Глава 20

Меня в очередной раз спас случай. От резкого звука, я дернулась и поскользнувшись на пожухлой листве, подвернула ногу. Второй выстрел прозвучал уже тогда, когда я со всего размаху плюхнулась на землю. Неизвестный промахнулся дважды. Третьего раза я не могла ему позволить и потому резко перекатившись, вскочила на ноги позади дерева — отсюда меня будет трудно подстрелить.

Невдалеке, практически возле самой машины Лекса, ругаясь, на чем свет стоит и, пытаясь перезарядить охотничье ружье, стояла Рози. Бабулька выглядела преотвратно: вся перепачкана в земле и крови, растрепана, где-то потеряла свою шапку, на лице темные потеки, а на скуле наливался свежий синяк. И мне почему-то стало смешно, настолько нелепо она выглядела сейчас.

— Что вы делаете Рози? Охота закончилась. Прекратите.

— Это ты во всем виновата! — закричала хозяйка кондитерской, потрясая в руках незаряженным ружьем. — Ты привела сюда этих… этого… Все из-за тебя!

— Вы убивали людей. Хотели убить меня. Загнать как дикого зверя! А теперь вините меня в том, что ваш план не удался? Вы с ума сошли!

— Мы веками охотились на двуногую дичь. Это наш образ жизни! Наше наследие! Кто ты такая, чтобы мешать?! Чтобы судить нас? Всего лишь чужачка!

Я понимала, что ничего из этого разговора не выйдет, она невменяема. Сошла с ума или всегда такой была, не знаю, но договориться с Рози не получится.

Осторожно выглянув из своего укрытия, заметила, что бабуля по-прежнему старается перезарядить ружье и нервничает из-за того, что ничего у нее не получается. Старческие руки трясутся, вокруг нее на земле раскиданы патроны, которые она никак не может запихнуть в надлежащее им место. Осторожно выхожу из-за дерева с поднятыми руками — надо отвлечь ее внимание, показать, что пока она хозяйка положения и приблизиться настолько, чтобы была возможность отобрать оружие.

— Прекратите, Рози. Ничего у вас не выйдет. Вы проиграли. Проиграли уже тогда, когда начали все это. Пришла пора платить по счетам.

— Ничего мы не проиграли, — скалится бабулька, — как только ребята подтянутся, ты снова станешь дичью. Я лично разделаю тебя и подвешу на вертел на костром, а твои потроха отдам собакам Де Вила.

Последнее утверждение заставило меня насторожиться. Рози вероятно что-то знает про Ноя и эграш, хотя это и неудивительно, учитывая, что преподобный Лупгрейф ее брат, а уж он точно был замешен в выведении монстров неподалеку от города. Только вот времени на то, чтобы расспросить ее сейчас об этом у меня нет. Надо действовать, пока этой бабульке не удалось перезарядить ружье.

Рози еще что-то выкрикивала, пытаясь справиться дрожащими скрюченными пальцами с непослушным зарядом. А я на мгновение остановилась, прикинула разделявшее нас расстояние. Я моложе ее, сильнее и быстрее, но, как это ни прискорбно звучит — не вооружена. А значит нужно действовать быстро.

С места я сорвалась без разбега, налетела на Рози и, выхватив по-прежнему незаряженное ружье у нее из рук, замерла. Драться со старой женщиной мне претило. А вот Рози, лишившись своего единственного преимущества в данный момент, кажется, окончательно утратила остатки разума. Она оскалилась словно хищник и, выставив вперед скрюченные пальцы, кинулась на меня. Дальнейшие наши действия походили скорее на плохую инсценировку. Мы кружили вокруг машины Лекса, Рози нападала, пытаясь то ли выцарапать мне глаза, то ли добраться до горла и перегрызть его, не знаю. Я же просто уворачивалась, время от времени отмахиваясь от нее незаряженным ружьем и раздумывая о том, как все это прекратить. Усталость брала свое, и мне все сильнее хотелось добраться куда-нибудь в тихое темное место и завалиться спать, восполняя не только энергетический резерв, так некстати опустошенный Еленой, но и физическое состояние тоже.

