Глава 16

— Госпожа Анжея, госпожа Анжи, идите туалету смотреть,—позвал нас плотник.

Около гостевого сортира собралась очередь на экскурсию. Естественно, нас пропустили первыми. Зашли мы с Вальшей внутрь, закрыли дверь и замерли от восторга. Унитаз деревянный сделали, с водяным затвором. Как быстро воду провели—молодцы. Хотя там такая технология быстрая: друг в друга трубки глиняные вставили за десять минут и готово. Дольше подпорки делали. Я на эту конструкцию осветяшек оставшихся навешала. Мерцающая дорога таинственно вела к галактическому туалету.

Стоим мы с Вальшей и под ноги смотрим, а там—космос. Рыбки эти гавноедки перламутром переливаются, отбрасывая тёмно-синий свет. Даже дух захватило.

— Такой же себе хочу! — выдала Вальша после молчания.

— Красота получилась, —подтвердила я — только бы еще стены покрасить. Если корней таких наберу, и тебе в таких красоток гавноедок превратим. Ты краску, кстати, привезла?

— Ага, твой который на “Г” выбирал цвета. Хорошо, между прочим, подобрал—есть у парня вкус.

—Гайша?

—Он.

—Вот тогда и будет мне здесь Млечный Путь изображать. Гайшаааа!—позвала я его.

Орчонок, оторвавшись от сколачивания зрительских мест, подошёл ко мне бодрым шагом.

—Кисти с красками в зубы и туалеты разрисовывай. Говорят, в тебе художник дремлет.

Гайша расцвёл и стал меня благодарить, как будто я его золотом одарила.

А мы с подругой, одухотворенные прозрачным полом в туалете, пошли облагораживать гостевые комнаты. Матрасы набили подсушенным сеном. Застелили простынями. Одеяла в пододеяльники вставили. Подушки нашили, тоже набили сеном, я еще туда сухоцветов насовала ароматных. Понюхала—сказка!

Занавесочки повесили, и заиграли комнаты уютом. Вальше отдала дальнюю комнату. Плотник Потем сказал — у раненых переночует. Там место имелось.

Потом, прихватив его и одного из орчат, пошли к тому месту, где стиралку собиралась творить.

— У нас в городе все проще, – рассказала Вальша,—но для особых, правда. — Артефакты есть в Чернозонье, перемешивающие. Камни такие, их птицы Рух отрыгивают, когда яйца откладывают. Они у них периодически нагреваются сами по себе, и чтобы гнездо не загорелось, эти камни прицепляются к скорлупе, приподнимают их при нагреве и начинают вокруг перемешивать труху и сено. Стражи, когда птенцы из гнезда вылетят, лезут в горы и забирают их из гнездовий. Только очень они редкие и дорогие. Поэтому только военные себе такие покупают для казарм, да те кто постоялые дворы держат. А все остальные по старинке —руками своими и слуг. Но ты хорошо придумала.

Потем все это время что-то прикидывал в уме, подергивая свою куцую бороденку. Дайшу оставили отверстие в скале выколачивать, плотник пошел над барабаном деревянным колдовать для стиралки на ручном или ножном управлении. Я еще механизм типа велосипеда предложила. А что, тоже удобно.

—Вальша, хочешь в купальне понежиться, пока я ужин до ума доведу? Иди понежься. Только я пока до Кряквы сбегаю. Пятнашка должен мыльный корень притащить – нормальный, следа не оставляющий.

Умертвие поработало на славу. Большая куча корней аккуратной горой лежала на крыльце, а сам котяра с чувством выполненного долга играл со своими бабочками. Побирушка, понимая, что поживиться едой еще не время, присоединилась к нему и, смешно подпрыгивая на задних лапках, передними пробовала схватить специально дразнящих ее насекомых. Сложив в одну корзину корней, в другую нарвала огурцов—зачем сто раз ходить, — и возвратилась на постоялый двор. Под предводительством Ляшки тройка орков доколачивала широкие скамьи со спинками для зрителей. Я, даже поставив корзины рядом, посидела на них, опробовала, так сказать. Удобно получилось.

Тут крики послышались:

—Хозяйка!

