Глава 9

Прибежали мы к своим. А там толпа стоит. Ляшка бесплатный стендап устроил. Стоит на прилавке, семечками торгует, да анекдоты травит из моей жизни. Фамильяру бы в «комеди клаб» выступать.

Народ, чтоб уважить артиста, подходит, семечки покупает и рядом встаёт поржать. Тётя Сара, как увидела, сколько Ляшка за время нашего отсутствия заработал, аж всхлипнула от удовольствия. Торговца нашего артистичного монеткой одарила. Лягух уже подустал аудиторию держать торговую, обрадовался, что мы пришли. Пост сдал и, пошатываясь, сполз к Пятнашу, которого Айша на землю отпустил. Потом заметил руки мои в кровище, вопросительно так уставился и озабоченно спрашивает:

— Ты кого удавить успела?

— Не удавить, а спасти, — подхватила эстафету выступающего тётя Сара и рассказала окружающим, падким до зрелищ и сплетен, историю с гномом. А я своих в сторону отвела. Руки сполоснула под фонтанчиком городским. Рассказала про шевроны, говорю:

— Пойду сбегаю, шевронов нам с Пятнашкой прикуплю.

Тут орки взвыли, в ноги чуть не бухаются:

— Хозяюшка, и нам купи. Стыдно нам без шевронов ходить, да мы там и за себя и за тебя постоять сможем. А то снисходительно на нас наши смотрят — стыдно. Как голые ходим.

“Ну да”, — подумала я, кто ещё кого защищать будет, вспомнив, как я Байшу с палкой отстаивала. Но, может, и в самом деле полезно брать их с собой. На попе глаз нет, мало ли кто со спины нападет, пока я, нагнувшись, травку буду выискивать. А так хоть предупредят. Только успела кивнуть, как Ляшка стал возмущаться:

— Я не понял! Ты без меня собралась туда идти? А кто за тобой там смотреть будет?

Сам меня к себе наклонить попросил и на ухо горячо зашептал:

—Анжейка, не вздумай меня без шеврона оставить. Я ж у них как ярл. Опозорить хочешь пред фан-клубом? Не по-викинговски это, не по-пацански.

Это был аргумент, и я кивнула, согласившись с железобетонными доводами. Потерять это дело легко можно зараз, а вот заслужить его, вспомнив себя в больничке моей любимой, — это годами иногда надо.

—Так, значит, восемь шевронов покупаю.

Но тут Кряква закудахтала, да так, что люди от нас врассыпную. А она встала и давай топтаться, лапы свои поднимает. Смотри, демонстрирует: затопчу, испугаю на Чернозонье всех! И огурцами бешеными как стволами во все стороны водит.

Я тяжело вздохнула, представив, как эдаким отрядом за добычей пойдем. Некоторые чудовища сами от смеха сдохнут, и убивать их не надо будет.

Пошла я в здание, дядей Моней указанное. Очередь стоит из мужиков , ну я сзади и пристроилась. На меня озираться стали. Стоят, пялятся. Неловко стало мне. Заметила, за кем встала, и говорю тем, что за мной:

— Мужчины, я сейчас отойду на минуту. Вы же пропустите?

Те закивали. А я отошла на другую сторону улицы, подальше к стенке дома прижалась, но из виду очередь не выпускаю. Хотя это тяжело было — толпа огромная туда- сюда снуёт, ещё и экипажи едут, заслоняют обзор. Смешно сказать, едут, как черепахи плетутся, пробка у них организовалась. Один прямо около меня остановился. Я даже нервничать стала, вдруг очередь моя пробежит. Кто внутри — не видно. Занавесочка кружевная висит. Но голоса слышны хорошо.

—Ну ты, братец, и удружил,—донесся до меня тихий разгневанный женский голосок.— Я тебя какого х. всучила ему? Чтобы под твоим приглядом был. А ты свой х. распустил — тебя и выгнали, —и до меня донеслось заковыристое матерное ругательство в исполнении нежного голоса.

У меня аж глаза округлились: какие здесь аристократы местные слова употребляют!

А братец тот, видимо, шипит ей в ответ:

— Сама хороша, что к нему по приезду ночью не пришла?