Понятия не имею, сколько бы мы так протанцевали, если бы вдруг со стороны не раздался знакомый голос:

— Вот скажи мне, почему тебя нельзя оставить одну даже на несколько минут? Сколько можно, Лиза? Ты просто притягиваешь к себе неприятности со страшной силой!

— Лучше бы помог, — буркнула я, в очередной раз увернувшись от когтей Рози. — Морали мне и потом почитаешь.

Лекс тяжело вздохнул, лениво махнул рукой, изобразив пальцами какой-то жест, и воинственная бабка без сознания повалилась на землю.

— Фух! — выдохнула я, опуская ружье и упираясь ладонями в колени. — Она вымотала меня намного больше, чем вся их компания за эту ночь.

— Мы с тобой еще поговорим обо всем этом, — угрожающе рыкнул Лекс, направляясь к машине.

— А где шериф?

— Разбирается на месте. У него прибавилось работы за сегодняшнюю ночь, а станет еще больше, уж это я могу обещать.

Я промолчала, но про себя отметила, что Лекс уже снова стал прежним. Тьма ушла, оставив своего временного Хранителя в покое, и… я была рада этому.

— Одного не могу понять! — произнес он, останавливаясь возле машины. — Откуда в этом захолустье могла взяться полноценная молодая стая эграш? Здесь же нет магов и оборотней? Этот новообращенный шаман — единственный у кого есть хоть какой бы то ни было дар!

Я закрыла глаза, чувствуя неимоверное облегчение, словно все печали и тревоги разом оставили меня. Лекс ни в чем не виноват. Это не он стоит за всеми темными ритуалами и смертями. Больше не раздумывая ни минуты, я решительно пересекла разделяющее нас расстояние и прижалась к нему.

— Люблю тебя! Больше всего на свете.

— И чего еще я не знаю? — подозрительно поинтересовался мой жених, между тем крепче прижимая меня к себе.

— В охотничьем домике, здесь неподалеку, где и находилась все это время стая эграш, два трупа. И один из них маг-полукровка.

— И вот скажи мне, — Лекс сильнее прижал меня к себе, а затем отстранился и взял мое лицо в ладони, заглядывая в глаза, — почему, мысль запереть тебя в Шартрене, кажется мне здравой именно ради безопасности окружающих?

Это был риторический вопрос, и он не подразумевал под собой ответа, но мне стало обидно. Вот в чем я виновата? В том, что случайно нарвалась на шайку полоумных охотников на людей? Или, может быть, в том, что один недомаг с амулетом решил выводить монстров в лесу, а затем похитил меня ради какой-то своей, мне неизвестной, цели? Или, может, моя вина в том, что этот самый недомаг решил меня изнасиловать?

Все это я выпалила, не задумываясь о том, кому и что говорю, но осеклась, заметив, как в черных, словно сама Тьма, глазах Лекса вспыхивают багровые искры, стоило мне заговорить о Ное Де Виле и его попытке…

— Прости, — я опустила глаза. — Не стоило тебе об этом говорить и…

— Как говоришь, звали этого мага?

— Ной Де Вил. Он местный. Вроде как даже происходит из одной из семей-основательниц Лупгрейфа.

— А второй? — Лекс все еще злился.

— Преподобный Лупгрейф. Брат… — я указала подбородком на Рози, которая уже пришла в себя, но по-прежнему была обездвижена магией и не могла не только пошевелиться, но и говорить тоже у нее не выходило и старушке не оставалось ничего иного, как бешено вращать глазами — она явно не понимала, что и как с ней сотворили.

— Как-как? — нахмурился Лекс. — А этот городишко, но случаем не…

— Преподобный тоже происходит из древней семьи, стоящей у истоков возникновения этого города. К слову говоря, город они и назвали в свою честь или же сами взяли себе такое имя, я не очень уверена. Но по некоторым данным, Лупгрейф на каком-то древнем наречии, обозначает…

— Могила волка, я знаю, — кивнул Лекс и тяжело вздохнул. — Ты же понимаешь, что… — договорить он не успел, раздался шум приближающегося автомобиля и, кажется, не одного.

