Глава 18

Вечером на “Властелина колец”, казалось, собрался целый город. Ляголас у нас звездой стал, однако, местной. И люди, и орки, и гномы собрались. Про меня, видно, шушукались, но осуждающих взглядов не было.

А когда Ляшка про Гимли рассказ начал, так вообще мне все простили, кажется. Прототипа такого боевого гнома от смерти лютой спасла. Я, кстати, гнома порасспрашивала потом про магическую ловушку, что силы вытягивает. И очень удивилась, когда узнала, что дрянь эта — цветочек Аленький.

Гадость, оказывается страшная. Кого запахом притягивает, кого красотой манит, кому кажется, что желание заветное исполнит. Мозги туманит на раз-два. Живое к нему приблизится, а он- бац!- тычинкой в него как кошкой стрельнет и силы жизненные тянет. Причем поцветет на одном месте, жатву соберет и в другом вылезет. Близко оказываешься- пиши пропало. И зацветает он перед волной. Ох, я напряглась от этих слов. Мне ж тогда тоже на защиту вставать придется.

— Ну, месяц-два у нас еще есть,— успокоил новый повар. Ладно, будем кушать слона по кусочкам: вначале налоги и штрафы отдадим, потом про долг перед королевством думать будем. А граф, кстати, не появился вечером. Говорят, линию обороны готовит со своими. Но ребятки его утром ко мне подошли—четверка, что у меня квартировала, по очереди и строго предупредила, чтоб в Чернозонье их брала всегда, а то Сиятельство дюже рассердится.

—Хорошо, — я же не дура от телохранителей отказываться. Заодно новое что расскажут про чудищ местных, а то тыкаешься как котенок слепой.

— Завтра тогда с утра сходим вместе. А пока скажите, вам постирать ничего не надо? Я сейчас стиралку запускать буду.

Мотором у меня сегодня Айша работал. Ручку барабана крутил. 40 минут. При температуре 40 градусов. За что получил премию в виде кулька попкорна бесплатного. Зрители, кстати, лавки с собой привезли, но за представление платили. Халявщиков не было. И денежки на долг со штрафом постепенно копились. Опять же, у меня три огонька здоровенных в заначке были, а они –меня просветили, на большие деньги бы потянули.

Очень мне понравилось с графскими стражами по Чернозонью ходить. Как ребенка малого за руку вели. Мальчишек моих зеленых с лягухом прокачивали. Да меня уму разуму учили. Теперь я уже легко и от лиан ползучих отмахивалась и места страшные на глаз определяла. А Кряква приноровилась их перескакивать.

Эти две недели пролетели как один день. На кухне правил Гимли, и моя задача по вечерам была заниматься огородом да ранеными, которые у нас постоянно обновлялись.

В город меня решили на коллективном собрании еще раньше не пускать. Вот обтреплет ветер плакатики с похожей девицей— иди, а так не суйся пока. Это мне уже Фига наставление от графа передал. Вереницы подвод все также прибывали вечерами к нашему постоялому двору, где Ляголас медленно , вдумчиво, прибавляя иногда отсебятину, вещал о братстве кольца. Только Сиятельство с того самого дня не приезжал больше. На мой осторожный вопрос было сказано: без сна и отдыха на участке на своем оборону выстраивает. Даже в Чернозонье не ходит сейчас.

Мы с помощью Пятнашки, около которого теперь кружился рой желтых бабочек, ободрали все ближайшие холмы от более-менее продаваемых трав. Стали ходить вглубь. И все также пылали далеко на горизонте три алых ауры. Кто же там так переродиться хочет?

Просветили меня и про волны эти. Первые признаки ее—вороны белые с бельмами на глазах и цветочки эти пакостные. Потом твари чернозонные начинают себя вести по-особенному. Звереют и в местах не своего проживания вылезают.

Затем Хозяин появляется, со свитой многочисленной. Чудище огромное, силы неимоверной. И начинает, как я за своими растениями, так и он за цветочками этими Аленькими ухаживать.

Твари его небольшие на собак рогатых похожие, кто с крыльями перепончатыми, кто просто по земле бегает. С крылышками которые –тяжелые, на бреющем полете максимум на метра два от земли только могут летать, но тоже неприятно.

И идет это воинство темным облаком или, как прозвали его,волной. И вот тогда надо смываться из Чернозонья на всех парах. На меня посмотрели строго и сказали:

—А ты со своими бросаешь все и бегом в город, точнее не в город. Отведем тебя куда следует, и наказано нам строго.

—Куда отвезете? И кем наказано?—поинтересовалась я. А они:

—Узнаешь когда время придет. А бежать надо потому, как стражей, что живыми захватят, к цветочкам этим подтаскивают. На подкормку,—мужчина сплюнул.—Но волна сразу не начнется—не боись.

