Глава 10

Пока печь затопила, пока завтрак готовила, народ заоградный, поутру не ушедший, тоже начал носами водить, намекать. Пришлось и на них кашу варить, мясные полоски поджаривать. Своим наложила и не своим.

Чай пить сели и гостей позвали бесплатно. Про Чернозонье-то тоже поспрашивать надо.

Наших человеческих мужиков было пятеро. Шевроны уже как года три приобрели. За артефактами неглубоко ходили, но это предзонье по мере возможности изучили, хотя:

— Ты, Анжея, даже вроде десять раз одно место пройдешь— тихенько будет, а на одиннадцатый вляпаться можешь по горло. Поэтому ходить надо группой, раз, второе — смотри по сторонам, под ноги и наверх. Камней с собой наберите маленьких и кидайте, если сомнения будут.

И растения есть плотоядные, и зверушки, естественно, птицы там всякие хищные. Это мы только про живых говорим, а если про неживых начать — до заката будем тебя просвещать. Магического там до дури.

Каменья только одни чего стоят болотные. Цвет у них специфический — зеленый с металлическим отливом — только это и спасает не вляпаться. А животины какие или птицы сядут на них среди лужи большой , и сразу гоп — и провалились на треть. А потом медленно их туда и засасывает. Криком кричат. Даже на что мы народ бывалый , а жаль и этих тварей в ловушку пойманных. Убиваем — чтоб не мучились.

Волосы у меня, скажу, дыбом поднялись, слушая всё. Вот дура —кинулась в воду, не зная броду. Понятно теперь, что там торговец шевронами про естественный отбор бурчал. Это чтобы такие, как я, идиотки себе подобных не рожали. Может, ну это Чернозонье, на бистро денежку зарабатывать буду. Раздумала я в места эти опасные соваться. На Ляшку кошусь, смотрю, он тоже того, оторопел, значит.

Артефакты, конечно, это хорошо, и много всяких — весь набор, но пока найдешь их— поседеешь. Хотя не спорю, очень многие мне даже здесь пригодились. И обогревательные, и охладительные есть, облегчающие и утяжеляющие. Вторые, оказывается, при нападении чудищ защищают. Кинут таким в зверюгу, а та веса прибавляет раз в десять минут на пять минимум, в зависимости от размера артефакта. Чудище по земле распластается, и руби его тогда.

Лечащие и калечащие.Даже осветительные есть. Тут я вздохнула, вспомнив про свечки. Они, кстати, в цветах созревают, только цветочки током бьют не хуже испорченного фена. Может, и не убьют, но в нокаут отправят, а тут насекомые прибегут, те, что с цветами этими в симбиозе живут. Сожрут бессознательного, а косточки под корни в виде подкормки закопают.

Даже орки мои друг к дружке прижались. Слышали, видимо, от дядьев и братьев только победные рассказы, а про пугалки не особо. Я головой покачала — пронесло мальчишек по краю в тот раз, как они в Чернозонье в первый и единственный раз сходили.

Хотя стражи сказали, что кому-то и везет. Некоторые по году как у себя по двору гуляют и по мелочи только с кем сталкиваются. Посоветовали мне крепко подумать, и если всё-таки соберусь — то далеко не заходить от ущелья. За травой среди стражей мало кто специально ходит, точнее, набирают, если встретят, либо чтоб с пустыми руками не возвращаться.

Но я всё, расхотела туда идти. Жизнь новую не купишь. Бистро развивать будем. Правда, надоело мне, конечно, в промышленных масштабах готовить, но что поделать.

— Отбой, — командую своим, — отменяется поход наш.

Смотрю, Ляшка тишком в сторону выдохнул, да орчата пот со лба холодный стерли. Одному Пятнашке всё нипочём, валяется себе на лужайке, красными глазками сверкает, да с бабочками играет. Умертвие, что с него взять.