Меня в ту же секунду задвинули за спину и решительно пресекли все попытки высунуться, чтобы посмотреть, кто это приближается. А приятно, когда о тебе беспокоятся, заботятся и опекают. Я хмыкнула в ответ на свои собственные мысли. Только вот, когда эта опека начинает граничить с фанатичностью хочется поскорее вырваться на волю.

На поляну, где все мы собрались дружной кучкой, выехали два внедорожника. Честно говоря, сразу я напряглась — вид у машинок был весьма устрашающий, но по тому, как слегка расслабились плечи Лекса, догадалась, что, скорее всего, это кто-то из его людей. После того, как мой дракон сдался на милость деда, его теперь повсюду сопровождало определенное количество телохранителей, что злило бывшего патологоанатома почти до скрежета зубовного. Но, Виктор Кантемирес лишь отмахивался от недовольного внука и на все его претензии возражал, что так положено. Кем, когда и куда, обычно не уточнял, но и охрану не отзывал. Они и ко мне пытались приставить пару вот таких вот оборотней-качков в черной коже, но я торжественно заявила, что если буду бродить по магазинам и кафешкам с такими спутниками, то меня скорее прихлопнут, посчитав важной персоной. На том и порешили — я пока могла передвигаться по столице без эскорта, правда, скорее всего за мной все-таки таскался кто-то, но я об этом не знала.

Внедорожники остановились и из них посыпались оборотни. На самом деле, их было не много, всего пятеро, но от такого количества мускулов, у меня даже в глазах зарябило и сразу стало казаться, что на самом деле двуипостасных намного больше.

И тут же возник вопрос: а в Лупгрейф за мной тоже кто-то из этой невидимой охраны последовал или их полномочия не распространяются дальше столицы? Скорее всего, так и есть. Я пробыла в этом городе несколько дней и, если бы вместе со мной появился незнакомый мужчина, то это не осталось бы незамеченным. С другой стороны, оборотни прекрасно умеют оставаться незамеченными.

За всеми этими размышлениями, я пропустила момент, когда от группы новоприбывших отделилась высокая фигура. Блондинчик, приближающийся к нам, оказался донельзя знакомым.

— Ройс! — я, уже не опасаясь, высунулась из-за спины Лекса, но на шею оборотню бросаться не спешила.

Мой бывший напарник кивнул Лексу, смерил меня многозначительным взглядом и покачал головой.

— Где остальные? — вместо приветствия поинтересовался Александр Варант (я всегда воспринимаю его так, когда он вот такой вот строгий и серьезный, иначе просто не получается).

— Все еще прочесывают лес. Вдруг кто-нибудь смог ускользнуть.

Лекс кивнул, затем добавил.

— Отправляй ребят в город. Взять все под наблюдение. Вместе с местным шерифом произвести тщательное расследование. И чтобы ни одна тварь не скрылась. Впрочем, ты сам знаешь, что надо делать. Эта зараза должна быть вырвана с корнем. И мне все равно: кто и почему. Не должно остаться никого, кто так или иначе был замешан, кто знал и покрывал. Невиновных там нет.

Он говорил жестко, непримиримо и у меня по спине побежали мурашки от такого его тона. Сейчас передо мной был не тот Лекс, который делал мне предложение, даже не доктор Александр Варант, перед которым благоговели все в восьмом участке. Здесь и сейчас распоряжался наследник древнего рода драконов, некоронованных королей нашего мира, Александр Кантемирес.

— Лекс… — я нерешительно посмотрела на него, — там же дети… женщины…

— Не лезь, — сурово оборвал он меня. — Ты свое слово уже сказала.

— Но… дети, они же…

— Тоже когда-нибудь вырастут.

— Но…

— Я все сказал, — отрезал Лекс, не глядя на меня.

