчала ручейком, и нужные события сами всплывали в памяти. Перед мамой же я сбивалась, забывая детали, путаясь в датах. Она так и не пригубила чай, который окончательно остыл; не притронулась к выпечке. Сидела, сложив ладони на коленях в замок, и молча слушала. Лицо её не выражало ни единой эмоции: ни удивления, ни осуждения, ни огорчения, – словно мама вообще разучилась чувствовать.

– Вот и всё, – подытожила я, глупо хихикнув. – Теперь можешь приказать меня выпороть.

– Ох, если б всё ограничилось поркой, – произнесла мама горько. – Почему я не удивлена? Наверное, потому что я догадывалась: мои дочери пошли в отца, – покачала она головой.

– Это плохо?

– Это ежедневно добавляет мне седых волос, – парировала матушка, поднявшись, расправив юбку. – Вы всегда ввязываетесь в приключения, никогда не слышите ничьего мнения, кроме своего. Чем опаснее, тем вам интереснее. Правда? Алиса родила сына, а мне даже не обмолвилась о беременности. Родной матери не сообщила. Поразительно!

О проклятии я, кстати, не сказала, как и про свое участие в родах. Зачем? Это тайна моей сестры, пусть она делает с ней всё, что захочет.

– Мам, не злись на неё. Она очень боялась…

– Да понимаю я, – отмахнулась мама, дойдя до письменного стола и начав бездумно перебирать отцовские вещи: писчие принадлежности, старые обереги. – Когда мне сказали, что ты лишена магии, я благодарила богов. Честно признаюсь. Я надеялась, что ты останешься со мной и заживешь жизнью достопочтенной леди. Инварр пропадал на заданиях, Алиса поступила на боевой факультет. Но у меня всегда была ты. Моя малютка, которая выйдет замуж и нарожает чудесных детишек. Так я думала, – она скептически хмыкнула. – Но что я слышу? Покупка раба, кража диадемы, попытка утопления, высвобождение энергии, какой не помнят величайшие маги. Ты шаг за шагом повторяешь судьбу сестры.

– Ты осуждаешь меня?.. – я отхлебнула ставшего холодным чая, чтобы прочистить горло.

– За что тебя осуждать? Ох, Олли, – мама не назвала меня «Ольгой», что само по себе считалось добрым знаком. – Однажды я попыталась воспротивиться решению дочери и чуть не потеряла её. С тобой я подобной ошибки не совершу. В тебе, как и в Алисе, я вижу вашего отца. Мне не хватает его, – она не всхлипнула, но голос треснул, точно надломленное стекло. – Не проходит дня, чтобы я не вспомнила Инварра. И я рада, что в моих девочках есть его частица.

Как же мне повезло. Боги! Моя мама – самый чуткий и понимающий человек на свете. Даже не верится, что я боялась этого разговора. Вон как всё получилось легко. Теперь можно разобраться с остальными проблемами…

– Что мы будем делать?

Матушкино лицо посерьёзнело.

– Мы? Ничего. Тебе нельзя выходить из моего дома, пока всё не уляжется. Таков запрет короля. Едва мне сообщили, что натворила моя дочь, я побежала к нему на поклон. Рухнула перед ним на колени и взмолилась не трогать моё неразумное дитя. Клялась, что ты лишена магии, просила отпустить тебя за отцовские заслуги и победы твоей сестры. Ты же понимаешь, что если сбежишь – на нашем роду поставят крест. Нас лишат титулов, изгонят отовсюду, откуда только можно. Ольга, – а вот теперь моё имя прозвучало сурово, – если ты уважаешь меня или память своего отца, будь благоразумна. Оставайся здесь. Со мной. Мы никому не скажем про диадему и то, что ты пыталась сотворить. Пусть считают, что твоим рассудком кто-то завладел, и ты очнулась посреди обмелевшей реки. Поняла?

Как же мне хотелось закричать: нельзя сидеть дома, нельзя просто ждать! Любая минута промедления может стоить кому-то жизни. Ведь кругом мор, а ещё колдунья-королева… и Марк.

Бесы, а если Марк до сих пор под чарами Асиё?..

Но эти её слова… как могла я пойти против своей семьи и перечеркнуть одним своим поступком всё то, чего род Трозз добивался долгие столетия?