Посчитала наличность, что заработали. Не плохо, но всё обратно надо в продукты вкладывать. Отправить надо Ляшку с орками к тёте Саре со списком, что покупать надо: овощи, крупы и прочие виды. А что с молочкой? Я как ни старалась, не могла коров припомнить? Водятся в этом мире такие?

— Пятнаааш.

Котик повернул ко мне мордочку:

— Ась?

— У вас молоко кто даёт?

— В каком смысле?

— Коровы, козы есть?

— Коровы у нас шибко злые, поэтому держат только быков — поля пахать. А козы молочко дают. Вкусности из него делают: сыры, маслице, сметанку. Ой, как по жизни любил я её,— облизнулся почивший кот и зажмурил мечтательно глазки свои красные.

Сыр, сметана — это замечательно. Меню наше бистрошное разнообразить надо. Хотя, а надо ли? Судя по всему, народ тут только в большой компании и хорошо укомплектованный зарабатывать может. А все остальные так—для поддержания штанов. Поэтому надо дёшево и сердито. Постоялый двор денежку принесёт, но тоже небольшую. Как бедной маркизе в бегах выживать? Что же делать?

А тоже, о чём в нашем мире задумывалась — надо мне замуж пристраиваться в богатые руки принца, только на белом коне, а не на мерседесе. С этой мыслью настроение у меня поднялось. Ну а чем я не жена? Красивая, кушать хорошо готовлю, хозяйственная, — продолжала я себя нахваливать. Магия у меня, правда, убогая, но я теперь ни-ни. Горит себе красная аура, да хоть заполыхайся. Я — кремень, даже не дёрнусь в её сторону. Хватит — наисправлялась.

Вон симпатичный граф, который Ворон, ходит с такой, а я даже в его сторону не смотрю. Главное, что интересно, он мне здесь единственный на белом коне встретился. Может, это намёк судьбы? Потом сама себя осекла. Анжейка, какой граф? Ты теперь из служивого рода. Про титул маркизы забудь, её приказано найти и удавить. Ищи лавочника и кольцо требуй. Блин! Вспомнила я. Какое кольцо? Вот я на голову совсем слаба стала. Я же помолвлена, не с маркизом, не с графушкой, а с неведомой зверушкой. Мужчина тот, конечно, не зверушка, но неведомый — это факт.

Ох, жизнь моя тяжёлая— всё самой, всё самой. Ну, хоть с дури в это Чернозонье не потащилась.

Посуду мою, сама вздыхаю. Слышу топот конский, да телеги скрипят. И около моего двора остановились.

Мадемуазель Вальша с бригадой приехала. Причем смотрю, штаны на ней мужские, а сверху юбка спереди завязывается. Шагать легко можно, даже лазить, а попой не крутишь — все приличия соблюдены. Ну, я такую тоже захотела. Мне же еще картофанку сажать.

Обрадовалась я Брошкиной, как родной, побежала хозяйство показывать. И взмолилась во весь голос: не крышу хочу с полом первыми , а сортир поставить, да из щитов сарайчик над купальней сколотить. Заодно тихо на ушко спросила, что здесь вместо туалетной бумаги используют?

Оказалось, листья подтирушки для этой цели выращивают и высушивают. Ох, я обрадовалась, и это в вишлист записала себе.

Про гардеробчик её тоже разузнала. Всё спросила, что хотела, и только решила пойти картофанку к обеду чистить, смотрю, опять ко мне гости. Мужик какой-то на лошаденке подъехал ко двору. Сухенький такой, седенький, с толстой сумкой на плече.

— Вы, — кричит из-за изгороди, — хозяйка этого постоялого двора?

Смотрю на него, чувствую, что не к добру он вопросы эти невежливые задает. Может,— думаю, — не признаваться? А как? Весь народ вокруг уже поддакивать стал. Она это, дескать.

Деваться некуда, во двор зову его к столу. Он зашёл, носом канцелярским поводил и бумагу на имущество наследное потребовал. Сбегала я в дом — приволокла. Он документ мой магический только на зуб не попробовал. Минут пятнадцать рассматривал каждую буковку. Даже понюхал зачем-то. Потом вернул мне свиток и говорит:

—Прибыл я из здешней управы имущество за вами закрепить, вот сюда пальчик приложить извольте.

И достает свой документ. Я не глупая — прочитала всё, даже что мелкими буквами написано. Но там было всё честь по чести: имущество от такого-то года постройки переходит в собственность к Анжее Дрофф. Поставила я свой отпечаток. А дядька этот свиток в сумку, и новый вытаскивает и мне суёт.

Я как прочитала, и села тут же на лавку. В жар бросило. Ляшка припрыгал, на меня смотрит. Я ему телепатически и прочитала, и руками развожу. Выбора у нас нет. Он аж глаза закатил. Потом откатил , вздохнул и буркнул:

— Пойду оркам скажу собираться.

Пнул по пути Пятнашку:

— Вставай, ботаник, служебной собакой пора становиться.

А пришлый с улыбочкой канцелярской интересуется:

— Сможете за месяц налоговую задолженность за столько лет погасить?

Я ему:

— Будем стараться, ваше высокоблагородие.

А что я ему сказать могу? У меня нет толстого кошелька , где триста золотых лежат. Вон даже за мою голову только двадцать сулят. А коли за месяц не отдам, ждёт меня дорога дальняя да яма долговая, зинданом величаемая, из которой мне вовек не выйти. Поэтому собирайся, Анжейка, в Чернозонье, хочешь не хочешь, а идти надо.

Попрощалась я с дядькой. Прошла мимо мадемуазели, любопытствующей. Рассказала всё по правде. Пусть сама решает.

Думаю — заберет свою бригаду да уедет, а она постояла, постояла, меня задумчиво оглядела, решила что-то для себя и побежала плотниками своими руководить.

А я тормозки нам собирать. В кастрюлю воду питьевую налила, крышку крепко-накрепко привязала, чтобы не разлилась, и в Крякву пристроила. Про воду я не удосужилась спросить: можно ли там пить из ручьев, а-то вдруг козлёнушкой станешь... Горе-туристка.

Сумку свою медицинскую нацепила. Своих к походу дальнему подготовившихся оглядела:

—Ну что, други мои верные, братья стражи, готовы на охрану рубежей королевства выступать да травку магическую с артефактами заодно для зарабатывания искать?

—Усегда готовы, — хором отвечает братство.

— Ну, таки пойдём тогда, — махнула я им рукой и пошла по дороге в Чернозонье широкими шагами.За мной Ляшка прыгает, за ним орки по двое выстроились с Пятнашкой, и замыкает строй Кряква, с огурцами на перевес.

Про камни вспомнила, Ляшку старшим поставила по сбору наших обнаружителей ловушек.

В голове знания с рынка прокручиваю про травы.

Есть лечебные, силы придающие, а есть ядовитые. Как сказала торговка — каждой твари по паре. Есть от поноса, похожая — от запора. С фиолетовым отливом— кровоостанавливающая — много денег стоит, а такая же с красной каёмочкой — разжижающая.

У женщин на рынке глаз наметан, это главное — мне не использовать по назначению. Одну четко запомнила, кровоостанавливающую. У меня даже от нее листочек засушенный хранится для Пятнашки, чтобы понюхать.

Шагаю, в мыслях своих, глядь, а навстречу граф этот на белом коне с отрядом скачет. Остановился, нас увидевши. Равнение налево взял. На шевроны наши смотрит, глаза трёт. Смотрю, заразная штука оказывается это глазатерательство. Весь отряд его протиркой занялся.

Ну, я по старой доброй традиции и подмигнула ему, только видно грустно вышло, без задора. Потому как он сощурился и взглядом озабоченным на меня смотрел, видимо, почуял, что погибну я скоро во цвете лет, только успев чуток пожить в этом мире.

Ляшка, почуяв мое настроение, носом хлюпнул, но тихонько, чтобы орки не услышали. Репутация — дело такое: наращиваешь годами, а потерять вмиг можешь.

— Лягнар, — спрашиваю строго, притормозив, — набрали ли наши рядовые камней?

— Так точно,— отвечает.— Много. В Крякву сложили.

— Молодец,— говорю, хвалю за службу, — потом тихонечко: — Ляшенька, страшно мне аж жуть.

А он мне также отвечает:

— А мне как, коли не орки сзади, я б тебя бежать уговорил куда глаза глядят.

— Ага, убежишь теперь, — хмыкнула я грустно,— это от короля можно, а от налоговой вряд ли.

Граф Ворон.

Нет, с таким я раньше не сталкивался, как и весь мой отряд. Когда невеста моя странная мимо нас прошагала со своей свитой, и никуда- нибудь, а в сторону Чернозонья, и ни с чем-нибудь, а с шевронами стражей, дар речи пропал у всех. Ну не пойдут же они вглубь?

Возвращаемся мы в Гранец после двухдневного рейда. Набрали огоньков, успешно сходили. Ехали весело, шутили, анекдоты травили, а тут встретили ее со своими. Замолчали мои, в тишине до бывшего постоялого двора доехали, а там жизнь кипит. Крышу кроют, окна вставляют. Народ наш погранцовый толпится , обсуждают что-то.

Подъехали. И рассказали нам в красках про наследницу, на которую такой долг повесили, что даже мне с моими крупными доходами за год не расплатиться с фискальными органами.

Фига опять на ухо шепчет:

— Слышь, сиятельство, освобождайся ты от этой невесты, а то с ней в яму сядешь. Мы тебя, конечно, выкупим, но лучше без этого.

Я только головой покачал. Сам понимаю, но ничего не предпринимаю. Почему, спрашивается? К Ангелине же заезжал перед походом, рассказал про недоразумение, обещал разобраться по-быстрому, чтобы на ней, на любви моей единственной, жениться. А сам как в истукана превращаюсь и ничего не предпринимаю, когда фигурку тонкую нечисти моей болотной, вижу.

Слышу, ребята обсуждают Анжею эту. Все таки за пределы ущелья намылилась. Что точно сгинет, неопытная ведь совсем. Жалеть начали, вспомнили, как она гнома на рынке спасала. Да и говорят вокруг, что готовит вкусно и три шкуры за еду не сдирает. И раненных приютила. Растерялись все, когда она со своими пулей собралась, да ушли в Чернозонье.

Посмотрел я на своих отрядных долгим взглядом, ничего не сказал, но повернулись все как один, и поскакали мы, невесту мою непутевую спасать. Но только не успели, примчались к выходу из ущелья, а их и след простыл. В какую сторону двинулись?

Вдруг шум впереди за леском. Крики. Мы туда во всю прыть. Благо местность ровная, а то коням ноги бы повредили. А там с десяток орков с слепошарами рубятся. Вылезло их штук пятнадцать из под земли. Окружили погранцов, пасти раскрыли , щупальца с крючками из глотки выпустили и подбираются. Да здоровые такие—с человека вымахали.

Мы к ним. Помогать отбиться. У этих тварей слабое место по бокам рядом с передними лапами. Только там можно до внутренностей достучаться. Остальное тело щитками костяными прикрыто. Слепошары нас услышали—на задние лапы встали давай лапами с когтями размером с кинжал размахивать. Пришлось повозится с ними.

Ох не к добру их появление здесь. Видимо в самом деле земля подрагивать стала и их гнать наружу. Быть волне скоро!

Но пока разобрались с тварями, времени прошло много, да орки полуживые. Пришлось до города им помочь добраться. Раненных их на коней посадили. Сами пешком. Где невеста моя, Анжея эта? Завтра с утреца съезжу на постоялый двор, узнаю.

Анжи.