Звоночки, конечно, есть, но месяц, другой в запасе есть. Вот только рогатые начнут появляться, по одному, по двое—тогда пора. Все стражи на линию обороны отходят. А там нам только три дня да три ночи продержаться, потому как силы у них магические заканчиваются. И мы их потом добивать идем.

—А были случаи, что прорывались?—вспомнила я руины усадьбы.

Страж помрачнел:

—Рассказывают, бывало. С трудом выстояли тогда. Спасло то, что твари от большого количества крови с ума сходят и Хозяина не слушаются.

Я поежилась. Мне бы травки собирать, и то под охраной многочисленной, или раненых лечить—на это я всегда согласна, но с собаками рогатыми сражаться… Я и так после Тихого озера кошатницей стала. Точнее, не понятно кем. У Побирушки нашей крылышки прорезались. Она даже на полметра могла от земли отрываться, но потом плюхалась. Бока наела такие, что крылья не выдерживали, и она как бабочка ползучая семенила с курлыканьем к очередному слабому звену. Мы уже объявление написали строгое:

—Побирушку не кормить—врёт она, что голодная.

Но кого это останавливало. С города специально угощение ей притаскивали. Она за вечернее представление в смешарика превращалась.

Так и жили. В Чернозонье артефакты вылечивающие вылупились. Очень дорогие, и ломанулся народ на их добычу. Демонстрациями через ущелье моё шли.

Графа тоже видела. Осунулся совсем. Заехал. Долго смотрел на меня устало улыбаясь, как сто лет не видел. Молчал. И я молчала. Стояла перед ним и в глаза его вглядывалась. Отряд его даже не спешился, в стороне стоит. Ветер подул, прядь волос мне на лицо кинул, а Сиятельство мой рукой аккуратно их убрал. Нежно. Еле касаясь подушечками моего лица. У меня даже дыхание остановилось.

А потом вскочил в седло и уехал. Сказал только в Чернозонье не соваться, денег он мне и так даст. И стражей его слушать.

У меня на душе Побирушки мелкие светящиеся залетали. И курлыкали. Летали они часа три, пока раненые не пошли. Потом уже о другом думать стала.

Много их было. Я отправила Айшу в город за подводами. Матрасы вытащили прямо во двор. Лазарет под открытым небом организовала. А раненые не кончались.

И рассказывать стали, что собаки рогатые появились. У меня внутри аж захлопнулось всё. Отправила я охранников своих в Чернозонье графа искать. Пообещала клятвенно, что с ранеными уеду.

Приехали подводы, забрали кого смогли. А поток не заканчивается. Волна началась. Тяжелых кое-как до моего постоялого двора доносили и рядом ложились. Подводы еще приехали, потом сказали возчики:

—Всё, больше не вернемся. С нами поехали.

А как я брошу тех, кто не влез? И вдруг Ворону моему помощь понадобится. Погрузили кого смогли.

А стражи идут и идут, своих на волокушах тащат. Сами без сил падают.

Волокуши!

Позвала я гнома с орками:

—Разбирайте купальню и гостевой туалет. Из щитов стены там и крыша.

К избушке обратилась:

—Крякушка, милая, давай мы к тебе щиты привяжем, раненых положим. Оттащи ты их в город. Не оставлять же их здесь.

Избушка беспрекословно присела, и стали мы ее веревками обвязывать да щиты прицеплять. Те, что побольше, с купальни. Раненых уложили тесненько. Побирушку в морду поцеловала, на крыльцо усадила. Тащи, милая. Кряква с трудом сдвинула тяжелую поклажу и потащила раненных в город. Стражи рядом идут, со своими волокушами.

Не влезли у нас все. Гном с орками встали к оставшимся щитам и за Кряквой в город. Гимли деньги все вручила заработанные:

—Мало ли что. Пригодятся.

Остались мы с Ляшкой да Пяташкой. Хотела отправить фамильяра своего в Гранец тоже, но он головой мотнул:

—Не, Анжейка, куда ты без меня пропадешь.

А Пятнашка башку свою мохнатую повернул:

—А я так померший, мне терять нечего— и опять со своими бабочками играться начал.

А стражей больше и не видно. Ни одного человека. Тишина стоит мертвая. Вышла я на дорогу. Пустота. Где же ты, граф ты мой?

Ощущение было, что остались мы втроем на всем белом свете. Походила я, столы зачем-то уличные протерла. Матрасы по комнатам растащила. Надо же что-нибудь делать, иначе так и рехнуться можно. Часа два прошло. Солнце стало к горизонту клониться. Ляшку накормила, самой в горло кусок не полез. А потом…

Потом как дрожь по земле пошла. Мелкая. Выскочила я на дорогу, а там облако темное катится. Волна. А на пути ее я, Ляшка да Пятнашка. Ну и бабочки его желтые.

Замерла я. Лягух рядом стоит.

—Что делать будем? А Анжейка?

В доме спрятаться?—Бесполезно. В город бежать? —Поздно. Где же ты, Ворон? Жив ли ты? Может, раненый лежишь со своими где-нибудь. И мне к тебе не попасть—не помочь. Я с тоской смотрела на приближающуюся черную массу. До нас уже доносился низкий рык, издаваемый тварями. И тут меня осенило.

Ход! У меня же подземный ход есть.

—Бегом, братцы, за мной!—и рванула на кухню в чём была даже не переоделась. Сумку с огоньками и травками кровь останавливающими одной рукой схватила, во вторую нож большой. Открыла крышку погреба. Кота с лягухом спустила, бабочки сами слетели, потом уже сама спустилась и крышку задвинула. Когда двинулись, подумала, что свечу или осветительный артефакт надо было взять, ну да ладно. Земля уже так сотрясалась, будто мамонты заполонили наше ущелье. Вперед умертвие вызвалось:

—Я глазами своими вам не хуже свечки дорогу подсвечу.

Так и пошли. Впереди Пятнашка пробирается, глазками красными светит. За ним Ляшка прыгает потихоньку, а следом я, согнувшись, иду.

Долго мы шли, устали, даже пришлось отдохнуть мне с Лягухом. У стеночки поспать, а Пятнашка на разведку пошел.

Сколько покемарили—не знаю.Может, два часа, может, и все четыре. Тут и кот наш вернулся.

—Выход из нашего хода аккурат около Ленивых холмов. Знаем места эти, и ни одной души вокруг, — пробасил разведчик.

—Ляш,— спросила я фамильяра,—как думаешь, зачем этот ход прорыли?

—А я знаю? —буркнул мой лягух, которому до смерти надоело ползти в темноте. Прыгать –размаху не было.—Но сделан на славу, скажу. Аккурат по краю гор идет, и подпорки крепкие. Только низко сильно.

Это да. В конце нашего пути высота нашего лаза была не выше сантиметров семидесяти. Я голову толком не могла задрать. Была бы у меня клаустрофобия— повесилась бы. Юбку я уже давно узлом промеж ног связала и ползла, обдирая голые коленки о корни.

Да, Пятнашка был прав. Вдалеке на фоне светлеющего неба высились Ленивые холмы. Вылезли мы среди груды огромных камней.

Решили наверх взобраться. Может, оттуда что увидим. Но видела я только красные купола аур. И так защемило у меня в груди, и опять потянуло туда.

—Туда нам надо,—махнула я в их сторону рукой. —Магия моя туда зовет.

Ляшка поднялся на задние лапки, вытянулся и посмотрел в ту сторону. Вздохнул тяжело:

—Ну, надо так надо. Пойдем. Нечего здесь тогда рассиживаться.

Шли мы долго, и что интересно, никого на нашем пути. Как попрятались местные зверушки. Даже растения под землю ушли. То перед волной выползли, а теперь, как по обыкновенному лесу идешь. Только мертвому. Причем я четко чувствовала, куда идти надо. В груди как компас заработал со стрелкой, которая меня тянула в нужную сторону.

Спас нас Пятнаш тем, что первым шёл. Мы с Ляшкой только и увидели, что он дернулся как от удара, и его потащило через кусты. И через секунду мяв его:

—Стойте где стоите. Цветок тут Аленький.

И я услышала рев разъяренного зверя. Чего? Пятнашкин рев? Который голоса сроду не повышал. И через минуту наш потрепанный герой вернулся в лоно семьи.

—У меня жизненных сил нет, поэтому эта зараза меня отпустила, но я её хорошенько когтями подрал. Заразу такую.

По большой дуге мы обошли эту пакость и вышли на полянку, над которой висел алый купол. И что мне здесь исправлять и перерождать надо? Я походила туда-сюда, мыском землю поковыряла. Ничего не понимаю. Может под землей что-то лежит?

Отошла в сторону и нашла воображаемый центр. Аккуратно ножом взрыхлила верхний слой и стала руками отбрасывать землю. Яма у меня образовалась с метр глубиной, когда пальцы наткнулись на что-то непонятное.

Тело. Человеческое, от которого корни в разные стороны шли. И кисть руки шевельнулась. Испугалась я вначале. Вздрогнула, хотела вылезти и ну его, но потом скремнилась и стала там, где голова, землю откидывать.

Это был человек. Очень старый мужчина с морщинистой кожей, покрытой пигментными пятнами. Волосы у него были как мелкие белые корни. Когда я рукой аккуратно убрала последние комки земли с его лица, веки его дрогнули, и он приоткрыл глаза. Голубые, почти белесые, они смотрели на меня с такой грустью и какой-то надеждой, что у меня в груди защемило. Мне стало его так жаль, что я погладила его по груди.

—Кто вы?—тихо спросила я.

—Маг,—даже не сказал старик, а прошелестел, как ветер в ветвях деревьев.

—Маг?—переспросила я.

—Да.Один из трех, кто хотел построить порталы в другие миры, но поплатился за свое любопытство, став орудием для вторжения иномирных тварей.

Легенды были верны, рассказывая про магов, решившихся на эксперименты. Но что-то пошло не так. Порталы один за другим стали раскрываться и закрываться, выхватывая куски миров из пространства. В одном из них жили очень умные и быстро схватывающие создания, и очень голодные. Они смогли заякориться в нашем мире, превратив магов в грибницу для Аленьких цветков. Собирателей энергии.

Успели, связанные путами, маги и пророчество оставить, и заставить бывшего хозяина постоялого двора, рыть подземный ход, не понимавшего для чего он это делает. И всё—теперь им надо было только ждать. Меня. Призванную из другого мира, способную исправить содеянное.

Созрев, цветочек Аленький, давал побег и расцветал, высасывая жизненные силы из всего, что попадется, переползая с места на место. И открывал вначале небольшой портал для Хозяина со своей свитой. Задача его была в течение первых трех дней своего появления доставить к цветку жертв, очень много жертв, желательно разумных. И раскроется тогда уже большой портал, огромный, и хлынут на землю полчища рогатых воинов и превратят здешних обитателей в рабов и пищу для себя.

Я дернулась от его слов. Где-то мой граф, из которого сейчас, может, высасывают жизнь.

—Ты должна исправить мою внутреннюю суть. И я стану тем, кем должен —защитником, камнем, который куполом накроет тебя с твоими друзьями. А растение, что я питаю,—погибнет. Но тебе надо успеть тоже самое сделать это с другими двумя магами, потому что, накопив побольше сил, Аленький цветок выпустит свой корень, и уничтожить его будет невозможно целых трое суток. И потом, я повторюсь— если будут для него жертвы,откроется вход в наш мир чудищам.

Поспеши, девочка. Я устал,—и он закрыл глаза.

—Нет, нет , подождите,—я затрясла старика,—Расскажите про камень-защитник. На сколько его хватит?

Он с трудом открыл глаза:

—Камень может накрыть как тебя, так и сто человек, но тогда время его защиты уменьшится. Ни одно существо не сможет пробить его купол, пока ты его не бросишь на землю. Но ты должна помнить: когда он станет гореть не красным , а белым—он начнет пить твои жизненные силы. Поспеши.

И я положила на старика руки и тихо сказала:

—Исправься.

Маг заискрился, и через миг на земле появился камень размером с мужской кулак, горящий ярко-красным светом. Вернулись специально к цветочку этому. Завял он. Скукожился, в сухоцвет превратился—туда этой гадости и дорога.

До второго мага мы шли долго. На пути встретилось болото, и нам пришлось обходить его. Но зато мы были под защитой, хотя защищать нас не от кого было. Чернозонье вымерло. И людей мы не встретили—ни одного. Где же стражи с графом?

Обнаружили мы их потом, после перерождения второго мага, когда на руках у меня оказался второй кровавый кристалл. Первый уже поблек, но еще светился розовым. Второй маг даже не двинулся, оставаясь в забытье.

Нас привлек шум боя. Люди заняли небольшой холм и, встав кругом, отбивались от лезущих на холм рогатых тварей. Как их было много!

Мы подошли ближе. Вот и мой граф. Живой. И меня увидел. Замер даже на миг, а потом опять вступил в сражение. Но его глаза, непонимающие и встревоженные, постоянно останавливались на мне.

—Ляша, —я сунула лягуху в лапы свежий кристалл защиты. Повесила на него медицинскую сумку с огоньками и травой.—Спаси их. Ты знаешь все. Расскажи, а я пойду. Времени мало совсем.У меня там тоже будет камень-защитник, поэтому не беспокойтесь за меня. Вот только как тебе через такую толпу псов пробиться?

Тут выступил вперед Пятнашка:

—А это я беру на себя. Псы –они и иномирные все же псы, и нас, кошек, очень не любят, даже дохлых.

И он помчался, громко мяукая, мимо рогатых собак. Расчет оказался верный. Свора рванула за ним. Ляшка побежал к графу, а я, улыбнувшись, грустно кивнула и пошла искать последнего мага.