Я пообещала маме, что всё будет хорошо. Да и зачем мне куда-то идти, если моя миссия закончена? Диадема в гильдии правопорядка, коронация состоялась. Асиё обязана отдать мне Марка.

Она обещала…

Но спустя час воротились слуги.

– В указанных вами комнатах никого нет, госпожа, – заявили они в один голос. – Лишь сумки с вещами.

Моё сердце, казалось, остановилось в эту секунду.

Как это нет?..

Куда же делся Марк?..

* * *

Больше мне ничего не снилось. Ночами я падала в черную бездну и вывалилась из неё поутру. Ни сонные снадобья, ни специальный настрой не помогали увидеть Марка. Им завладела королева? Или он освободился от наших чар и… что… сбежал, спрятался, пытается найти меня?..

Жутко не знать, что с твоим любимым человеком. Жить как в тумане, надеясь получить от него весточку. Прозябать днями и ночами в кровати, только бы наладить связь.

И всё впустую.

День за днем. Неделя за неделей. Сколько прошло времени?..

Не представляю.

Я питалась сплетнями. Магический взрыв никак не повлиял на столицу. Всколыхнул стены, обрушил крыши, но не сотворил чего-то большего. И нет, нигде не объявилось нового королевства, не возродилось из пустоты на удивление картографам.

Так что же произошло? Я сделала что-то неправильно? Но ведь Асиё коснулась моих губ, и те её слова…

Передай своему королю, что там, где вымрет его страна, возродится моя…

Что же это значит?

И где же, бесы б его побрали, Грегг?! Как же мне страшно, что его подгребла смертельная волна или как-то подействовала магия, или случилось ещё что-то жуткое, непоправимое.

– Госпожа, вы совсем отощали, – цокали языками служанки, забирая подносы с нетронутой едой из моей комнаты.

Я даже не спускалась в столовую. Не было ни сил, ни желания. Мне казалось, что мир вокруг замер. Остановился. Не двигается никто и ничто, кроме служанок, которые меняют подносы, да мамы, которая изредка навещает «захворавшую» дочь.

– Мне бы хоть знак какой… – шептала я, глядя на себя в зеркало и надеясь, что, как в чудесной сказке, моё отражение сменится Марком.

Бесполезно. Всё впустую.

Я выла, кусая подушку. Молотила кулаками по одеялу. Рыдала, забыв о том, что обещала не плакать. Пыталась связаться с самой Асиё. Ну же, королева! Давай! Унизь меня, оскорби, посмейся. Только появись.

Целая вечность взаперти, без возможности выбраться. Дело против меня не закрыли, но за неимением доказательств не лезли. А что мне предъявишь? Магией не владею, как оказалась в воде, не представляю. Да чтоб организовать выброс такой силы, надо быть архимагом, а не девчонкой-неумехой.

Понятное дело, все догадывались, что дело шито белыми нитками. Но предъявить ничего не могли, пока я находилась под защитой короля.

…Новое утро, которое я провела в кровати, не желая даже расчесываться, обещало быть обычным до зубной боли. Но после завтрака в комнату вошла мама с надорванным конвертом в руках.

– Тебе письмо, – протянула она конверт, но я не спешила его брать.

Мне некому писать писем. Что-то здесь нечисто.

– От кого? – спросила внезапно ломким точно солома голосом.

– От мальчика, с которым ты училась в академии, – сказала мама, вчитываясь в текст. – Некий Грегори.

Хм, я определенно не помню среди своих знакомых никакого Грегори. Странно. Кто-то младше курсом или старше? А что ему нужно, неужели пишет из любопытства? Или слухи дошли о том, что Ольгу Трозз едва не осудили? Решил узнать всё из первых уст?

Но стоило мне вытащить сложенный лист бумаги из конверта, как во рту пересохло от волнения и… радости.

Грегори, ха!

Грегг!

К сожалению, моя радость – друг жив, ура! – угасала с каждым новым прочитанным словом. Грегг зашифровал послание, но я прекрасно понимала, о чем речь.