Я замолчала и красноречиво посмотрела на Ройса.

Оборотень перехватил мой взгляд, но ничего не ответил, отвел глаза, а затем и совсем ретировался — отправился раздавать указания остальным охранникам или боевикам? Понятия не имею, как они сами себя называют.

Ясно, с этой стороны мне сочувствия и понимания не дождаться, значит, надо продолжать давить на Лекса.

Но мой дракон не желал ничего слушать, он просто отмахнулся ото всех моих возмущений и, оглядев поляну, остановил внимательный взгляд на моей персоне.

— Я хочу наведаться в тот бункер, о котором ты говорила, — начал Лекс. Я в ответ лишь пожала плечами. Он не желает меня слушать, может вот так запросто отдать приказ об уничтожении живых людей, не щадя ни женщин, ни детей. Как можно быть таким черствым? — Сразу думал оставить тебя с оборотнями, но… — Лекс замолчал, продолжая разглядывать меня и думать о чем-то своем. Наконец, он отмер, кивнул своим мыслям и ухватил меня за руку. — Но тебя ведь нельзя оставлять без присмотра. Опять во что-нибудь влезешь и подвергнешь риску свою жизнь. Поэтому пойдем вместе. Покажешь, где это место расположено.

Я не ответила. Возмущение, обида, разочарование все еще были сильны. Мне хотелось плакать от бессилия, от невозможности хоть как-то повлиять на его решение, защитить ни в чем не повинных детей.

А Лекс уже тащил меня по лесу, крепко удерживая за запястье, но, в то же время, бережно поддерживая и не позволяя споткнуться или упасть.

— Ты не можешь так поступить, — снова начала я, стоило нам отойти от поляны и оборотней и скрыться за деревьями. — Это же дети. Они ни в чем не виноваты, их так воспитывали и…

— Ты не понимаешь, — Лекс остановился и обернулся ко мне, обхватил мое лицо ладонями, склонился пониже и продолжил. — Они будут помнить. Им уже сейчас привили понимание того, что охота на людей — правильно. И, — мой дракон грустно усмехнулся, — они не поймут, Лиза. Затаят злобу и со временем начнут мстить. Этого нельзя допустить. Мы просто не имеем на это права.

— Но… они же дети…

— Они вырастут и станут взрослыми. Озлобятся, затаят обиду… и начнут воспитывать своих детей в тех же традициях. Это может закончиться очень плохо… и кроваво.

— Когда-нибудь у нас тоже будут дети, — с одной стороны я понимала, что в чем-то он прав, а с другой… во мне сейчас говорила женщина, будущая мать. Я не могла спокойно жить дальше, зная, что пока ни в чем не повинные малыши расстанутся с жизнью из-за грехов своих родителей.

— Я рад. Что ты думаешь об этом. Но… прости, я не хочу повторять ошибок. История знавала не один пример, когда подросшие дети, спустя много лет, мстили за смерть родителей. И не всегда это заканчивалось хорошо.

Я закусила губу и отстранилась. Что сказать ему в ответ? Я не знала, не могла придумать ни одного довода, ни одной разумной причины, почему поступать так не стоит, кроме того, что дети не отвечают за ошибки своих родителей. Но для Лекса это аргументом не являлось.

— Я обещаю, — тихо произнес мой дракон, — что ни один невиновный не пострадает. Мои люди проведут тщательное расследование, накажут лишь тех, кто замешан. Если понадобится, я привлеку Ларкина. Ему, как менталисту, не составит труда проверить всех жителей этого городка. Но спускать им с рук и оставлять безнаказанными… — Лекс покачал головой, поджав губы, — этого не будет. Такое нельзя оставлять на самотек. Нельзя закрывать на это глаза. В конце концов, у тех, на кого они охотились, тоже были дети, родители, близкие.

— Я понимаю, — ответила тихо, едва слышно, — но мне тяжело принять это. Я верю в закон. В конце концов, я была стражем. Пусть недолго, но все же для меня это не пустой звук. А ты сейчас действуешь, как судья и палач.

