Глава 9

Веселье шло полным ходом. Помимо вкусной домашней еды и танцев деревенские устроили соревнования на меткость, силу и прочее. Конечно, среди мужчин – женщинам досталась почетная обязанность вручать символический приз победителю и активно подбадривать участников. Мальтек утащил Эргеда за собой, воин особо и не сопротивлялся, с удовольствием присоединившись к остальным. Кто дальше метнет камень, кто ловчее набросит на шест петлю, кто быстрее пройдет полосу препятствий… В общем, очень скоро Ула поддалась громким возгласам и атмосфере азарта, царившей на поляне, и вместе со всеми с воодушевлением кричала, следя за Эргедом, и даже подпрыгивала в нетерпении.

Несмотря на высокий статус гостя, поддаваться ему и оскорблять таким образом никто из жителей не собирался. Все проходило честно, как и полагается. В нескольких состязаниях Эргед выиграл, и под всеобщие поздравления и веселый смех Ула преподносила ему выпеченные в форме зверей пироги. Потом они отошли к столам немного передохнуть и хлебнуть горячего пряного меда на травах, отведать разнообразных яств. Ну а когда заиграли музыканты, Ула посмотрела на Эргеда, их взгляды встретились, и ее отчего-то бросило в жар. Нет, вообще-то в той, прошлой жизни она с удовольствием участвовала в праздниках, проходивших в пограничной крепости. И танцевать тоже любила. Да и сейчас, изредка попадая на деревенские посиделки, веселилась, но только в общих хороводах, не так, чтобы с кем-то.

Эргед вдруг усмехнулся, его необычные янтарные глаза блеснули как-то по-особому, и он молча протянул руку. Ула как зачарованная шагнула к нему, ухватившись за ладонь, и вмиг оказалась крепко прижата к сильному телу. Громкий заводной ритм подхватил, закружил, волнение и странное предвкушение взбурлили в крови.

Пара влилась в круг танцующих. Места хватало всем, никто не сталкивался и не отдавливал ноги. К удивлению Улы, двигался Эргед очень неплохо для такого рослого воина. От бесшабашности и какой-то хмельной свободы в груди становилось непривычно гулко, сердце то стучало, как сумасшедшее, то тяжело бухало, как кузнечный молот. Она словно проснулась от долгой спячки, будто до сих пор пребывала в каком-то сером тумане, отделявшем ее от остальных жителей. Эмоции пьянили, свежие, пряные, искристые, прокатывались по телу волнами колких мурашек и оседали на языке вкусом меда и лесных трав.

Теплые ладони, прикосновения которых ощущались через два слоя ткани, от пристального взгляда сладко екало в животе, и звуки веселья вокруг постепенно отступали, словно оставляя их наедине. Ула не знала, сколько они провели на поляне, просто в какой-то момент поняла, что в горле пересохло и ноги слегка гудят после непривычной нагрузки. Эргед каким-то образом догадался и вывел ее из круга танцующих, при этом его ладонь уверенно лежала на талии Улы, и… девушка не протестовала. Прохладный ягодный морс отлично утолил жажду, и стражнице вдруг захотелось немного побыть в тишине, передохнуть от суеты и множества людей. Все же непривычна ей такая обстановка.

– Я к реке прогуляюсь, – негромко сказала она, поставив пустую кружку на стол.

– Отличная идея. – Эргед, окинув пристальным взглядом стол, взял опустевшее блюдо, невозмутимо сложил на него куски пирогов с разной начинкой, ломти подкопченного мяса и козьего сыра. – Там не так шумно, а спать еще не хочется. Держи. – И протянул слегка опешившей от такой решительности Уле кувшин с морсом. – Идем.

Стражница хмыкнула, мимолетное желание осадить гончего, настояв, что хочет одна прогуляться, прошло. На самом деле компания Эргеда не такая уж плохая, он умел быть ненавязчивым, это Ула успела оценить в путешествии. Они отошли от поляны, за границу круга из света, звуки музыки стали приглушенными, но усилился шум воды на перекатах. Они остановились, Эргед поставил блюдо на траву, пристроил рядом кувшин, забрав его у стражницы. Взял ее за руку и молча потянул к себе. Ула не сопротивлялась, даже когда Эргед устроился под деревом и уверенно усадил ее к себе на колени, обняв за талию.

Всего на мгновение сердце девушки подскочило к горлу, она напряглась от неожиданности, но потом мысленно махнула рукой и прислонилась к широкой груди. Как же давно она не позволяла себе просто делать то, что хочется!