«Помнишь, мы обсуждали одно место, куда очень бы хотели съездить? Зерцуб, селение, к юго-востоку от столицы. Говорят, в тамошних лесах сохранились всякие древности. Представляешь, совсем недавно я решил поехать туда и осмотреть ближайшие водоемы. Да вот оказалось, что Зерцуб полностью уничтожен моровым поветрием. Даже ворота закрыты, и повсюду предупреждающие знаки.

Что касается тех самых водоемов – я обнаружил несколько камней с древними рунами, очень похожими на те, которые мы изучали в академии.

Я вернулся в столицу, чтобы подробнее рассмотреть находки. Если появится желание составить мне компанию, я терпеливо жду тебя дома».

Итак, Грегг не пытался связаться со мной, а молча отправился в шахты. Он называет их водоемами, но я-то понимаю, о чем речь. Неспроста он якобы случайно надавил на перо, когда писал «тех самых». Значит, в шахтах появились руны из Ориелла? Определенно, раньше их не было.

Далее. Зерцуб. Та самая деревенька недалеко от шахт, где меня приютили на ночлег. В смысле, полностью уничтожена?..

Как же так?..

«Где вымрет его страна, возродится моя», – отдалось в висках змеиным шипением.

Что, если умирание нашей страны началось с Зерцуба? До этого мор хоть и гулял, но не пожирал деревни целиком.

Что, если в шахтах произойдет нечто, после чего Ориелл возродится?..

Я должна быть там.

* * *

Прости, мама, что я унизила наш род своим существованием. Прости, отец, что не оправдала возложенных на меня надежд. Прости, сестра, что перечеркнула всё то великое, что творила ты последние десять лет.

Неудачница. Позор семьи. Человек, который променял всё, что имел, ради мужчины…

Пусть меня осудят, но ради него я готова на любое безумство. С того самого дня, как наши судьбы оказались переплетены, было глупо надеяться на моё благоразумие.

Я влюбилась и подарила этому мужчине себя. Целиком. Полностью. Обнажилась, открылась, доверилась. Неужели мама ждала, что я попросту забуду о нем, научусь выживать без него, переболею, но выстою?..

Потеряю, только обретя?

Я специально выломала окно и в прощальной записке попросила меня не искать. Чтобы все думали: строптивая дочь сама сбежала, и незачем винить её семью в преступлениях, совершенных ею одной.

Письмо от «Грегори» догорало в камине. А я плутала по переулкам, пытаясь затеряться среди узких улочек. Наконец, показался тот самый постоялый двор. Моё сердце екнуло, стоило вглядеться в окна второго этажа. Вот бы внутри мелькнул знакомый силуэт. Вот бы всё оказалось дурным кошмаром.

Увы.

Грегг так обрадовался, увидев меня, что всхлипнул от переизбытка чувств.

– Боги, Олли, – шептал он, – когда я увидел, как тебя скрывает вода, то возненавидел себя. Веришь или нет, но это так. Проклинал за слабость, ругал, что не сумел убедить тебя одуматься. А потом вода вскипела, и поднялась такая волна, что мне показалось: она погребет под собой город. – Грегг выпустил меня, оглядел с ног до головы. – Ты здорова, какое счастье!

– Как ты оказался в шахтах? – Я задернула занавески на окне.

Вряд ли кто-то додумается искать меня здесь – все-таки я девочка благоразумная, потому топиться ходила не в ближайшую реку, а в ту, что находилась в другой части города. Но осторожность не повредит.

– Я понял, что надо валить, когда в какой-то таверне услышал, как про тебя судачат пьяницы. Даже они знали, что Ольга Трозз находится дома и что это она сотворила тот ужас с рекой. Если уж последним выпивохам известно, то вряд ли тебя отпустят под честное слово, – Грегг вздохнул. – Не знаю, мне показалось, что в шахтах может крыться отгадка. Наверное, это как твоя поисковая интуиция. Кольнуло что-то так сильно, прямо в темечко. Я думать ни о чем не мог, кроме шахт. Смотри, мне даже не пришлось особо искать.

Он вытащил из кармана осколок камня, на котором была выбита руна. Точно такая же, как на диадеме. Четыре точки по кругу, соединенные пунктиром.

– Все стены расписаны этими рунами, – сказал Грегг, выворачивая карманы и показывая мне еще горсть камней. – Они повсюду. Их же не было в прошлый раз?

– Ни одной. – Пальцем прошлась по сколу, обвела руну, пытаясь вспомнить её значение.

«Вечность».

– Поехали туда, – это было не предложение, а практически требование. – Пора разобраться с этим всем. Только ты сможешь разгадать шахты, я уверен.

– Как я их разгадаю? У меня даже нет диадемы, – я закусила губу.

– Олли, ты уже и так королева, тебе не нужна диадема.

Хм, я не рассматривала вопрос с такой точки зрения. Ведь, действительно, коронация состоялась, и жизнь мне даровали, пусть и не боги, но Асиё. Быть может, я что-то смогу сделать?

Или то была не коронация?.. Почему я потеряла связь с Марком? Возможно, меня лишили дара, полученного от диадемы?..

Впрочем, Грегг прав. Надо ехать. Хватит оттягивать неминуемое.

Ведь ещё давно меня терзало желание докопаться до истины. Я знала: дело в шахтах. Но внезапно объявившаяся Асиё обрушила все планы.

И вот мы вернулись к точке, с которой начали.

– Поехали. Я согласна.

– Отлично. Что с Марком? – поинтересовался Грегг. – Где он ходит?

Я дернула плечом. Не знаю. Не спрашивай. Не тереби нарывающую рану. Вся моя жизнь потеряет смысл, если в тех шахтах я не обнаружу его.

– Ты найдешь его, – уверил меня друг, узнав, что мужчина пропал. – Ну что, в путь?

Нехитрые пожитки давно были собраны. Оставаться дольше не имело смысла. В столице меня всё равно если и ждут, то лишь для того, чтобы казнить за черное колдовство и побег.

Я прощалась с родным городом, понимая, что скорее всего никогда уже сюда не вернусь.

…Ничего не видно, точно глаза перетянуло непрозрачной лентой. Шарила перед собой руками, но ловила пустоту. Разумом понимала: сплю. Кажется, мы задремали в повозке с зерном, куда напросились за небольшую денежку. Точно, даже сквозь сон чувствую покачивание и скрип колес.

Нужно сосредоточиться. Нарисовать картинку. Пусть это будет…

Я представила густой хвойный лес, но когда открыла глаза, то поняла, что нахожусь внутри шахт. В том самом тоннеле, который вел к бурным водам подземной реки. В том самом, выйдя из которого, я встретилась с Марком впервые.

Удивительно, но мне запомнились и стены, и тени. Всё было знакомое, точно родное. Не горели факелы, но руны на стенах сияли словно тысячи светил.

Шаг вперед, и передо мной заворчала река, забила о камни. Ну, здравствуй. Вот мы и увиделись вновь.

Всё такое настоящее. Совсем как тогда.

Я присела на корточки, зачерпнула воду в ладонь и обмыла лицо.

Сзади кто-то появился. Легкое шевеление воздуха, едва слышимый хруст камня под ногами.

Чтобы обернуться, потребовалась секунда, но мне она показалась бесконечной. Марк стоял, скрестив на груди руки, и лицо его не выражало ни единой доброй эмоции.

– Не вздумай соваться сюда. Слышишь? – припечатал он.

– Что?– я опешила.

Он же настоящий. Такой, как всегда. Это не кошмар. Всё взаправду. Так почему слова Марка ранят сильнее кинжалов?..

– Забудь обо мне. Убирайся. Я не хочу тебя больше видеть.

Каждое слово – ранение.

Тогда-то я поняла, что всё делаю правильно.

Потому что сквозь маску равнодушия и даже злобы проглядывались истинные эмоции мужчины. Дикий страх за меня. Безысходность. Боль.

– Не дождешься, – сказала с глупой улыбкой. – Я найду тебя. Обещаю.

– Не лезь сюда, Ольга! – почти с отчаянием.

Он кинулся ко мне, но вдруг застыл, точно скованный по рукам и ногам, зарычал, оглядываясь себе за спину. Я видела лишь пустоту. Очертания шахт начали размываться, и вода умолкла.

– Уходи! Сейчас же! Пока она тебя не достала, – крикнул мне Марк перед тем, как шрамы на его теле закровоточили.