Вышла со двора, а там какая-то подвода остановилась, и двое молодцов мне мешки на землю выгружают. «Тебе кукурузу передали. Нас стражи наняли добычу в город отвезти, вот тебе с оказией и попросили передать, узнав, что мимо ехать будем».

— Мальчишки!—позвала я. —Прервитесь на минуту. Мешки мне вначале на кухню отнесите. И еще разговор есть. Когда закончите, лопухов нарвите побольше. Я вам тему одну предлагаю для личного заработка.

Заинтересованные физиономии уставились на меня с вопросом в глазах.

—Я блюдо приготовлю, как семечки—попкорн называется, сладкий и соленый, и лимонада побольше. Вы его в кулечки насыпать будете и продавать зрителям. Поделим прибыль на три части: одна мне, одна ярлу вашему—кивнула я на Ляшку,— а третья вам для личного пользования. С лимонадом тоже самое. Но побегать придется. Договоритесь, кто хочет—руку поднимает, и вы подходите за заказом. Поэтому лавки с проходом оставляйте широким.

Кружки только после каждого тщательно мойте . Сделайте пять секторов, и разделите между собой.

Как вдохновились мои орки. Сбегали к Гайше да Дайше, объявили им мою добрую волю. Лягух приосанился, бровями подвигал, говорит:

—Это ты, Анжейка, хорошо придумала. Ничто так не стимулирует выступающего, как звон монет. Можно еще ящичек поставить с надписью «на театру».

Я хмыкнув, подхватила корзинки и помчалась к заждавшейся в купальне Вальше. Отправив подругу расслабляться в горячей водичке, проверила раненых, которые уже собирались выписываться и тяжело вздохнув отправилась к станку, на кухню то бишь. Начинила хлеба, приготовила еще блюдо из мякиша с мясом. Засунула все в печь.

Пришло время попкорна. Где же мешки с кукурузой? А вот они, около стеночки притулились. На запахи в неплотно прикрытую дверь робко заглянула морда Побирушки и тихо курлыкнула.

У меня остались не поместившиеся в хлеб голубцы, и я, вывалив остатки в миску, поставила ее около стола:

—Ну, заходи раз пришла.

Гибрид рыбы с ящерицей пулей проскочила до угощения и стала шустро поедать, как будто это чудо магическое три дня голодом морили. Проглотка какая. А что это у тебя на спине?

Я нагнулась над Побирушкой. В районе лопаток появились два небольших бугорка. Хмм. Ладно, подумаем об этом завтра, а сейчас кукуруза.

Взяла один початок, счистила с него зерна, выбросила в открытое окно шелуху. Поставила на печь сковороду, смазав маслом , которое снова надо будет скоро выжимать, и подождала, пока она накалится. Потом насыпав на нее будущий попкорн, накрыла тяжелой крышкой.

И раздался через какое-то время страшный треск. Такой, что крышка стала подпрыгивать, а Побирушка рванула вон, несмотря на раздувшийся животик.

В дверь заглянули напрягшиеся раненые, а в окошко все остальные.

—Новое блюдо мастрячу,—успокоила я всех.

Одну партию посыпала сахаром, а вторую солью. И на двух тарелках отправилась жаждущим продегустировать.

Поставила на стол и первая взяла с каждого блюда по две штучки. Вкуснота получилась. Подтянулся народ. Подбежали даже измазанный краской Гайша и вспотевший от тяжелого труда Дайша. Мнения разделились на два лагеря. Кто-то ратовал за соленый, кому-то зашел сладкий. Но понравился попкорн всем. С трудом отстояла последние попкоринки Вальше на пробу.

Та с обмотанной полотенцем головой заявила, что сладкий вкуснее. Попробовшие будущий объект торговли орчата с Ляшкой аж засветились от радости, поняв, сколько они могут заработать.

А Гайша позвал принимать работу.

У орка был явный талант. Небо в стиле Ван Гога покрывало потолок, стены и внутреннюю часть двери. Я замерла, осматривая туалетный шедевр .

—Гайша, очень красиво. Давай тебе холсты купим и краски. Картины нарисуешь, в рамки вставим и в комнатах повесим. Даже сквозь зеленую кожу было видно, что орк зарделся от похвалы.

—Не по-орочьи это. Мы ж того, топорами да мечами должны махать. Не поймут,—прошептал он, и плечи его опустились.

Я пристально посмотрела на него:

—А ты орков нарисуй героических. Увековечь их. И гномов, и людей, как они с чудовищами бьются.

Гайша вскинул голову, и в его глазах появилась плёнка слёз:

—Тогда одобрят?

Я кивнула:

—Только попробуют не одобрить. А кто вякать будет—отлучу не то что от двора, от ограды поганой метлой погоню.

Гайша сглотнул комок и радостно улыбнулся:

—Спасибо, Анжея.

Я обняла его за голову, и встав на цыпочки, расцеловала в измазанные краской зелёные щеки.

—Не за что. С тебя мой портрет. И ещё купальню в таком же стиле сделай. Кстати, из корней Чернозонных, тех, что светятся, кашицу сделай и на неси на стены, чтоб подсвечивали в нужных местах.

У Гайши глаза загорелись.

Народ, цокая языками, заглядывал в туалетно-галерейный комплекс.

Потом меня опять окликнули. Гномы. На носилках притащили того самого, что людосос на рынке порвал.

—Услышали мы, что ты раненых у себя держишь, вот решили нашего перетащить к тебе. Лучше у тебя, хозяйка, под приглядом, пока мы в Чернозонье ходим.

—Заносите болезного,— скомандовала я здоровякам, посторонившись. Когда звеня оружием и доспехами живые кубики положили новенького на топчан, он аж заскрипел. Не сломался бы от такой тяжести. Осмотрела раненого. Накормила вначале болезных моих, потом на ужин всех уже здоровых позвала.

Оторвала чуть ли не силком Гайшу от дизайнерского оформления купальни. Отправила всех руки мыть и стала накрывать на столы. Вначале своим всем наложила, с Вальшей и плотником Потемом, и тем, кто в гостевой остановился. Ну, той графом моим, арендованной. Опять в животе об образе его романтическом, бабочки залетали. Потом уже на продажу страждущим.

Слава Богу, хватило всем, даже осталось ещё. С учётом, что я заготовила на утро раненым и нам тормозок. Наконец-то ругаться не будут. Досталось даже гномам. Они подозрительно понюхали, потом самый грозный, с огромнейшей секирой за спиной и с красной аурой над головой, в сторону которой я специально не смотрела ( живёт с такой, ну и дальше пусть живёт), откусил кусок от начинённого ленивыми голубцами хлеба и, пожевав, зажмурился от удовольствия. Проглотил и пробасил:

—И второго вида ещё прикупим. Ещё б сюда травок пряных и в томатах вяленых потомить—с миской бы сожрал.

Гурман какой оказался, даром что вида боевого. Лицо, посеченное шрамами, с бородищей в косичку заплетенной, он широко улыбнулся:

— Люблю вкусно поесть. Но готовить с детства не дано— и он показал свои кисти рук. На обеих в место указательных и средних торчали обрубки—медведь пещерный откусил.— Но секирой это мне не мешает управляться. И хорошо!—он повернулся к своим. —Правда, братья?

—Да ты у нас лучший боец,—загромыхали басами гномы его хирда.

Пока ели, под всеми столами по очереди проносилось жалостливое курлы-курлы. Побирушка, старательно втянув разъевшиеся щеки, смотрела на посетителей из темноты подстолья огромными, мерцающими перламутром синими жалостливыми глазами. Это чудо-юдо, шатаясь якобы от недостатка жизненных сил и готовящееся упасть в обморок, артистически изображала из себя жертву голодного времени.

Ну, естественно, все, умиляясь и отрывая от сердца и от рта, кормили этого узника постоялого двора жирными кусочками. И когда я вякнула, что животина вообще-то кормленная, Побирушка так укоризненно на меня посмотрела, что я умолкла и больше не обращала внимания на это прожорливое, побирающееся существо.

Закончив с ужином, я убрала все со столов, забрала заработок за сегодня и пошла в Крякву.

—Ляватар, —окликнула я готовящегося к выступлению лягуха. Он прохаживался туда-сюда и что-то бубнил себе под нос.

Ляшка вопросительно глянул на меня.

—Бумагу и карандаши в избушку отнесли?

Тот кивнул и опять ушел в себя. Народ разбрелся в ожидании представления. Лавки были расставлены, и самые ушлые положили на них платочки, мешочки, дабы забить места. Вальша положила цветочки для себя и Потема и тоже отправилась в свою комнату отдохнуть.

А я расположилась в Крякве. Подсчитала выручку. Разделила листок на две части и написала над каждой “Доходы” и “Расходы”. Наверху написала “300 золотых” и обвела в рамочку. Потом посчитала. Подумала. Вздохнула и пригорюнилась. Как бы я ни изгалялась с постоялым двором и попкорном, ждала меня жопа. Большая белая или зеленая—не важно. Триста золотых я смогу заработать за месяц, если только что-то шибко дорогое припру. Слышала я краем уха, про цветочек Аленький шептались,—вот хоть его разыскивай и задорого всучивай королю, например. Ой, не надо про короля, листы о моем поиске так и висят на воротах. Не обращают внимания, конечно, на них, но я-то знаю, о ком в них речь.

Куда завтра отправляться? В Чернозонье? В сторону Тихого озера больше ни ногой. Аллергия у меня на него выявилась, особенно на собачью шерсть. Тогда направо – травку собирать ранозаживляющую. Что там вещал Конфуций? Типа : «Делай что нужно и будь как будет».

Пойду сейчас раненных поспрашиваю, чем еще в правой стороне поживиться можно будет. А потом попкорн готовить. Скоро уже трансферные подводы прибудут со зрителями.

Такси с жаждущими зрелищ посетителями вереницей стали припарковываться около ограды ровно в 20:00. Вальша же мне часы подарила, и я теперь могла во времени ориентироваться, а то как дикий человек, по солнцу да по солнцу.

Празднично одетые горожане семьями рассаживались в сектора. Ляватар , принимающий гостей, ненароком похлопывал по ящику с будущими пожертвованиями в фонд театра. Тем самым обращал внимание зрителей на этот важный атрибут сцены.

А я, периодически выглядывая в окно, готовила попкорн. Мальчики мои зеленые соорудили себе подносы, заготовили лопухи, разлили в пять горшков лимонад и ожидали только попкорна. Послышался стук копыт. Я метнулась к окну. Ворон прибыл. Надо бы в избушку заглянуть , в зеркало хоть посмотреться. А то как чучело болотное, наверное, выгляжу. Поставив каждому официанту на поднос по огромной миске сладкого и соленого попкорна, через задний ход рванула к Крякве. Причесалась, поулыбалась на себя в зеркало и отправилась на представление.

Уселась чуть сбоку от основных рядов. С краю сидел граф со своими и весело поглощал попкорн. Встретившись со мной взглядом, улыбнулся и подмигнул. Я смутилась. Ведь это было моим всегдашним занятием—графам всяким подмигивать.

И Ляшка начал историю про далекую планету Пандору с ее голубыми жителями. На землю спустились сумерки, и таинственно светящиеся голубым фигуры орков и лягуха усиливали эффект погружения в фильму. Когда Ляшка объявил перерыв, выстроилась длинная очередь в туалет. Вот тут и начались проблемы: из двух обновленных кабинок люди не выходили. И на стук жаждущих уединиться оттуда доносились мечтательные голоса:

—Ща, еще пять минут посижу. Ну, чего вам всем приспичило?

В итоге позвали меня, которая строгим голосом заявила:

—Если сразу не выйдете, выведу с фильма.

И только тогда там началось шебуршание, и горестно вздыхающий залипатель вываливался из кабинки. Прежде чем запустить следующего, я попросила Айшу сгонять за часами и объявила:

—Время посещения туалета строго регламентировано. Отводится три минуты. По крику смотрящего выходят, иначе сами знаете, что ожидает проштрафившегося.

Воцарился порядок. Потом посетившие тихонечко обменивались впечатлениями, закатывая глаза:

—Ляпота там какая, как на Пандоре, мать её.

—Не говори.

Даже граф вопросительно поднял бровь, но я, улыбнувшись, пожала плечами и побежала готовить новую порцию попкорна и разливать лимонад.

