Глава 15

За время моего отсутствия Викки уже взяла себя в руки и теперь хозяйничала в кухне, яростно гремя кастрюлями и ложками-вилками, детей нигде видно не было.

— Викки, — я прошла в кухню и прислонилась к холодильнику, пытаясь разобраться в настроение моей квартирной хозяйки.

— Доброе утро, — отозвалась женщина, ставя на стол тарелку с омлетом и чашку кофе. — Ваш завтрак.

— Завтрак? — сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Меня не так долго не было, чтобы настроение Викки так кардинально поменялось. К тому же, открытым еще оставался вопрос по поводу преподобного Лупгрейфа и девочки, дочери Викки. — С вами все в порядке? Мне кажется…

— Все просто замечательно, — не глядя на меня, ответила женщина и принялась с особым рвением отмывать несуществующие пятна на плитке.

— Викки, буквально полчаса назад, ты рыдала и убивалась по поводу того, что преподобный забрал куда-то твою дочь! Ты была в истерике, а теперь словно ни в чем не бывало готовишь завтрак и заявляешь, что все в порядке? — от раздражения и непонимания происходящего я постоянно сбивалась с вы на ты и обратно, но сейчас у меня было не то настроение, чтобы обращать на это особое внимание. — Да что здесь, черт возьми, происходит?!

— Ничего! — нарочито небрежным тоном произнесла женщина и развернулась ко мне лицом, впрочем, в глаза она по-прежнему старалась не смотреть. — Ничего не происходит. Мария сейчас в специальном лагере и я… я просто соскучилась, вот и все.

— Викки, я не верю…

— Это не твое дело! — резко выкрикнула она, отбрасывая совершенно ненужную в данной ситуации вежливость. — Собирай вещи и убирайся из города! Вот и все, что я могу тебе сказать!

И на этом резко отшвырнув в сторону тряпку, которую до сих пор мяла в руках, женщина выскочила из кухни. А я осталась стоять, почему-то наблюдая за тем, как тряпка, которую Викки со злостью швырнула в сторону, сползает по стене на пол.

— И что все это значит? — спросила скорее для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, но мне понятное дело никто не ответил.

Вернувшись в свою комнату, я присела на кровать и глубоко задумалась. Мыслей было много, все они были разные, но, что удивительно, ни одной позитивной. В этом городе все-таки происходит нечто отвратительное. И мне непонятное. И это нечто затронуло Викки и ее семью. Может ей угрожали и поэтому женщина хочет побыстрее выставить меня из города не привлекая внимания? Наверное, это единственное более-менее приемлемое объяснения тому, что вообще происходит.

Немного посидев, я все же решилась и вытащила телефон. Несколько нажатий и в трубке раздались длинные гудки.

— Шериф Вадаз, — голос был резкий, но мне почему-то стало намного легче от того, что он вообще ответил на звонок.

— Доброе утро, шериф. Это Лиза Донел, я…

— Простите, госпожа Донел, — не дал мне договорить Барт Вадаз. — Но кажется, нам придется перенести нашу прогулку на другой день. Я сейчас в пансионате и, скорее всего, задержусь здесь до вечера.

— Я знаю, Ной Де Вил приезжал и рассказал мне об этом.

— Я надеюсь, вы отменили прогулку с ним? — и почему у меня екнуло сердце, после этого вопроса?

— Да, — нехотя отозвалась я.

— Очень хорошо.

— Здесь другое, шериф. Это касается Викки. Мне кажется, вам стоит знать, что… — я не договорила, на заднем плане в окружении шерифа послышались голоса, кто-то кричал, ругался, звал Барта по имени.

Кажется, в санатории и в самом деле что-то случилось. Как все не вовремя!

— Простите, мне надо идти, — Вадаз спешил, и это было слышно по выражению его голоса.

— В любом случае, зайдите ко мне, как только освободитесь, — зачастила я, стараясь донести до Вадаза все, что мне было необходимо до того, как он окончательно сбросит вызов. — Это важно и я буду вас ждать. И это… это касается Викки и ее детей!

Кажется, последняя фраза улетела вникуда — шериф уже сбросил вызов.

Я в сердцах ударила кулаком по кровати — как в плохом детективе, в самый ответственный момент герой не успевает рассказать правду, которую знает лишь он один. Не хватало еще, чтобы меня тут прирезали по тихому.