— Это бремя всех власть имущих, родная, — он обнял меня и на несколько мгновений прижал к себе. Затем отпустил и снова взял за руку. — Идем, покажешь мне тот бункер, возможно, там осталось что-нибудь, что поможет в расследовании.

Я послушно потопала следом. На душе все еще было паршиво, но упоминание Лекса о расследовании и его обещание, что невиновные не пострадают, добавило немного света во всю эту мерзость. Да и потом, Ларкин же и в самом деле менталист. Пусть он и не читает мысли, но определить, виновен конкретный человек или же он ни при чем, Винс сможет. Правда, он не слишком любит использовать собственный дар, предпочитая полагаться на знания и память, но в случае чего, всегда можно будет пригрозить перекрыть ему доступ в архив. А ради приобщения к бесценным знаниям, накопленным драконами на протяжении тысячелетий, мой бывший напарник пойдет на все.

Эти мысли немного приободрили меня. Я верила в справедливость своего избранника. Несмотря на все его «высокое положение» и то пренебрежение, с которым маги, оборотни, драконы и остальные представители сверхъестественного населения относятся к простым смертным, Лекс не бесчувственная скотина, он не допустит произвола и охоты на ведьм.

В бункере, Лекс безапелляционно указал мне на угол возле стола и приказал стоять там и не сходить с места до тех пор, пока он все не осмотрит. Я послушалась, а что еще мне оставалось делать? Когда он такой суровый, проще согласиться, чем до хрипоты спорить и отстаивать свою точку зрения. К тому же, на самом деле, я чувствовала себя безмерно вымотанной.

Несколько раз обернувшись, чтобы удостовериться, что я по-прежнему стою, опираясь бедром на операционной стол, Лекс приблизился к телу Ноя Де Вила, лежавшему на полу возле стеклянной перегородки, отделявший общий зал от вольера, в котором еще недавно содержались эграш, присел на корточки и принялся что-то там делать. С моего места были плохо видны все его манипуляции, но мне было и не слишком интересно, глаза слипались, я постоянно зевала и держалась в вертикальном положении, если быть совсем откровенной, только благодаря столу, который использовала в качестве своеобразной подпорки.

— Он и в самом деле был магом, — задумчиво произнес Лекс, — очень слабым, полукровкой.

— Я же говорила, — с трудом сдержав очередной зевок, ответила ему.

— И как тогда ты не почувствовала его силу сразу? — Лекс полуобернулся, по-прежнему не поднимаясь на ноги, и вопросительно взглянул на меня.

Вдохнула тяжело, засунула руку в карман, где лежал кулон, сжала его в кулаке и спросила:

— Помнишь, ты забрал у меня кулон, который по просьбе Джинал сделала Марсия? Он еще скрывал существование у меня силы, и вы все воспринимали меня как смертную?

— Помню.

— А где он? Я кулон имею в виду?

— А при чем…

— Просто ответь, — перебила я Лекса.

— В сейфе. Но какое это имеет отношение… — договорить он не успел, я вытащила из кармана цепочку, снятую с шеи Ноя.

Лицо Лекса вытянулась от удивления. Он резко поднялся и решительно приблизился ко мне, отобрал цепочку и принялся ее внимательно рассматривать. Смотрел долго, ничего не говоря, время от времени хмуря брови. Затем все же перевел задумчивый взгляд на меня.

— Это было на нем?

— Да.

— И ты обнаружила его…

— Уже после того, как твое кольцо отправила Ноя Де Вила в последний полет, — призналась я.

Лекс скривился, покачал головой и… засунул цепочку с кулоном себе в карман. Я даже рот открыла от такой наглости.

— А ты ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовалась пока спокойно, но внутри уже поднималась буря, я даже про усталость как-то подзабыла.

— Что именно? — недоуменно приподнял брови этот чешуйчатый.

— Ну, например, откуда мой кулон взялся у Ноя, если ты утверждаешь, что запер его в сейфе?

— А с чего ты взяла, что он твой?