Когда Ляшка объявил, что через три звонка начнется фильм, неуспевающие стали занимать очередь в будущий перерыв. Те, кто уже там побывал, попробовали было туда тоже сунуться, но были выявлены, злобно высмеяны и выдворены.

Когда Дайша ложкой по кастрюле отбил три звонка, вся толпа с попкорном в руках уже сидела на местах и, замирая, слушала про начинающуюся любовь между землянином и жительницей Пандоры.

Дамы, —а здесь, кроме нас с Вальшей — прикладывали кружевной платочек ко рту и вздыхали. Груди их приподнимались в тревоге за будущее влюбленных. На дворе стояла уже глубокая ночь. Двор был подсвечен осветяшками и мерцающими Ляшкой с орками. Еще я тихо светилась в темноте голубыми волосами, да Побирушка, нагло попросившаяся мне на колени. Эта вообще была как пришелец из космоса. Все смотрели на лягуха, и только граф не сводил с меня глаз. Я, конечно, делала вид, что слушаю Ляватара нашего, и, опустив голову, почесывала Побирушке спинку между двух холмиков, от чего она урчала как кошка, но, периодически поднимая глаза, натыкалась на пристальный взгляд Ворона. Губы его были тронуты улыбкой, а глаза… Я таяла и, стесняясь, опять склонилась над Чернозонной зверюшкой.

Ночью, когда таксующие телеги забрали зрителей, я развела по комнатам постояльцев и ушла в Крякву. Сидела в темноте около приоткрытого окна и смотрела на небо.

Кто-то вышел во двор. Черная фигура встала посередине двора. Человек задрал голову и долго смотрел вверх.«Кому-то тоже не спится»,—подумала я, улыбнулась и кивнула ему, зная, что меня не увидит, — тот, который тоже не спит.

Потом все-таки отправилась на боковую. Завтра вставать рано. Очень рано. С мальчиками оговорено, что за час до рассвета они на цыпочках покинут двор. Раненым я объявила, что еда для них и для постояльцев будет ждать на кухонном столе, накрытая полотенцем. Я заготовила все заранее. Завтра нас ждало Чернозонье.

Ворон.

Я не мог уснуть. Со мной такое случилось в первый раз. Даже во время волны я засыпал в краткие моменты отдыха махом. А тут—никак. Мужики мои, увидев застеленные чистыми простынями матрасы, даже в купальню сбегали. Так, под струями золодной воды помылись, и теперь спали без задних ног, храпя на разные лады. Пошушукались, правда, о фильме. Очень им понравилось выступление.

А я весь вечер от Анжеи глаз не мог оторвать, и она не боялась на меня смотреть, но стеснялась, тихо улыбаясь. Зверюшку только свою гладила. Магичка моя голубоволосая. И затейница такая, засмеялся я про себя, вспомнив о придумке её с туалетом. После, когда все уехали, сходил я туда любопытства ради, а там… Никогда не видел я такой красоты—точно себя в космосе этом, про который Ляватар рассказывал, оказывался.

Ветер колыхнул новые занавески. Подушка приятно пахла сухими цветами. И сон не шел. Чтоб его собака чернозонная облаяла. Надеюсь, невеста моя не сунется больше в Чернозонье. А с ее долгом придумать надо что-то. Через недели три приедут купцы, сдам им все небоевое, что в закромах лежало. Поворочался , поворочался и вышел во двор. Вон умертвие в траве лежит, глазами красными светит. Побирушка эта рядом с ним прикорнула, курлычет, светясь. Вон избушка стоит, где… где девушка , которая мне нравится, спит, а вон звезды. Висят над нами и наблюдают за одним придурком , который, похоже, влюбился.

Утром я проснулся поздно. Солнце уже поднялось. Только тишина стояла, лишь птицы пели на деревьях. Мои зашуршали, и один встал. Увидев, что я проснулся, кивнул:

—В туалет сбегаю, космический.

Вернулся он сразу же. Встревоженный:

—Ушли. Ни избушки, ни кота, ни орков с лягухом.

Я выругался, вскакивая и натягивая одежду. «Вот что за напасть. Ну, послал мне кто-то невесту неугомонную такую. Что с ней делать? К кровати привязывать?»