– Когда я на границе служила, мы регулярно устраивали какие-то праздники, – задумчиво произнесла она, стащив с блюда кусок пирога с сыром и зеленью. – Особенно когда с патрулирования возвращались. Всем хотелось отдохнуть, отвлечься от суровых будней.

– Хорошее дело, – Эргед одобрительно кивнул и тоже потянулся к блюду. – У нас в деревнях вокруг заставы тоже все время что-то происходило, да и просто так любили расслабиться, ты права.

Они помолчали, утоляя голод, после чего Ула с легким вздохом снова прислонилась к груди Эргеда, слушая, как размеренно и сильно бьется его сердце.

– Ты думал, чем займешься потом, когда твоя служба закончится? – вдруг спросила она, словно в рассеянности обводя пальцем вышивку на его рубахе.

– Конечно. – Эргед мягко сжал ее ладошку, прижал к груди неожиданно нежным жестом и тихонько погладил. – Дом хочу где-нибудь в тихом месте, чтобы обязательно речка вот так же рядом текла. Живность завести, парочку коров. В лесу охотиться. – Гончий коротко вздохнул. – Еще по деревням попутешествовать, пособирать обычаи, легенды, может, книгу написать да князю в библиотеку отправить. – Эргед усмехнулся.

– А… семья? – спросила Ула тихо-тихо, с запинкой, отчего-то разволновавшись. – Или один будешь жить?

Воин помолчал, глядя на светлую макушку.

– Семья, конечно, важно, – заговорил он, тщательно подбирая слова. – Только хочется найти кого-то, с кем уютно и легко. Кто не будет искать выгоды или требовать того, что я не смогу дать.

«Или уже нашел…» – мелькнула мысль где-то на самой границе его сознания.

– Хорошее желание, – пробормотала стражница, и Эргед отчетливо услышал в ее голосе тоскливые нотки.

Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, прислонившись затылком к шершавому стволу.

– У меня была невеста, – тихо произнес Эргед и ощутил, как напряглось под его руками тело Улы. – Несколько лет назад, когда я только пришел на заставу. Хорошая девушка из соседней деревни, мы на празднике познакомились. Только… – он запнулся и едва заметно поморщился, но продолжил: – Я уехал в рейд, меня недели две не было, а когда вернулся… – Снова пауза. Несмотря на прошедшее время, застарелая боль кольнула грудь. – Мой ищейка учуял на заставе сумеречного духа. Это была Эмила. Я вернулся слишком поздно, дух успел глубоко пустить в нее корни. И она просто не выдержала, когда я закончил… – глухо договорил Эргед и замолчал, вдруг ощутив, что после этой короткой исповеди внутри что-то отпустило, боль ушла, растворилась.

Ула медленно подняла голову, и их взгляды встретились.

– Ты ее любил? – негромко спросила стражница.

– Любил. – Он смотрел на ее лицо и понимал, что уже точно не сможет забыть его. Не сможет провести рядом несколько ночей и спокойно уехать на заставу, жить дальше той жизнью, как раньше. – Когда-то давно. Но она ушла, а я не держусь за воспоминания, – добавил тихо Эргед и мысленно махнул на все рукой.

Его пальцы легли на подбородок Улы, мягко удерживая, но готовые отпустить в любой момент, и воин, наклонившись, прижался к приоткрывшемуся от удивления рту девушки. Как хотел уже давно. Кажется, они оба не ожидали этого и на мгновение замерли, а потом Эргед продолжил. Осторожно, нежно, однако стражница вдруг подалась вперед, обняла его рукой за шею и ответила. Жарко, жадно, слегка ошеломив напором, но всего на миг. Воин стиснул стройное тело, шалея от острого запаха свежести, исходившего от Улы, от ощущения ее, такой мягкой и горячей, под руками. Инстинкты сорвались с цепи, затуманив голову, он словно провалился куда-то, где исчезли все мысли и остались одни желания. Ладони скользили по спине и плечам Улы, ее пальцы зарылись в его волосы, несильно дергая короткие пряди, она откровенно прижималась к Эргеду без всякого стыда.