— Ну, может с того, что Марсия сделала его в единственном экземпляре больше двадцати лет назад по просьбе Джинал?

— Она могла сделать несколько таких, — невозмутимо продолжал пудрить мне мозги Лекс.

— Правда? — я округлила глаза. — А с чего ей помогать какому-то магу-полукровке прятать свой дар? Марсия, по твоим, кстати, словам, ненавидит магов. Так сильно ненавидит, что даже разорвала все договоренности с советом, после того, как стала Верховной. Так с чего ей делать нечто подобное?

Лекс нахмурился, но отвечать не спешил. Раздумывал и старался на меня не смотреть. А меня такое его поведение злило неимоверно. Ведь мы же договаривались! Он обещал, что больше не будет никаких секретов, никакого утаивания информации. А в результате, я опять натыкаюсь на какую-то гадость в результате полного отсутствия у меня сведений.

— И после всего этого, ты все еще рассчитываешь на то, что я буду тебе доверять?

— Лиза…

— Не надо, Лекс, — я закусила губу и покачала головой, руки сами собой сжались в кулаки, — я устала. Устала от того, что ты постоянно пытаешься отрезать меня от внешнего мира. Лишаешь свободы и вечно что-то недоговариваешь, скрываешь, утаиваешь… Это тяжело. Ты считаешь меня полной дурой, совершенно ни на что не способной?

— Ты преувеличиваешь. Все совсем не так и я просто хочу уберечь…

— Не надо!

Лекс замолчал, а я сжала кулаки посильнее и заговорила:

— Мне надоело, что ты все время пытаешься держать меня в неведении, надоело, что ты ограничиваешь мои действия и мою свободу. Я не хочу такой заботы, Лекс, не хочу!

— Знаешь что, родная моя, — Лекс говорил спокойно, не повышая голоса, но я поежилась, — а мне надоело, что ты постоянно влипаешь даже не в неприятности, нет. Ты рискуешь своей жизнью. Пытаешься играть в игры, правил которых не знаешь! И я не позволю тебе этого больше. Надо будет — запру в Шартрене, ограничу круг общения. Я что угодно сделаю, чтобы тебя уберечь, можешь ты это понять или нет?!!

Я задохнулась от гнева и возмущения. Да что он себе позволяет?! Как может вот так просто решать за меня?! Распоряжаться моей жизнью?! Да за кого он меня принимает?!!

— А я не позволю тебе мной командовать! — я распалялась все больше и больше. — Не позволю решать, что для меня важно, а что нет! Я не хочу так жить! Не хочу такой заботы! Не хочу…

Я осеклась. Сказать сейчас, что не хочу выходить за него замуж, что разрываю помолвку и отныне буду сама себе хозяйка, и сама буду решать, что мне делать и куда лезть — легко, наверное. Только вот, что дальше? Я не хочу его терять. Не могу потерять его, потому что люблю. На самом деле люблю и не вижу своей дальнейшей жизни без него. Но и жить под постоянным контролем — тоже не могу.

Закушенная губа начала кровоточить, ногти так сильно впились в ладони, что боль отрезвила меня, но лишь ненадолго…

— Заканчивай, — резко бросил Лекс.

Он стоял напротив меня холодный, спокойный и, на первый взгляд, совершенно расслабленный, но в черных, словно сама Тьма, глазах уже начали проскальзывать пока едва различимые алые всполохи.

— Я не хочу этого говорить, — тихо призналась я. — Не хочу говорить, что разрываю помолвку. Не вынуждай меня. Прошу, не надо.

— Тебе и не придется. Ты моя, Лиза. И права отказаться от меня, от наших отношений у тебя нет. Я не позволю тебе этого сделать. И я уже озвучил, как поступлю, если ты снова вытворишь что-нибудь подобное.

Внутри меня что-то оборвалось. Слез не было, как не было и отчаяния, но пустота, гулкая, холодная, черная пустота стала стремительно разливаться внутри.