Скрипнула дверь, ведущая на хозяйскую половину, и от неожиданности я подпрыгнула и только чудом удержалась, чтобы не выпустить голубую молнию — слишком нервная я стала в последнее время. А все этот город, чтобы ему пусто было.

На пороге стоял младший мальчик, кажется, Адам.

— Привет, — мое плохое настроение никак не должно было отразиться на ребенке. Он в любом случае ни в чем не виноват.

Мальчик не ответил, он проскользнул в комнату и осторожно прикрыл за собой дверь. Затем нерешительно приблизился ко мне.

Я напряженно наблюдала за ним, вспомнив, что этот ребенок не разговаривает. Да и вообще, раньше дети Викки как-то не слишком проявляли ко мне интерес. Что же случилось теперь?

Адам приблизился к кровати и поднял на меня глаза. Сколько боли, тоски, недетского страдания было в этом взгляде. Я задохнулась от тех эмоций, что исходили от ребенка, и не в силах была сказать хоть слово, просто сидела и глотала воздух, словно рыба, вытащенная из воды. А Адам протянул свою маленькую ладошку и прикоснулся ко мне.

Вспышка.

Ночь. Свет от фар вырывает куски дороги впереди, стену леса, стоящего по обе стороны темной полосы. Я за рулем, пристально вглядываюсь в лобовое стекло, боясь пропустить поворот. Только это не совсем я, вернее, совсем не я. Это очередное видение — взгляд на произошедшее чужими глазами, но это не важно… Вдруг в ярком пятне света от фар мелькает какой-то силуэт. Неопознанное нечто бросается прямо под колеса. Резкий визг тормозов. Рывок. Крики… А затем тишина.

Вспышка.

Я все еще сидела на кровати в комнате, которую снимала у Викки. Рядом со мной стоял маленький мальчик с самыми грустными в мире глазами.

— Твои родители погибли в автокатастрофе? — тихонько спросила, сжимая худенькие ладошки. — И ты был с ними в той машине?

Ребенок покачал головой.

— Их убили монстры, — тихо прошептал он мне в ответ. — Я видел. Мама кричала и прижимала меня к себе. Она не давала мне смотреть, а потом… потом меня забрали.

— Кто забрал?

— Я не знаю, — снова покачал головой мальчик. — Я хочу домой.

Он всматривался в мое лицо с такой надеждой, что мне стало страшно, мороз пополз по коже, приник внутрь, сердце сжалось от ледяного холода… и я даже не сразу поняла, что этот малыш разговаривает со мной.

— Маленький, но Викки же…

— Она плохая. Она не любит меня. Он говорил, что заберет и меня вслед за Марией, но я пока бесполезен.

— Кто говорил?

— Он был с монстрами. Я не хочу к нему. Заберите меня домой.

— Адам, я…

— Меня зовут Денис. Мама меня так называла. Они спрашивали, но я молчал. Я все время молчал, и они назвали меня Адам. Заберите меня домой. Я не хочу здесь больше. Я не хочу больше молчать.

Что я должна была ответить этому ребенку? Как поступить? Я просто сидела и смотрела на него, не в силах вымолвить и слова. Я не понимала, что происходит, не могла даже предположить, что знаю. И никто не мог помочь. Но я знала одно — у детей не должно быть таких глаз!

— Хорошо, — наконец выдохнула я, сжимая его холодные пальцы. — Хорошо. Я заберу тебя домой. Но пока, ты должен вести себя так, как и раньше. Никому ничего не говори. А когда я буду уезжать из Лупгрейфа, я заберу тебя с собой.

Он улыбнулся. Словно преобразился весь от этой улыбки, и даже тоска на мгновение пропала из его взгляда… правда, лишь на мгновение.

Адам исчез из моей комнаты так же тихо и незаметно, как и появился. А я все еще сидела на кровати в полной прострации. С этим пора заканчивать. Так дальше продолжаться не может.

Я подняла телефон, который отбросила на покрывало, после разговора с шерифом и, глубоко выдохнув, сделала звонок.

Сумку собирала на автомате, не слишком задумываясь о том, что и как я туда запихиваю. В какой-то момент одумалась, стоя посреди комнаты с прижатыми к груди баночками с шампунем, гелем для тела и прочей ерундой, окинула взглядом разгром, который сама же и учинила и со вздохом, принялась перетряхивать уже почти полностью упакованные вещи, чтобы сложить их аккуратнее. Порадовалась в этот момент тому, что забрала из машины все, что было необходимо, потому что, если сейчас все получится, то свой внедорожник я увижу еще не скоро. А может, не увижу и никогда, — решила со вздохом, подумав, что если Лекс узнает всю правду про этот город и мою поездку, то жить мне ближайшие лет сто в Шартрене безвылазно, а там машины не нужны.

Ну, вот и все: вещи собраны, сама я переоделась в джинсы и тонкий свитер, правда переобуваться пока не спешила, оставаясь все в тех же теннисных туфлях, которые с таким трудом отчистила от грязи после прошлого ночного происшествия. Времени у меня было много, очень много, в лучшем случае, за мной приедут завтра с утра. В худшем — придется еще один день как-то продержаться в Лупгрейфе.

В то, что это тихий городок мне уже не верилось.

Оглянулась на собранную сумку у порога и сиротливо прислоненные к ее боку ботинки, досадливо поморщилась — вот кто меня просил так спешить? Все равно еще эту ночь мне придется провести в этой комнате.

Чтобы хоть как-то убить время потянулась к ноутбуку, включила и принялась рассматривать файлы собранные Ларкиным. Ничего нового я тут не увидела, но одна статья привлекла все-таки мое внимание. Даже не сама статья — фотография под ней. Черно-белая, не лучшего качества, но… с нее на меня смотрел до боли знакомый ребенок. Впрочем, нет, не знакомый. Этот малыш на фотографии был веселым, жизнерадостным и еще маленьким, а я была знакома с болезненно худым мальчиком с самыми грустными в мире глазами. Это точно Адам или Денис, как он сам мне назвался. Рассматривая фотографию, я досадовала на себя — почему я раньше не заметила сходства? Ведь видела же и снимок и самого ребенка, но не обратила внимания.

В газетной статье, датированной летом трехлетней давности, говорилось о том, что молодая семья с ребенком отправилась в небольшую поездку и пропала где-то на участке дороги между столицей и Лупгрейфом. На той самой дороге, где за последние годы участились несчастные случаи и аварии со смертельным исходом.

Что происходит в этом городе? Зачем они убивают людей? Вот зачем? Не похищают, не требуют выкуп, просто убивают. Или не просто? С этим надо разбираться, но уже скорее всего не мне. Сегодня вечером поговорю с шерифом начистоту — Барт Вадаз почему-то стал вызывать у меня малообоснованное доверие — а затем уже в столице подам заявление. Возможно, привлеку Трика, они как раз с Джинал должны скоро вернуться из путешествия. Но так все это оставлять нельзя. Нельзя просто уехать и забыть о том, что здесь происходит. И Тед с Джесси требуют отмщения. Их смерть не должна сойти с рук никому.

Деверь скрипнула, и я вскочила на ноги — в последнее дни нервы стали сдавать. На пороге стояла Викки. Она выглядела еще бледнее и растрепаннее, чем в тот момент, когда я ее оставила и держала руки за спиной, словно не решалась войти внутрь или же что-то прятала.

— Ты собралась, — не спросила, а скорее констатировала факт моя квартирная хозяйка, а я отметила, что она снова пренебрегает вежливостью.

— Скорее всего завтра уже уеду.

— А машина? — Викки по-прежнему избегала смотреть мне в глаза.

— Надеюсь, Ной успеет починить, — не сдала я ей все свои планы.

Женщина промолчала и продолжала переминаться с ноги на ногу на пороге. Наблюдать за ее нерешительностью мне изрядно надоело, и я первая нарушила слишком затянувшееся молчание:

— Ты что-то хотела? — если она не считает нужным придерживаться каких-то определенных норм поведения, то и я могу отступить от этого.

— Попросить прощения? — нерешительно спросила женщина, поднимая голову и пытаясь заглянуть мне в глаза.

— За что?

— За это, — плечи ее слегка дрогнули, и Викки вытащила руки из-за спины.

А я застыла на месте, не в силах отвести глаз от того, что она сжимала в руке.

Стандартный парализатор класса «А». Обладает повышенной мощностью… оказывает парализующее действие на противника… возможна потеря сознания… применяется для вооружения некоторых подразделений стражи… поражает на расстоянии…

— Не думала, что ты так хорошо разбираешься в оружии, — ехидно протянула Викки, а я только сейчас поняла, что говорила это вслух.