Вот и конец ущелья. Постояли мы, чудовищ глазами повыискивали— вроде тихо, и решили пойти направо, по окраине хребта. Мужики, консультанты сегодняшние, рассказывали, что если пройти до нависшей скалы, от нее через поле потом на холм взобраться, то можно там травок разных пособирать.

Пошли уже кучно , камешки в руках держим, чтоб если что кидать. Идем как будто по нормальному месту. Птички поют, цветочки пахнут, бабочки опять же летают. Побольше правда, раз в десять наших , но это даже красивее.

Подуспокоились, чуть повеселели, час прошел— никто на нас не нападает. Мы Пятнашку вперёд выставили, след брать заставили.

Смотрю, мальчики мои оживились, обсуждать местность начали, пока птичка какая-то мелкая, с голубя, на кустик решила усесться, ягодок черных покушать. Ягодки эти глазками оказались, а веточки щупальцами. Хвать они бедного голубя в обнимку и душить, а он как загорелся ярким пламенем. Феникс, мать его. Щупальца его бросать, а он в серединке завяз, только перестал полыхать, его опять в качестве закуски на стол потянули.

Постояли минут пять поглазели на эти единоборства, потом Айша завопил. Дерево невысокое совсем лиану пустило, пока мы рот открыли, и его схватило. Порубили, конечно, захватчика они топорами, но решили теперь осторожнее идти и особо не останавливаться. Дошли мы до этой навесной скалы. Пятнашка какие-то травы нашел, какие сам не понял, но нужные. Сорвали мы их, в сумку сложили. Дальше идём.

Глупость, конечно, что мы одни пошли, надо было прибиться поначалу к какому-нибудь отряду, чтоб показали рассказали, растолковали, но поздно уже—попёрлись.

Вот и поле перед нами. Травы по колено. Стоим, боязно как то ступать по этому морю зеленому. Ляшку с Пятнашкой заставила на крыльцо Кряквы залезть. Мелкие совсем, трава с головой их скроет, а я с орками пешком пошла. Камни вперед кидаю. Идем потихоньку. Вроде нормально, потом камень чпок, и всосало . Мы это место по широкой дуге обошли.

Пошли дальше. Ляшка тут сверху заорал:

— Анжейка, стой, там плешь зелёная.

Я аккуратно траву задвинула, а там камень болотного цвета с металлическим оттенком.

—Здравствуйте, — говорю.

Это тот самый, в который добыча проваливается и выскочить не может. Так зигзагом мы и продвигались к нашей цели. Пятнашка воздух понюхал:

—Чую, — глубокомысленно изрекло умертвие, — целебными травами запахло.

А мы ему:

— Сейчас, Пятнашка, пройдем эту траву гадскую, к холму подойдем и спустим тебя.

Добрались. Здесь уже стало на траву газонную похоже, в которой показались разноцветные растения. Кот спрыгнул, взял командование на себя, а я попой кверху собираю. Нарвала я ту самую кровоостанавливающую. После гнома покоцанного, думаю, самая полезная травка. Сложила её особо аккуратно. Листик к листику. Девять нашли. Обрадовалась я — вот он реальный заработок. Орки пару раз хомяков каких-то саблезубых пуганули. Даже Пятнашка испугался их зубов. Ляшка от змеюки с бицепс мужика толщиной еле отпрыгнул. Реакция спасла. Тоже мальчишки топорами её порубили.

В пару мест крутовато было, пришлось мне с орками Крякву наверх подпихивать, а то забраться не могла.

А потом в наклонку на холм поднялась и кое-как разогнулась. Не мудрено, часа полтора нагнувшись была. Смотрю на горы, за которыми королевство наше — красота. Стоят величественные с шапками белыми. Развернулась медленно—тоже ничего. И леса, и озера как на ладони. А это что такое? В груди у меня заныло и потянуло в ту сторону со всей своей магической дури исправителя.

Далеко-далеко, практически на самом горизонте, как над закатным солнцем, полыхали над чем-то огромным несколько красных аур.