А ему ответочка:

— Да потому что на ночь не оставили! Выдворили сразу. А потом с утра, когда он явился, я губу распустила, что руку предлагать, а урод мне под нос запястье с браслетом помолвочным тычет.” Прости, говорит, любовь моя — получилось так”. Представляешь?—чья-то несостоявшаяся невеста опять смачно выругалась.—Если бы мы с тобой не разорены были—сдался бы он мне.

Тут экипаж дернулся вперед, еще и ветерок дунул, запрокинув наверх занавеску, и предо мной предстали старые знакомые—дамочка, что приказала орка моего кнутом избить, и насильник мой несостоявшийся.

Они на меня смотрят, я на них. Похожи до одури. Ну, я понимаю, что маркизные отпрыски Фон Ря передо мной, про которых тетя Сара рассказывала. А эти меня тоже узнали. Теперь уже мужик выругался — видимо, семейное это у них, и ко мне дернулся, только у двери сестрица его сидела. Экипаж рванул, как раз, дорога освободилась от людей, и они уехали. Я чуть не перекрестилась от облегчения.

Потом глядь, а моя очередь следующей заходить, ну, я парочку эту аристократическую из головы выкинула и побежала стражем становиться.

Дядька, что званием этим великим торговал, посмотрел на меня то ли как на дуру, то ли как на покойницу. Я ему про травки вещаю, что хочу, мол, собирать. Что он про естественный отбор пробормотал, типа пусть лучше дуры полные в Чернозонье сгинут, чем придурков рожают. Но шевроны мне продал.

Девять штук приобрела. Крякве прямо с подковой приложили над дверью. Орки с Лягаром на грудь справа. Пятнаш на лоб попросил, а я — к плечу.

И загорелись наши шевроны магическим светом.

—Теперь, — пояснила тетя Сара, — он что бы ты не одевала, на этом месте гореть будет. Хихикнула, я представив, как иду я в белом халате по больнице, а на рукаве шеврон погранца горит.

Денежка еще осталась. Немного, но из еды купить что можно. Решили посовещаться, что приобретать.

—Мяса не бери,— глубокомысленно промолвил гордый шевроном Ляшка,— орки мои в лес сбегают по дороге — косулю еще притащат, а лучше две.

Бистровый бизнес забрасывать не хотелось, но проблема с лопухами точно возникнет, в которые заворачивать блюдо на вынос. Вот об этом я и мозговала, задумавшись. Потом вспомнила, то ли в книге читала, то ли еще где, в средневековье раньше хлеба небольшие пекли. Шапочку аккуратно срезали. Мякиш потом вынимали, туда овощи с кашей и мясом закладывали и в печь заново. Типа пирогов получится, которых я в жизни не пекла и не умею.

Обрисовала команде рецепт, у викингов моих доморощенных даже слюна потекла. Головой кивают, согласные все. И только решили мы пойти покупать хлебов да крупы, мадам Брошкина нарисовалась. Пардон, мадмуазель.

Она, оказывается, в сторонке стояла, про подвиг мой на поприще медицины слушала. Оттуда она узнала и то, что я наследница двора этого полуразрушенного. Подходит.

Ну, в начале, конечно, раскланялась, что я письма притащила, потому как жизнь ей не мила уже была. Не знала, что думать: то ли другую нашел, то ли в море сгинул. А тут счастье такое.

— Я вначале хотела вас денежкой отблагодарить, но, узнав, в какое наследство ты вступила, предложить помощь решила. Дядя у меня тут главой гильдии плотников значится. Уговорю его — он в кредит все по дереву восстановить сможет с бригадой. Крышу там, окна, двери, потолок если сгнил.

Это был подарок судьбы!

Я расценки местные не знала, но чувствовала своим ранимым сердцем, что деньги за такие дела я смогу выложить сейчас, только если сама себя королю сдам или почку продам Ляшкину. Только нафиг она кому нужна.

Потопали мы к дяде плотницкому. Лягух расщедрился, на дарованную тетей Сарой монету пирожков с повидлом мне да мальчишкам купил. Растет фамильяр в моих глазах, однако. А в орочьих вообще благодетелем и благотворителем заделался.

Договорились обо всем. Мадемуазель Вальша сказала, что лично завтра прибудет работу проконтролировать. Она, оказывается, у дяди в помощниках ходила и мужиков плотницких всех выстраивала, они у неё по струнке ходили.

Ударили по рукам, и пошли мы, наконец-то, крупой да хлебами закупаться. Соли еще мешок взяли. Забросили остатки ткани да продукты в Крякву и потопали до дому. Только орков Ляшка на мясо еще бегающее охотиться в ближние леса отправил.

Когда зелень наша скрылась, он уже со мной рядом попрыгал по-простому, по-фамильярному, а то впереди всех важничал.

—Ляш, слушай, как думаешь? Замутить нам с постоялым двором или не стоит?—поинтересовалась я у фамильяра.

Лягух резво оглянулся по сторонам и, поняв, что народу нет рядом, кто такое прозвище слышит, успокоился и начал меня учить жизни.

— С ума сошла, Анжейка! Конечно, мутить. И бистром, и двором, и травами зарабатывать надобно будет. Мне кольчугу какую-никакую покупать надо? Надо. Орки тоже в кожаной одежде бегают, с топорами. Никакой защиты у них. Вон на Крякву дверь бронированную противоударную ставить нужно?

—Зачем? – удивилась я.

— А вдруг в Чернозонье нас штурмом местная живность захочет взять, а мы в избушку набьёмся и о помощи кричать будем.

Ну да, с нашим отрядом только на громкие голоса надеяться и придется.

— Тогда, — говорю, еще и решётки на окна нужны.

Ляшка задумался, на мгновение, потом возразил:

—Не решетки, ставни тоже усиленные с бойницами узкими, чтобы кричать через них.

Топаем мы, а мужики встречные, братья теперешние наши, стражи, на месте застывают, глаза трут, на шевроны наши глядючи. В первый раз таких соратников видят.

Пришли мы домой. Кряква так уселась, чтоб всем встречным знак ее магический военный виден был, тоже красуется. А я достала уже начинающее подпорчиваться оставшееся мясо косули , нарезала мясо ломтями, солью да травой пряной подсушенной проложила. Яму вырыла поглубже. Лопухами выложила, мясо все сложила мариноваться, досками закрыла, и готово. К вечеру коптить можно начинать.

Костер запалила. Кашу с мясом готовиться поставила, а то придут добытчики наши, глазками голодными хлопать начнут. Полезла ткань купленную осматривать. Развернула на земле то, что на матрас да подушку шить. Достала ножницы свои устрашающие, поклацала— Ляшку потролила, так чтобы помнил и не зарывался если что, и отрезала кусок. Лягуха с Пятнахой отправила траву на сено рвать. Они аккуратно таскали и раскладывали её на отрезе – сушиться.

А у меня маленький кусочек полотна остался еще. Отрезала ленточку узкую—Лягнару косу заплетать.

Подумала, подумала, для чего приспособить, вспомнила про случай на рынке. Да, надо аптечку с собой приготовить. Мха насушить вместо ваты. Бинтов из бязи сейчас нарежу. Все равно уже без пододеяльника осталась. И травы мои подсушенные, те, на какие Пятнашка указывал, надо тоже разложить по мешочкам с завязками, кои сшить требуется. Почему я не в многорукую богиню воплотилась?

Пока все приготовила, мальчики вернулись—огроменную тушу кабанихи припёрли .

С парнями мы отобедали. Сидим, чай пьем.

—Лягнар, хочу под твоим чутким руководством два дела сделать. Во-первых, нам за домом, где ручей с гор стекает, вырыть рядом купальню со ступеньками, чтоб мне вот так было (и показала себе по горло). Метра два на два. А во-вторых, —туалет соорудить. Посмотри у меня в памяти и командуй четверкой, а одного я в кухню разбирать завалы заберу.

Сейчас часок поотдыхайте, я хочу семена, что мы тогда в погребке нашли, высадить, да огородиком чуть позаниматься. Огурцы засолить опять же.

Достала я туески. Угольком цифры надписала. Пять их было. Горшков еще хватало. Поставила в рядок, чтобы не запутаться “ху из ху” и посадила. Водичкой полила теплой. Я ведро каждое утро наполняю, чтобы не холодной заливать росточки.

Потом задумчиво оглядела розу с огурцами, лучок с укропкой. Все у меня заколосились, прямо душа радуется.

Огурчиков мне выделили много — пора бочку под засолку купить. И вообще столько покупать придется, впору списки составлять.

Час вроде прошел. Только сейчас до меня дошло, что живу я в этом мире в безвременье. Хочу часы! С боем. Интересно, есть здесь такие.

—Пятнаш! —умертвие, как всегда валялось среди цветочков и играло с бабочками.

Я решила поинтересоваться о часах именно у него, рассудив, что зеленые дети степей скорее всего живут по солнцу.

Дохлый котик, подставив когтистую лапу бабочке для присеста, скосил на меня красные глаза.

—У тебя хозяин как за временем следил?

—По артефакту временному. Диск небольшой с яблоко, посередине типа камня магического. Вокруг него цифры в зависимости от времени загораются. Есть и большие, говорят, но они у аристократов только.

Хочу! И звуковые. Чтобы как пушка в полдень на Петропавловке стреляла.

Но пока вместо нее я буду.

—Рота, подъем! —заорала я зычным командным голосом — на хозяйственные работы разошлись!

Ляшка хотел было поныть, но морду решил не терять, разбил мальчишек на двойки и отправился руководить процессом рытья ям.

А мы с Айшей открыли остатки окон и стали разбирать кучу-малу в кухонной зоне. Двигались мы к печке. Мне же скоро хлеба запекать для посетителей.

Доски все и остатки потолка орк выкидывал наружу, но если попадалось что-то нужное, звал меня.

Конечно, от глиняных мисок да кувшинов остались только дырявые, да черепки, но мы стали счастливыми обладателями двух конкретно помятых ведер, трех котелков, причем разных размеров. Сотейник гигантский нашелся. А это вообще прекрасно—тушить в нем прямо загляденье. Вилки, ножи нашлись, а ложками все деревянными ели, поэтому с ними был полный швах. И к моей радости стол хоть и валялся кверху ногами, был целым и такого размера — неубиваемый. Айша даже поднять его один не смог –ребят пришлось звать.

Что меня порадовало, так это то, что на кухне пол не сильно прогнил. Только у входа самого. Я попрыгала. Снизу донёсся глухой стук.

– Дорогой мой Айша, – посмотрела я на удивленного моими подпрыгиваниями орка, – сдается мне, внизу погреб имеется.

И мы с ещё большим рвением стали освобождать пол от хлама.

Так и есть, в самом углу виднелась квадратная крышка с ручкой. Я сходила за свечкой, пометив себе в памяти, что их тоже надо прикупить. Орк откинул дверцу, и на нас дыхнуло прохладой и темнотой.

Зажгла свечку и вниз полезла. Длинное помещение терялось в темноте. Здесь полки были целые, только несколько корзин с содержимым сгнило. Огонёк свечи подергался, наклоняясь в одну и ту же сторону. Не поняла? Здесь приток свежего воздуха есть? Но откуда? И я пошла вперед, выставив руку с беснующимся горящим фитилем. Прошла я метров десять, когда уткнулась в полуобвалившийся проход. Подошла ближе, посветила туда. Это в самом деле был подземный ход. Только куда он вел?

Сзади послышались тяжелые шаги. Сгорбившись в три погибели, ко мне пробирался Айша. Заглянул за моим плечом в темноту, подумал немного, потом сказал:

– По направлению, хозяйка, он точно в Чернозонье ведет. Только зачем туда под землей лезть, а не по солнышку?

На этот вопрос ответа у меня не было. Ладно, будем решать вопросы по мере их возникновения, и об этом я подумаю завтра. А сейчас надо готовиться к посетителям.

Из печи золу выгребла.

Айша притащил мне воды, и я стала отмывать кухонную зону. Понимала, что завтра плотники здесь все затопчут, но хоть сейчас чтоб получше было. Пол отмыла, стол отмыла. Красота!

Мне ещё, как попаданке-прогрессорке надо водопровод сюда провести. И к туалету тоже, кстати. Биде организую. Это вообще раз плюнуть. Для кухни: Растение типа бамбука найти, Состыковать и пущая льется себе в таз с дырками, а снизу опять же трубу вывести. Тогда рядом надо огород посадить, с картофанкой той же, и сделать капельную систему полива.

У меня на даче она имелась. Я же за прогрессом всегда следила, журналы умные почитывала, фильмы научные смотрела. А честно, один пациент всучил, когда выписался. Причем, зараза, в два раза больше денег взял, ирод. Я потом случайно узнала. Ну, думаю, попади ты снова к нам — скажу тебе самую большую клизму делать, а туалет на ключ, закрою.

Теперь печку пора топить. Айше поручила, пока сбегаю гляну что работники нарыли.

Купальню ладно — там на камень снизу наткнулись, то что надо получилось. Камнем плоским обложить по бокам — сказка получится, только вода холодная, но мы быстренько: залез-вылез. Только отверстие сбоку надо пробить в скале в ту сторону куда ручеек утекает, и будет у нас естественный слив, заткнутый деревянной пробкой.

Но вот выгребная яма у нас организовалась такой глубины, что Дайша вылезти сам не мог оттуда. Увлекся парень, пока Ляшка купальню проэктировал. Пришлось Вайше и Байше Гайшу за ноги брать и в колодец отпускать. Тот за руки Дайшу схватил так и вытянули. Правда, дурень зеленый лопату там оставил и им пришлось таким же макаром инструмент оттуда вызволять. Завтра плотников попрошу сотворить нам домик для раздумий, но побольше и устойчивей, с учётом здоровых орочьих поп и отдельным отверстием для биде.

Вернулась на кухню. Огонь весело горел, пол от чистоты бликовал, как у меня в той жизни. Достала я свой огромный нож, стала верхушки хлебов срезать аккуратно, да мякиш в кастрюлю вытаскивать. Он у меня тоже в дело пойдёт, с мясом. Ой, кстати, и про него.

— Ля…— я запнулась. —Лягнар, дело есть, загляни на минутку, —заорала, повернувшись к проему окна.

Припрыгал, гордый своим руководством, фамильяр и вопросительно глянул на меня снизу.

—Посмотри у меня в памяти, как треногу для копчения мяса делать. Пусть мальчишки умоются и кабаниху разделают.

Треногу установили над углями, достали из ямы замаринованное мясо, дали стечь соку и возложили на проволоку, играющую роль решетки. Какие ароматы пошли! Ляшка, отвечающий за копчение, на слюну изошёлся, но героически не сожрал ни кусочка, чем ещё больше поднялся на иерархической лестнице орков.

А я заложила хлеба оставшейся с обеда кашей с мясом, зелени туда покрошила, масла от семечек чуть добавила и в печь на лопате, прежде золой отмытой с особым рвением, друг на дружку. Битком забила. Сверху на печь кастрюлю со смородиновым листом и сахаром.

Через минут двадцать стала доставать ароматно пышущие хлеба с хрустящей корочкой.

Айша сбил из кусков досок деревянный поднос. Постелили кусок моей бязи вместо полотенца. Ааа, я же их тоже купить забыла. Загрузил на поднос хлеба и вынес на улицу. Я следом.

А там уже очередь стоит, животами гудят. Разобрали вмиг, еще между собой на четыре части делили, чтоб по-честному. Мальчишкам за Лягнаром я из мякиша с мясом копченым блюдо приготовила. Получилось много его, так жаждущие за оградой тоже разобрали. Потом сели чаек попивать под закатным небом.

Смотрим, а вокруг уже несколько отрядов на привал стали. Палатки разбивают, костры зажигают.Мы пьем, а вокруг шепотки:

—Ну что, когда он начнет?

—Да кто же его знает, видишь, чай пьёт.

Ляшка гордый сидит, паузу, значит, держит.

Тут народ погранцовый не выдержал – делегацию отправил.

— Не соблаговолит ли уважаемый белый брат страж дальше про викингов рассказывать, а еще лучше, если вначале начнет. А то народа тута много нового пришло. В надежде, значить. Уважь, общество просит.

Ляшку два раза просить не надо. Стол мы протёрли, он на него залез и давай про народ северный свирепый истории баять.

А я посуду помыла. Сижу, мясо копчу. Пятнашка с одного бока прилёг, ему за ушком чешу, сама лягуха слушаю. Вот вроде смотрела сериал, но так он артистично пересказывает – заслушиваешься.

Закончили, когда Лягнар похрипывать стал. Устал, бедный. Народ поблагодарил, потом ещё долго фильму обсуждал — спать мне мешал.

Проснулась я на рассвете, и растолкала своих.

— Нам же сегодня на охоту за травами магическими. Только не получилось у нас с утра пойти.