Медленно отвела взгляд от ее рук, по-прежнему сжимающих черный корпус, и посмотрела в глаза. Викки изменилась. Куда только подевалась забитая серая мышка? По тому, как уверенно она держала оружие, как стояла, слегка расставив ноги, как держала парализатор — именно так нас учили в академии — я поняла, что и пользоваться им она умеет.

— Ты права, — с легкой улыбкой кивнула женщина. — Умею. И не промахнусь.

Я опять говорила вслух?

— Зачем?

— Ничего личного, — повела плечами Викки. — Пойми правильно, я ничего не имею против тебя, но дочь мне дороже.

— Я могу помочь… — начала уговаривать, но Викки перебила меня.

— Не сможешь.

— Но меня будут искать, — я тянула время, не понимала еще зачем, но все равно заговаривала ей зубы, пытаясь просчитать ситуацию и раздумывая, смогу ли вырубить ее молнией или увернуться от выстрела.

— Пусть ищут, — отмахнулась от моих слов женщина. — Не ты первая, не ты последняя.

— Я могу помочь тебе вернуть дочь. Просто поверь мне. Расскажи все и я… у меня есть друзья в столице. Мой жених достаточно высокопоставленный человек, — вот здесь я почти не покривила душой. И вправду, кто может быть более влиятельным, чем бессмертный дракон, Хранитель Тьмы и наследник почти целого мира?

— Это Лупгрейф! — взвизгнула Викки. — Здесь свои законы. Свои правила и связи. Говоришь, тебя будут искать? Пусть ищут! Никто ничего не найдет, так же как и в случае с тем мальчишкой, что приехал летом.

— Тед… — выдохнула я. — Это ты… ты его убила!

— Нет, — Викки покачала головой. — Я никого не убивала. Но этот мальчик-мажор слишком много о себе воображал. Сначала едва не изнасиловал Майю, а затем залез в постель к Саре Вадаз. Впрочем, мне никого из них не жалко. Он заслужил то, что получил. А Сара… Сара всегда была сучкой.

Сейчас сама того не желая, Викки подтвердила мои подозрения относительно смерти Сары Вадаз. Сестра шерифа умерла далеко не своей смертью.

— А… шериф? Он как отнесся к тому, что… или он с вами заодно? — дрожащим голосом спросила я и сжалась внутренне в ожидании ответа. Очень не хотелось разочаровываться в Вадазе, до боли просто не хотелось.

— А что шериф? Он тоже родом из Лупгрейфа. Его семья — одна из семей основателей. Почетные граждане, представители элиты. Барт может сколько угодно кривить нос и говорить о справедливости, но против целого города он — никто. Так что, сама понимаешь…

Понимаю. Меня словно под дых ударили, так больно оказалось понимание, что я ошиблась, доверилась не тому. А так хотелось верить в то, что Барт Вадаз настоящий страж, что ему можно доверять, а в результате… В результате, вчера я раскрыла перед ним почти все карты, а сегодня Викки получила на меня заказ. Но зачем я им? Для чего? Это я и спросила у женщины, которая внимательно наблюдала за сменой выражений на моем лице и очень понимающе ухмылялась

— Узнаешь. Всему свое время. Я, конечно, могла бы этого не делать, — и она снова указала подбородком на парализатор, а я отметила, что руки у нее не дрожат — Викки не шутила, когда говорила, что умеет пользоваться этой штукой, — но ведь ты же не захочешь спокойно постоять, пока я буду тебя связывать?

Я медленно покачала головой, внутренне подбираясь и заведя одну руку за спину, призвала магию. Будем надеяться, что мне удастся вырубить ее с первого раза, иначе…

— Жаль, — невесело усмехнулась Викки, делая плавный шаг вперед и холодно мне улыбаясь.

Только сейчас я отметила, что она не выглядела больше жертвой. Она по-прежнему была бледной и растрепанной, на ней все еще были потертые джинсы и растянутый свитер, но в карих глазах не было ни жалости, ни безумия — только холодный расчет и непоколебимая решимость.

Выстрелили мы одновременно. Моя молния попала Викки в плечо, но и она не промахнулась — оба заряда угодили в меня.

Последнее, что я успела заметить, перед тем как потеряла сознание — это как Викки, отлетевшая к стене, мешком оседает на пол.