— У тебя нет права меня удерживать, — почти прошептала я. — Ты не сможешь…

— Ты приняла кольцо, согласилась на помолвку. Я не давил на тебя и не заставлял. Я дал тебе свободу в этом решении, а теперь — ее у тебя нет.

Он приблизился почти вплотную, взял в ладони мое лицо и заглянул в глаза.

— Я никогда не отпущу тебя. Никогда.

Холодное безразличие завладело мной. Он меня не слышал, не хотел слышать, даже не старался. Медленно отстранилась, словно обошла по кругу и приблизилась к стеклянной перегородке, отделявшей вольер с эграш от остального пространства этого помещения. Приложила ладони к стеклу и уткнулась лбом. Желая охладить пылающую голову от холодного стекла.

— Лиза, — Алекс приблизился и попытался обнять меня за плечи.

Попыталась высвободиться, но он не отпустил меня, лишь еще сильнее сжал, прижимая к себе, пытаясь поглотить меня полностью, целиком, заставить раствориться в нем без остатка.

— Отпусти, — холодно, как же мне холодно.

— Перестань. Это все равно ничего не решит.

— Все решаешь ты, — я слышала свой голос, словно со стороны. Словно это не я сейчас говорю, а кто-то другой.

— Да, — жестко ответил Александр Варант. — И буду решать, если дело касается твоей безопасности. Сама ты не в состоянии понять, что…

— Не надо ничего говорить. Я и так поняла, что права голоса у меня нет, как в общем-то и любого права. Я лишь игрушка, твое приобретение, женщина, способная родить тебе наследника.

— Перестань нести чушь! — он резко развернул меня к себе, встряхнул так сильно, что голова мотнулась, и я едва не ударилась об стеклянную перегородку, но тут Алекс остался верен себе — столкновения он не допустил, а вот кончик языка я все-таки прикусила. И эта боль на мгновение отрезвила меня, привела в чувство, заставила полыхнуть внутри ярость.

— Отпусти! — я резко вырвалась из его объятий и отодвинулась в сторону, бежать не собиралась, да это и было бесполезно. — Я устала от тебя и твоего тотального контроля. Ты все всегда решаешь сам. Ты — главный. Но ты забываешь, что я тоже живая. У меня есть свои желания.

Он собирался что-то сказать, но я не дала, резко развернулась обратно лицом к стеклу и глухо произнесла:

— Ты, кажется, хотел здесь все осмотреть? Вот и замечательно. Давай быстрее, я устала и хочу спать.

Бессмысленный разговор, как и вся эта ситуация, как и все прожитые мной последние месяцы. Лекс может думать себе что угодно, упиваться своей силой, но я все равно сделаю все по-своему.

В этот момент мое внимание привлекло что-то блестящее в вольере. Я сделал несколько шагов вдоль стеклянной перегородки, чтобы рассмотреть получше, но ничего не было видно. Стекло мешало.

— Лекс, — позвала я. — Можно как-нибудь убрать стекло? Мне надо попасть внутрь вольера.

— Зачем?

— Просто надо. Ты можешь что-то сделать или надо искать вход снаружи?

Лекс не ответил, но подошел к пульту, висящему на стене, именно об него я ударилась, когда подняла все перегородки внутри и высвободила эграш. Несколько минут что-то там нажимал, щелкая кнопками и переключателями, а потом кусок стеклянной стены отъехал в сторону.

Я ворвалась в вольер, споткнулась обо что-то и кубарем полетела на пол, но тут же подскочила и продолжила свое движение. А уже спустя секунду сжимала в руке небольшой металлический кругляш с гравировкой. Вой вырвался самопроизвольно. Я слишком хорошо знала эту бляху, у меня была такая же. Их заказали ровно восемнадцать штук, по одной на каждого курсанта, выпускавшегося из академии вместе со мной. На металлической пластине был выгравирован герб академии правопорядка, дата выпуска и аббревиатура курса. Сомнений в том, что Джесси в самом деле стал кормом для эграш у меня уже не осталось. Я осела на холодный пол и, закрыв лицо руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону.