Глава 31

Ларкин жил в одном из тех районов столицы, где еще сохранились дома, построенные лет шестьдесят назад. Двухэтажные кирпичные здания с покатыми крышами и украшенными гипсовой лепниной фасадами, их уже не единожды реставрировали, но все равно сохранилось какое-то ощущение, что попадаешь в прошлый век. Квартира Винса располагалась в одном из таких домов, на последнем, втором этаже. Я бывала в таких жилищах — высокие потолки, большие комнаты, широкие балконы, на которых можно оборудовать летнюю комнату или целую оранжерею, отсутствие консьержа.

Ройс припарковался у обочины, рядом с маленьким красным автомобилем Камиллы — это означало, что прекрасная помощница доктора Варанта уже была здесь.

— Останешься в машине? — без особой надежды спросил страж. Я покачала головой, а он и не спорил.

Из автомобиля я вышла первая, сделала необходимые несколько шагов к крыльцу и остановилась, поджидая Ройса. Как бы там ни было, но геройствовать мне тоже не очень хотелось. Хватило приключений за сегодняшний день.

Страж догнал меня и первым вошел в подъезд. Лестница была широкая, каменная, добротная. Между этажами, на больших площадках стояли зеленые деревья в больших деревянных кадках, низенькие диванчики и банкетки, не новые, но в отличном состоянии. Это говорило о том, что здесь живут благополучные люди, которые любят уют и чистоту, что радовало, особенно если вспомнить дом, в котором проживал бывший администратор незабвенной «Серебряной черепахи».

Стоило нам подняться на второй этаж и направиться к одной и двух расположенных по обе стороны площадки квартир, как, словно из неоткуда, прилетел странный гул, а в следующее мгновение ослепила яркая вспышка фиолетового цвета. Устоять на ногах удалось только потому, что я находилась возле стены и прижалась к ней. Ройсу повезло меньше — его отшвырнуло в противоположный конец и со всего размаху впечатало в стену. Я с изумление рассматривала трещинки, побежавшие по штукатурке в том месте, где встретились они — страж и стена, а оборотень уже поднимался и бегом направился к двери, из-за которой все это и вылетело.

— Стой тут и хоть раз в жизни просто послушай меня, — бросил он, на ходу. Только теперь я заметила, что дверь в эту квартиру оказалась открытой настежь.

Наверное, мне стоило его послушаться, тем более что ноги как-то вот совсем не держали, в голове шумело и перед глазами все еще кружились фиолетовые точки, но я все равно сделала шаг, держась при этом поближе к стене и опираясь на нее одной рукой, потом еще один и еще один. Где-то внизу хлопнула дверь, раздались быстрые шаги — кто-то бегом поднимался по ступенькам. Я обернулась — на площадку второго этажа буквально влетел Александр Варант. Увидев меня, он замер, лицо перекосилось от едва сдерживаемой ярости.

— Стою тут, никуда не хожу, — я подняла вверх руки, показывая, что инстинкт самосохранения мне все-таки знаком.

Алекс глубоко вздохнул, покачал головой и молча направился к квартире, в которой только что скрылся Ройс.

Я честно простояла под дверью квартиры Ларкина минуты две. Переминалась с ноги на ногу, прислушивалась, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, но было тихо. Очень. И это настораживало. Дверь-то не была закрыта, но из помещения не раздавалось даже шороха. А еще меня поразило, что никто из соседей не обратил внимание на произошедшее. Тот странный гул, потом вспышка, затем Ройс, который тоже произвел достаточно шума, пытаясь пробить собственной спиной стенку. Но никто не среагировал, и это показалось мне странным и пугающим.

Потому, тряхнув волосами и поморщившись от слабости, которая никак не хотела отступать, я очень осторожно, все еще придерживаясь рукой за стенку, медленно приблизилась к дверному проему. Остановилась, прислушалась — ничего. Как в плохом фильме ужасов, где герои поодиночке заходят в странную комнату и назад никто не возвращается. Поежилась от неприятного впечатления, но решительно переступила порог квартиры. И все сразу изменилось — появились звуки. То есть, я услышала разговор Алекса и Ройса. Слов правда разобрать не смогла — говорили они тихо.

Еще несколько шагов и вот я уже стою возле двери в одну из комнат. Открывшаяся мне картина пугала. Все здесь было перевернуто вверх дном, мебель разломана и обломки валялись повсюду. Обрывки каких-то бумаг, страницы книг, тряпки, стекло от разбитой посуды — впечатление складывалось, что тут пронесся смерч, как минимум. Напротив двери, прямо на полу, прислонившись к стене, сидела Камилла, возле нее на коленях пристроился Алекс. Помощница доктора Варанта была белее снега зимой, глаза закрыты, в уголке губ виднелась тонкая струйка крови. Меня передернуло от этой картины, и я поспешила отвести взгляд, осматриваясь дальше.

Почти в самом центре большой, некогда просторной, а сейчас захламленной обломками и обрывками вещей, комнаты, лицом вниз лежал мужчина, и мне не нужно было быть предсказателем, чтобы узнать в нем Вацлава Браславски. Я шагнула вперед, намереваясь подойти к нему поближе, но тут меня заметил Ройс.

— Лиза, иди сюда. Поможешь ему.

Оборотень сидел на корточках и что-то очень тихо говорил. Его собеседника я не видела, перевернутый шкаф, который каким-то чудом остался цел, полностью загораживал обзор.

Ларкин сидел там, забившись в угол, обхватив руками колени, и ни на что не реагировал. Ни на слова Ройса, ни на мое приближение. Тоже бледный, до синевы, с разбитой губой и кровоподтеком на левой скуле, он выглядел сейчас таким маленьким, взъерошенным воробьем, которого едва не поймала кошка.

— Разговаривай с ним, пока Лекс не закончит с Камиллой. Я Трику позвоню, — Ройс встал, уступая мне место рядом с Винсом. И когда я присела возле своего недавнего напарника, отошел куда-то вглубь комнаты, попутно отфутболивая ногой обломки какой-то мебели.

Винс не реагировал. Он просто сидел, забившись в угол, и смотрел перед собой совершенно безумным взглядом. О чем с ним говорить? Я понятия не имела, потому просто протянула руку и дотронулась до его кулака.

Ларкин вздрогнул, но больше ничем не выдал того, что понимает кто рядом с ним.

— Знаешь. Я очень сильно испугалась за тебя. Там, у Марины Драгониш, — я говорила очень тихо, — думала, тот мерзавец тебя убил. Переживала очень. Себя винила. Прости, что потянула тебя к этой выдре и подставила.

— Это я виноват, — так же тихо ответил Винс, не глядя на меня и по-прежнему делая вид, что его не интересует ничего вокруг. — Я должен был сообщить Трику или Ройсу. А вместо этого подставил нас обоих под удар.

Он замолчал, и только я собралась сказать ему, что он-то точно ни в чем не виноват, как Ларкин продолжил:

— Он был моим учителем, почти отцом. Знаешь, моя семья от меня практически отвернулась. Я не такой как они. У меня и дар-то проявился только после того, как меня Трик к себе взял. А до этого я был изгоем. У нас сила дара определяет отношение и положение в роду. Мое место всегда было последним. Я ничего не мог, потому только и делал, что книжки читал. Думал, что если буду все знать, то рано или поздно в какой-нибудь из них прочту о том, как сделать так, чтобы твой дар сильнее стал. Хотел, чтобы мои родные на меня совсем иначе начали смотреть, — он говорил и говорил, очень тихо, практически не останавливаясь даже на то, чтобы перевести дыхание. Я не перебивала, просто сидела рядом. Держала его за руку и слушала. — Вацлав … он же…он мне как отец был. С первого дня меня под свое крыло взял. В участке постоянно опекал, защищал от насмешек, даже с моим отцом однажды едва не подрался, когда тот решил, что мне стоит сидеть дома, а не заниматься всякой ерундой. Он меня столькому научил, так много показал всего…

Он замолчал, закрыл глаза, всхлипнул.

— А сегодня пришел меня убивать, — у меня от этих слов мороз по коже прошелся. — Я до последнего не хотел верить в то, что это он, но… — Ларкин перевел дыхание и посмотрел на меня. — Это он выдал тебя. Он подставил нас у Марины, когда никому не сказал о моем звонке. Тебя из-за него чуть не убили. А когда до него дошло, что я его сдам, он решил меня убрать. — В его голубых глазах зажегся странный огонек. — Я сегодня впервые свой дар использовал, — продолжил Ларкин, — первый раз на полную мощность. Я монстр, чудовище…

— Слушай, Ларкин, хватит уже убиваться и себя жалеть, — раздался резкий голос Александра Варанта откуда-то сверху.

Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову. Алекс выглядел не лучшим образом, бледный, растрепанный, с синими кругами под глазами. Сейчас он совершенно не был похож на того щеголя, каким я привыкла его видеть.

— Но я… я убийца… — прошептал Винс, глядя куда-то перед собой.

— Все, мне это надоело, — Алекс подхватил меня подмышки, поставил на ноги и аккуратно развернул, — иди к Ройсу, я здесь сам, — а потом занял мое место возле поникшего Винса. — Мы с тобой не в детском саду, цветочки поливаем. Пора взрослеть, и принимать ответственность за свои поступки. Хватит ныть! Веди себя, как мужик, в конце концов, а то распустил нюни, словно кисейная барышня.

Я отошла от них на несколько шагов, держась одной рукой за перевернутый шкаф, потому что ноги держать меня отказывались, перед глазами все кружилось. А потом… потом я увидела лежащего на полу Браславски. На этот раз его от меня ничего не загораживало, и мне было прекрасно видно, что головы у него не было. Это стало последней каплей, воздух вокруг стал плотным и осязаемым, колени подогнулись и я осела на пол. Появилось малодушное желание упасть в обморок или бросить все к чертям и забраться под бок к Ларкину — вдвоем все не так страшно, а у него еще и убежище хорошее.

Кто-то присел рядом со мной, я слышала шорох, ощущала что возле меня кто-то есть, но не могла отвести взгляда от того места, где по логике, должна быть голова. Вот спина, обтянутая тонкой футболкой, той самой в которой Браславски был утром, его широкие плечи, загорелая шея, а дальше должна быть голова, но ее не было…

— Я очень устал за этот день, — тихо произнес Алекс, — поэтому не буду сейчас ничего говорить, не хочу спорить и ругаться. Но прямо сейчас, ты встанешь, выйдешь из этой квартиры и отправишься в больницу.

Я перевела на него затуманенный взгляд. Смотрела и не видела, просто не могла сконцентрироваться.

— Сил на то, чтобы восстановить твой резерв у меня уже нет. А, как показывает опыт, отправить тебя домой и понадеяться, что ты там и останешься, не вариант. Потому, больница сейчас — то единственное, что подойдет.

Я кивнула, все еще разглядывая Алекса, но, не понимая ничего из того, что он мне говорил. Просто не слышала. Он сказал что-то еще, я не отреагировала. Тогда меня просто подняли, поставили на ноги. Я пошатнулась. Обреченный вздох, и вот доктор Александр Варант в очередной раз подхватил меня на руки и куда-то понес. Куда я не знала, потому что измученный за весь этот долгий и насыщенный событиями день организм наконец-то затребовал свое. Я просто уснула, или провалилась в спасительное беспамятство, не знаю…

Я то выплывала на поверхность, то снова проваливалась в забытье. Но даже в моменты прояснения сознания, мне было очень и очень лениво открыть глаза. Иногда я различала голоса, рядом со мной кто-то ходил, я слышала писк каких-то приборов, ко мне прикасались, измеряли пульс, давление, температуру. Я все это ощущала, но выплывать из того состояния полной расслабленности не было никаких сил, да и желания не было, если уж быть честной. Мне казалось, что я слышала тихие голоса капитана, тети Джинал, чаще — Александра Варанта, который, то обещал мне все круги ада, то просто уговаривал прийти, наконец, в себя, то говорил, что больше, никогда, никуда меня не отпустит. Почему-то последнее утверждение вызвало во мне волну гнева, но он быстро утихал, и я снова погружалась в спасительное небытие.

В этот раз все было по-другому — тишина отступила резко, я почувствовала, что лежу на чем-то довольно жестком, укрытая по грудь, даже уже почти совсем решилась на то, чтобы распахнуть глаза, как услышала голос. И на этот раз голос мне был не знаком:

— Это она? Серьезно? И вот это мой сын собирается ввести в семью? Ты решил поиздеваться надо мной, Виктор? — голос был женский и явно недовольный.

— Тебе ли не знать, что это не обсуждается и не зависит ни от тебя, ни от меня, — ее собеседник говорил тихо, лениво растягивая слова, и мне был смутно знаком его голос, но вот откуда, я вспомнить не могла, хоть и напрягала память. — Это не тот случай, когда ты можешь что-то решать.

— Твоя вина, — безапелляционно произнесла женщина, — совсем его разбаловал.

— Он сделал себя сам, — на этот раз мужчина резко оборвал собеседницу. — И ты будешь милой с этой девочкой и поможешь ей войти в семью, Вилар.

— Да мои подруги меня просто засмеют. Вот это вот и вдруг жена моего сына? — в голосе женщины проскальзывали истеричные нотки.

— Не понимаю, чем ты недовольна. Милая девочка. Еще совсем юная.

— Она полукровка! — это прозвучало довольно резко и оскорбительно.

— И что? — мужчина совершенно не желал поддаваться на провокации. — В данном случае, это не имеет ровным счетом никакого значения. Привязка действует и этого уже нельзя изменить. Так что, смирись, дорогая.

— Поговори с ним, — не сдавалась женщина. — Я знаю, что ты имеешь на него влияние. Если уж на то пошло, то пусть забавляется, но жена? Нет, это просто немыслимо.

— Даже не подумаю, — отрезал мужчина. — Я уже начинаю жалеть, что рассказал тебе. Надо было дождаться того момента, когда твой сын сам представит ее семье и совету.

— А я вообще не понимаю, почему узнала обо всем вот так, от тебя? Почему он не сказал мне? Совсем распоясался. Для него нет ничего святого! Ты плохо влияешь на моего сына, — недовольно произнесла женщина в ответ.

— Он уже взрослый мальчик, — хмыкнул мужчина. — И сам в состоянии решать такие вопросы. К тому же, в данном случае от его мнения тоже мало что зависит.

— Ой, да ладно, — немного ехидно протянула собеседница в ответ. — Как будто я не знаю, что все это просто красивая сказка, которую вы придумали сами, — и мне показалось, что в последней ее фразе прозвучала горечь и разочарование немного. — Все эти ваши истории о единственной и предназначенной — просто вымысел. И не надо пытаться что-то мне доказать, на собственной шкуре все это опробовала.

Мужчина не ответил. Молчание затягивалось, и я уже едва сдерживалась, чтобы не дать знать, что пришла в себя и все слышу. А еще мне было крайне любопытно посмотреть на того, кто это почтил меня своим присутствием. Почему-то я ни мгновения не сомневалась, что эти люди просто ошиблись.

— Лейла такая хорошая девочка, из древнего рода, — наконец снова нарушила молчание женщина. — И уровень силы у нее высокий. Я так надеялась на то, что она…

— Твоя хорошая девочка, — ехидно ответили ей, — никогда не сможет родить ему ребенка. И кому как не тебе это знать. Хватит, Вилар, на этом все!

Они замолчали, а потом послышался звук удаляющихся шагов и тихий щелчок дверного замка. Я осталась одна. Странный разговор, странные люди. Что все это могло значить? Какой ребенок? Какая жена? Да что вообще тут происходит?!

Я распахнула глаза и увидела перед собой белый потолок с трещинками в побелке, два светильника. Медленно перевела взгляд — больничная палата. Очень дорогая больничная палата, судя по обстановке. Единственным ее недостатком были те самые трещинки на потолке. Я лежала на спине, от моей руки, вытянутой поверх одеяла к какому-то прибору с мигающим дисплеем тянулись тонкие проводки, в другую руку был вставлен катетер.

Очень интересно. Где я и как здесь оказалась? Последнее, что помню, это… Я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть какие-нибудь события, предшествовавшие моему нахождению на больничной койке. Но память отзывалась девственной чистотой.

— Так, Лиза, давай по порядку, — сказала вслух и поразилась тому, как слабо звучит мой собственный голос. — Что последнее ты помнишь?

Помню, как проснулась утром, как лихорадочно металась по комнате, собираясь на работу. А дальше? Опять задумалась, даже лоб нахмурила, но попытки что-то припомнить отозвались лишь легкой головной болью.

Потом был разговор с Александром Кантемиресом почему-то в его машине на стоянке, возле участка. Сам факт того, что разговор был, я помнила очень хорошо, а вот о чем именно мы говорили, припомнить не могла, как не пыталась, и потому просто отбросила это воспоминание ненадолго, пытаясь воссоздать тот день дальше.

Вот мы с Ларкиным в комнате для допросов, рассматриваем материалы по делу о серии убийств с использованием темного ритуала. Звонок Ларкина Браславски…

Почему-то при воспоминании о Браславски перед глазами встала очень неприглядная картинка — я видела как он лежит на полу и перевернутой вверх дном комнате и у него нет… нет… о, боги!!! Я все вспомнила! Вспомнила Марину и ее извращенца-дворецкого, вспомнила выстрел в Ларкина и ритуал, появления Алекса и Ройса, смерть Браславски. Дыхание резко перехватило, пульс участился, перед глазами все еще стояла картинка лежащего ничком стража и то место, где у него должна быть… Какой-то прибор запищал вдруг так резко, что я от неожиданности подскочила на кровати и принялась оглядываться стараясь отыскать источник шума. Дверь резко распахнулась, буквально врезавшись в стену — на пороге стоял доктор Александр Варант.

Он окинул взглядом палату, пристально всмотрелся в меня и только после этого вошел и закрыл за собой дверь.

— Пришла в себя? — он подошел ко мне и наклонился.

Даже представлять не хочу, с какими намерениями он это сделал, но я отшатнулась, даже раньше, чем успела подумать о том, что делаю. Александр нахмурился, но больше ничего не сказал, лишь отвернулся и стал внимательно рассматривать приборы за моей спиной. А я смотрела на него. И что-то никак у меня из головы не выходил тот разговор, который я сразу за бред приняла. Но это сразу было, а вот теперь я начала задумываться, что вполне вероятно это и не бред вовсе, и те странные личности, которые у моей кровати разговаривали, не ошиблись, и все ими сказанное имело ко мне непосредственное отношение.

— Как самочувствие? — участливо осведомились у меня, все еще наблюдая за слабо попискивающими приборами.

— Нормально, — я пожала плечами, недовольно поморщившись от его холодного тона и своих нехороших мыслей.

— Головокружение, тошнота, слабость? — Александр все еще говорил холодным, промораживающим почти до костей голосом.

— Нормально, — повторила, все еще не сводя с его лица пристального взгляда. — Что с Винсом?

Алекс скривился как от зубной боли, но ответил:

— В порядке. Период жалости к себе он благополучно пережил и теперь, как и раньше, достает всех своим занудством.

Я непроизвольно улыбнулась на эту реплику.

— Что со мной было? — раз уж он строит из себя сурового врача, то и мне можно поинтересоваться своим здоровьем. Да и разговаривать на эту тему намного безопаснее.

— Сильное энергетическое истощение. Я же предупреждал, что твой организм будет самостоятельно справляться с последствиями неудавшегося ритуала, — Алекс отошел от моей кровати и уселся в кресло, вытянул длинные ноги и скрестил на груди руки. — Тебе требовался полный покой, но… ты же у нас смелая, везде лезешь, вот и расплата, — последние слова он произнес, недобро сверкая на меня серыми глазами.

Я снова пожала плечами.

— Что с расследованием?

Алекс повторил мой жест, но отвечать не спешил, внимательно рассматривая меня. В какую-то долю секунды мне показалось, что в глубине его серых, словно пасмурное небо, глаз, появились красные всполохи. Но это было лишь мгновение, и я решила, что мне просто привиделось.

— Ройс закрыл дело? Хотя, конечно, закрыл. Во всем обвинили того извращенца, что прислуживал Марине, — не удержалась я от подколки.

— Сама у него спросишь, — было мне ответом. — К тому же, очень сильно подозреваю, что документы и протоколы все равно тебе придется оформлять.

Я скривилась. Кто бы сомневался, что всю бумажную работу свалят на меня. Конечно, для чего же еще нужны стажеры.

— И вообще, сколько я тут провалялась?

— Три дня, — ответил он.

— А что с Мариной Драгониш? — молчать в его присутствии мне не хотелось. Вообще, если признаться самой себе, то сейчас я очень хотела, чтобы Алекс ушел, а я могла привести себя в порядок. А то могу себе представить в каком состоянии мои волосы, если я три дня здесь провалялась, да и умыться бы не помешало. И вообще, в душ хочу, а еще поесть и домой.

Молчание затягивалось, Алекс рассматривал меня, я — его. Доктор Варант сдался первым, он хмыкнул, улыбнулся уголками губ и ответил:

— Совет принял решение, Марина Драгониш начнет все с чистого листа. Ее личность будет стерта.

Я продолжала смотреть на Алекса, совершенно не понимая, что все это значит, и он сжалился надо мной и пояснил:

— Завтра проведут один из сложнейших ритуалов. Ее воспоминания, знания, личность будет полностью стерты. Она начнет жизнь с чистого листа, словно младенец. После ритуала ее передадут под опеку Ладислава. В дальнейшем, он будет полностью решать ее судьбу, и нести ответственность.

— Почему он? Логичнее было бы передать ее под твою опеку, — сама не понимаю, почему сказала это, но в тот момент перед глазами стояло воспоминание о том, как Алекс рычит на Ройса и не дает тому арестовать Марину.

— А мне это зачем? — казалось, его удивлению нет пределов. — Он не смог отвертеться от привязки к ведьме, вот пусть теперь сам с ней и возиться. Я сделал все, что мог.

— Ты же ее с пеной у рта защищал, — сама не ожидая начала оправдываться. — Сам же говорил, что пара дракона неприкосновенна. Что не позволишь никому ей вред причинить. И Ройс сказал, что у вас безопасность своей пары на первом месте, и…

— Пара дракона на самом деле неприкосновенна. Это закон для всех. И не важно… хм… не имеет значения, какого именно дракона, — на его губах заиграла легкая улыбка, — я рад уже тому, что ты не напридумывала себе всякой ерунды.

— Например?

— Не важно, — отмахнулся сразу Алекс, но затем вдруг взглянул на меня, подозрительно сощурившись. — Или все-таки…

— Не понимаю, о чем ты, — я постаралась сделать безразличный ко всему вид и даже плечами пожала, но на душе сразу стало как-то спокойнее. Как бы там ни было, но в мыслях я уже называла конкретно этого дракона своим, и делить его с кем-нибудь еще, точно не собиралась.

— А ну-ка, — Александр перебрался со своего кресла ко мне на кровать, не обращая внимания на мои жалкие попытки сопротивления, притянул к себе поближе, пытаясь заглянуть в глаза. — Рассказывай.

— О чем ты только что подумала.

— Не знаю, — я спрятала глаза за ресницами.

— Врешь.

— Ни единым словом.

— Только не говори, что решила, будто я и эта… — он сделал тактичную паузу и продолжил, — что мы связаны?

— С чего бы? — я все еще не смотрела на него.

— Подумала, — утвердительно закивал доктор Варант.

Я нарочито небрежно пожала плечами, не стремясь отвечать и оправдываться.

— Я бесконечно поражаюсь твоей фантазии, — хохотнул Алекс. — Это, каким извращенным воображением надо обладать, чтобы до такого додуматься, — отсмеявшись, произнес он.

— Это ты меня сейчас так завуалировано дурой назвал? — слегка прищурилась, раздумывая пнуть его сейчас или подождать немного.

И вот сижу я на больничной кровати, смотрю на этого улыбающегося дракона и ловлю себя на мысли, что мне ему в ответ улыбнуться хочется, а еще так хорошо вдруг стало, легко. А потом я вспомнила свой бред, и улыбаться мне вот как-то, резко расхотелось. Что-то не нравилось мне все это, очень не нравилось. А потому я сделала серьезное лицо, оправила одеяло, натянув его повыше, и приготовилась задать очень сильно интересующий меня в данное время вопрос, но не успела.

— Поедешь со мной в Шартрен? — вдруг резко переменил он тему, а я вздрогнула от неожиданности.

— Зачем? — собственный голос предал меня в очередной раз.

— Мне казалось, что я достаточно четко обозначил свою позицию в отношении тебя, — сказал он, поглаживая мои ладони.

Вырываться мне не хотелось совершенно, хорошо было, спокойно так.

— Привязка и…

— И не только.

— И все же, ты не ответил. Зачем мне в Шартрен?

— В гости. Родовое гнездо Кантемиресов стоит того, чтобы его увидеть. Там красиво. И море… ты любишь море?

— Наверное, — я пожала плечами.

— Ну вот, — Алекс крепче прижал меня к себе, прижался щекой к моим волосам, продолжая легонько поглаживать пальцами мои ладони. И эти его движения расслабляли, заставляли отвлечься. Я теряла саму суть нашего разговора и уже почти согласилась на все.

Почти, но все же не торопилась выразить согласие вслух.

— Шартрен расположен на вершине скалы. Древний замок, он почти наполовину врос в камень. Над ним лишь небо, под ним — море…

— Это, наверное, очень красиво.

— У тебя будет шанс все это увидеть своими глазами.

— А если я откажусь, — на самом деле отказываться я не собиралась, но и согласиться на это более чем недвусмысленное предложение вот так вот, сходу, тоже не хотела. Тетя Джинал назвала бы это кокетством, и набиванием себе цены, ну а мне хотелось… даже не знаю… ухаживаний, уговоров… чего-то такого.

— А ты собираешься отказаться? — легкие нотки веселья проскользнули в голосе доктора Варанта.

— Надо подумать, — упрямо повторила я.

— Думай, — согласился Алекс. — У тебя на это есть целый месяц. Но, — тут он отстранился, давая мне возможность почувствовать, как холодное и неуютно без его прикосновений, затем развернулся так, чтобы видеть мое лицо и продолжил, — мы заключим сделку. Согласна?

Взгляд у него при этом был такой, что мне тут же захотелось согласиться на все, чтобы он не предложил. И вот вроде не страшно было, но как-то так… пугающе-заманчиво посверкивали его глаза, а голос звучал и вовсе завораживающе и… обещающе?

— Ты что-то сейчас со мной делаешь?

— Соблазняю?

— Прекрати.

— И не подумаю.

— Так что там за сделка? — поспешила перевести тему, поскольку уже была полностью готова соблазниться, но собственное упрямство твердило, что нельзя сдаваться не попытавшись оговорить собственные условия.

— Сделка? — серые глаза прищурились, словно Алекс вспоминал что-то, затем он улыбнулся и ответил. — Я не буду давить и что-то требовать, а ты перестаешь прятаться, принимать в штыки проявление внимания с моей стороны, — вот здесь я нахмурилась, но он все равно закончил, — и через месяц едешь со мной в Шартрен.

— Так что произойдет в Шартрене через месяц и зачем мне необходимо туда ехать?

— Раз в году в родовом гнезде собираются все представители рода. Что-то вроде семейной встречи, скажем так.

— И в качестве кого я туда отправлюсь? — ощущение было такое, что меня направляют как слепого котенка, подталкивая к принятию нужного решения. И вот все бы ничего, но кажется, что я уже давно все приняла и теперь поздно менять правила игры.

— А вот через месяц и решишь, — загадочная улыбка и едва различимое коварство во взгляде, как будто он знает какую-то тайну, ко мне непосредственно имеющую отношение, но говорить не собирается, — согласна?

Медленно киваю, все еще не в силах отделаться от ощущения, что меня втягивают в игру, где ставки слишком высоки, правила неизвестны, а все козыри уже давно разыграны.

— Вслух скажи, — прошептал он мне на ухо.

— Согласна, — буквально выдохнула я, не в силах бороться с эмоциями и ощущениями, которые этот дракон во мне вызывал.

— Вот и замечательно, — меня тут же отпустили.

Алекс поднялся, широко улыбнулся, довольно сверкнул серыми глазами.

— У тебя пять минут, чтобы переодеться. Отвезу тебя домой, хватит с меня больниц, да и с тебя тоже. Энергетический фон почти выровнялся, резерв я твой восполнил. Два дня полного покоя и можно будет приступать к тренировкам.

— Каким тренировкам? — выдохнула ошарашенная резкой сменой его поведения.

— Ты же совсем беспомощная. Даже какой-то ведьме отпор дать не смогла. Так что будем тебя магии учить.

И насвистывая какой-то веселый мотивчик, Александр Варант вышел из палаты, тихонько притворив за собой дверь, оставив ошарашенную меня, широко открытыми глазами смотреть ему вслед.