Он так и не понял, как именно стражница оказалась сидящей верхом на его бедрах в совершенно бесстыдной позе. При этом его ладони уже уверенно скользнули под тонкий лен платья, поглаживая коленки и потихоньку пробираясь выше. А поцелуй все не прекращался, Ула покусывала его губы, игриво поглаживала языком, дразня и заигрывая, и Эргед никогда не думал, что всего лишь поцелуй может заставить его настолько потерять голову. Однако где-то на задворках сознания все же билась одинокая мысль, что жесткая трава и берег реки, куда любой может прийти, не очень хороший вариант…

Дыхание у них закончилось одновременно. Они медленно отстранились друг от друга, их одинаково ошалелые взгляды встретились. Оба тяжело, прерывисто дышали, Ула вцепилась в плечи Эргеда, как если бы они стояли и ее не держали ноги, рот приоткрылся, и она вдруг немного нервно облизнулась. От этого вроде бы простого жеста у гончего знакомо потяжелело в паху, и стало очень сложно заставить руки спокойно лежать на нежно бархатистой коже и не дать им двигаться выше.

– Знаешь, я три года не целовалась, – хрипловатым голосом произнесла Ула и весело хмыкнула. – Думала, уже забыла, как это вообще делается…

Эргед от неожиданности не сдержал смешка, вскоре захихикала и Ула, уткнувшись ему в грудь. Напряжение момента немного спало к некоторому облегчению воина, и он решил, что пора возвращаться от греха подальше. По крайней мере теперь он хотя бы знал, что тоже нравится стражнице. А там… Там видно будет, что и как. Поэтому, легко подхватив Улу на руки и опершись спиной о ствол, Эргед поднялся и аккуратно поставил девушку на землю. А потом они медленно, держась за руки, отправились обратно, обходя продолжавшееся на поляне веселье. Молчали, смакуя это ощущение, новое для обоих, когда от того, кто идет рядом, по коже волнами прокатываются щекотные мурашки. Когда хочется прижаться и не думать больше ни о чем, ни о прошлом, ни о будущем, а просто принимать то, что дает судьба.

Они зашли в деревню с боковой улочки, миновали темные силуэты домов. Шум веселья долетал приглушенно и не раздражал, а жители, судя по всему, и не собирались расходиться. Хотя, может, кто-то, как они, тоже тихонько ушел домой. Ула и Эргед добрались до жилища головы и поднялись по ступенькам. Хозяева еще не вернулись, но темнота не служила помехой, пусть обстановка и была незнакомой. Вдруг снова проснулось волнение, хотя оба старались сохранять невозмутимость. Гостевую-то им одну на двоих выделили…

Эргед молча посторонился, пропуская, и бесшумно прикрыл дверь. В комнате тускло горела лампа под стеклом, позволяя разглядеть с одной стороны кровать под лоскутным покрывалом, с другой – широкую лавку, накрытую стеганым одеялом. У окна – стол и два стула, у двери – добротный шкаф. В углу небольшая чугунная печка на выложенном камнями кругу, в которой таинственно мерцали угли. Конечно, духи-охранники не допустят пожара, поэтому можно без опаски так оставлять.

– Хорошо сегодня отдохнули, – негромко произнесла Ула, повернувшись к Эргеду спиной, и, прежде чем он что-то сказал, наклонилась и подхватила подол платья.

Воин резко выдохнул, застыв посреди комнаты. Стражница осталась в короткой, открывавшей коленки нижней сорочке из льна, тонкого, почти прозрачного, и манящий силуэт отчетливо вырисовывался в расплывчатых отсветах лампы, и выше сил Эргеда было сейчас хотя бы отвести взгляд. Тряхнув волосами и по-прежнему стоя спиной, Ула вынула заколки, оставила на столе и, шагнув к кровати, взялась за покрывало.

– Погасишь лампу? – попросила негромко, глянув на него из-под ресниц.

Эргед отмер, сглотнул вязкую слюну и, дав себе мысленного подзатыльника, прикрутил фитиль. Комната погрузилась в густой полумрак, только угли в печке слабо разгоняли темноту. Воин вернулся к лавке, молча стянул рубаху и штаны, оставшись в исподнем, и лег на лавку, накрытую тюфяком с душистым сеном. Закинув руки за голову, уставился в потолок, понимая, что сна ни в одном глазу, а он невольно прислушивается, пытаясь уловить тихое дыхание Улы. Она уже уснула? Или, как и он, просто лежит и… «Да иди уже к ней, дурак, – пришла ворчливая мысль духа-ищейки. – Ждет она тебя, глупого».

Гончий поджал губы и прикрыл глаза, сдерживая крепкое словцо. Всего мгновение колебался, хотя тело аж зудело от желания встать и подойти, отбросив последние сомнения. В крайнем случае получит по физиономии, невелика беда… Беззвучно выдохнув, Эргед откинул одеяло и поднялся, запретив себе думать и решать что-то. В два шага преодолел расстояние между лавкой и кроватью, сердце тяжело бухало, отдаваясь шумом в ушах, дыхание перехватило… Однако ничего ни сказать, ни сделать не успел: покрывало отлетело в сторону, и Ула, резко выпрямившись, обхватила его за плечи – выше дотянуться не смогла.

– Наконец-то… Иди уже сюда… – пробормотала с нетерпением и настойчиво потянула Эргеда к себе.

Против такого откровенного приглашения, не допускавшего иного толкования, ничего не поделаешь… Тем более это полностью совпадало с желаниями Эргеда. И с желаниями Улы, как он понял мгновением позже. Снова были жаркие поцелуи, объятия, нетерпеливые смелые прикосновения и одно на двоих дыхание. Податливое горячее тело под ладонями, тихий прерывистый шепот, и страсть, уносящая обоих за грань реальности. Эргед и подумать не мог, что обычное в общем-то действо между мужчиной и женщиной заденет в его душе потаенные струны, и эмоции вдруг обретут новые краски, глубину и пронзительность. Внутри поселилась твердая уверенность, что не нужна ему никакая другая женщина, этой с лихвой хватит.

Ула, с головой окунувшись в давно забытые ощущения, отдавалась Эргеду со всей искренностью и накопленной страстью. Она не давала ему быть слишком нежным, желая сильнее и быстрее, – разбуженный огонь горел, требуя выхода. Ула вспыхивала от малейшего прикосновения, поцелуя, судорожно всхлипывая от каждого движения и сдерживая рвавшиеся из груди стоны. Это становилось все сложнее, чем ближе Эргед подводил ее к долгожданной разрядке. Она ни мгновения не жалела, что дала волю эмоциям и желаниям, и где-то глубоко внутри зрела уверенность, что так просто им теперь не разойтись, парой-тройкой горячих ночей их встречи не закончатся. Даже когда путешествие подойдет к завершению… «Подумаю об этом завтра», – мелькнул обрывок мысли. Уткнувшись в плечо Эргеду, Ула выгнулась и глухо застонала от нахлынувшей волны яркого, терпкого и такого желанного наслаждения. А буквально через миг и несколько сильных глубоких толчков стражница услышала ответный сдавленный стон и снова уплыла в блаженство, на какое-то время выпав из реальности.

…Было так хорошо лежать, прижимаясь к сильному горячему телу, бесстыдно закинув на Эргеда колено и положив руку на грудь. Ула только сейчас осознала, как соскучилась по мужчине и как одиноки были ее ночи на перевале. С губ не сходила ленивая улыбка, сердце потихоньку успокаивалось, и не хотелось думать ни о будущем, ни о прошлом. Было хорошо здесь и сейчас, и она впитывала в себя это ощущение всей своей сущностью.

Эргед вдруг длинно вздохнул, и стражница услышала его немного слегка хриплый виноватый голос:

– Ула… я… В общем, я видел тебя у водопада. Случайно, честно, просто очнулся, тебя нет, пошел искать. Ну и… – Эргед замолчал, и девушка, даже не видя его лица, отчетливо чувствовала замешательство и смущение.

«Какой воспитанный ищейка, ну надо же!» – молча умилилась Ула, едва сдерживая хихиканье, и ее улыбка стала шире.

– Ну что ж… Ты видел меня, я видела тебя, – невозмутимо призналась она, рассеянно вырисовывая узоры на груди Эргеда. – Тогда, в речке. Жаль, правда, не полностью, – вздохнула с искренним сожалением, – моя волчица очень хотела оценить не только твою задницу, но и то, что спереди. – От духа-защитника донеслось фырканье, гончий же, ошеломленный откровенностью Улы, издал какой-то странный звук. Не выдержав, она расхохоталась, несильно ткнув его кулачком в бок. – Да ладно тебе, – приподнявшись на локте, стражница глянула на обескураженное лицо Эргеда, – что ты как девица невинная, в самом-то деле. И было бы чего стесняться, – хулигански подмигнула и хозяйским жестом огладила его чуть ниже живота, – тоже мне, скромник, – весело фыркнула, почти как ее дух-защитник.

Брови воина поднялись, он дернулся от неожиданности, а потом все же рассмеялся негромко, прижав Улу к себе.

– Хорошо, больше не буду, – спустя какое-то время наконец произнес он и заразительно зевнул. – Предлагаю все-таки поспать, если хотим завтра пораньше выбраться в дорогу.

Спорить Ула не стала. Может, оба и не прочь на второй круг, так сказать, но у них дело, и его надо закончить. Поэтому лишь кивнула, вытянулась рядом, прижавшись. Устроив голову на плече Эргеда, начала уплывать в мягкую дрему, уже сквозь сон ощутив, как воин накрыл их покрывалом. Как же все-таки хорошо засыпать рядом с мужчиной… Это была последняя мысль, и Ула крепко уснула до самого утра.

Удивительно, но проснулись они рано, хотя вечер закончился бурно. В просторной общей комнате уже витал аромат выпечки – хозяйка поднялась еще раньше и хлопотала у плиты.

– Сейчас накормлю вас, гости дорогие, – оживилась она, увидев Улу и Эргеда, – и в дорогу с собой дам! До долины ехать недалеко, за полдня управитесь. Только попасть нелегко, – Альтина вздохнула, сноровисто нарезая хлеб, – хозяйка долины сама решает, кого пропускать, а кого нет, смотря кто с какими намерениями приходит.

– Мы за помощью, – твердо ответила стражница, присаживаясь на лавку у стола.

Она знала, в деревнях очень ревностно относятся к кормежке гостей и никогда не разрешают помогать в процессе. Поэтому и предлагать не стала, как и Эргед, устроившийся рядом с ней. Его ладонь словно невзначай мягко провела по спине, и Ула выгнулась от ненавязчивой ласки, а губы разъехались в улыбке.

Проснувшись, они не разговаривали ни о том, что между ними происходит, ни о том, что будет дальше, по молчаливому согласию оставив пока опасную тему. Но стражница не отстранилась, когда Эргед потянулся поцеловать ее, и не пыталась сделать вид, что ничего не было, чего он в глубине души опасался. И это несказанно радовало…

Завтракали вдвоем, потому как Альтина ушла во двор по делам, а вскоре уже выехали со двора, направляясь к закрытой долине, где жила таинственная птица. Они по-прежнему особо не разговаривали, зато теперь могли открыто смотреть друг на друга, обмениваться теплыми улыбками и даже держаться за руки, размеренно ведя коней рядом. Ула давно такого не ощущала, чтобы сердце подпрыгивало от малейшего взгляда, а от воспоминаний тело обливало жаром и дыхание сбивалось. И не хотелось отмахиваться и одергивать себя, наоборот – смаковать это ощущение, наслаждаться им. И будь что будет дальше.

Постепенно тропинка стала забирать выше, поднимаясь к седловине между высокими холмами и петляя между стволами. Лес становился гуще, в какой-то момент путникам вовсе пришлось спешиться, пока наконец Ула и Эргед не уперлись в глухую зеленую стену, пробраться через которую не представлялось возможным. Оба подозревали, что и топор здесь не поможет, скорее уж навредит.

Стражница глубоко вздохнула и шагнула вперед, прижав ладонь к пышному кусту с темно-зелеными глянцевыми листьями и мелкими бледно-розовыми цветочками.

– Уважаемая, мы пришли с добром, – заговорила негромко, – нас направил к тебе шаман Рарох. Все, что нам нужно, – одно твое перо, и мы пойдем дальше.

Ула настроилась на долгое ожидание, однако почти сразу после ее слов ветви раздвинулись, образовав узкий проход, по которому могли пройти только двое. Стражница и воин смело шагнули в него, вступая во владения айласа, и довольно долго ехали по этому коридору, сразу смыкавшемуся за их спинами. Потихоньку деревья снова стали расти нормально, и часа через полтора, миновав седловину, путники спустились в небольшую долину с идеально круглым озером с ярко-бирюзовой кристально-прозрачной водой. На берегу стоял аккуратный белоснежный домик, к которому и вела тропинка. Спустившись ниже, стражница и гончий замерли, во все глаза глядя на миниатюрную стройную женщину в простом светлом платье с роскошными длинными, до колен, волосами. Необычной формы раскосые глаза такого же ярко-бирюзового цвета, как воды озера, внимательно смотрели на гостей, словно изучая.

– Добро пожаловать в мою долину, – мелодичным голосом поздоровалась хозяйка и плавно повела рукой. Взгляд ее остановился на Уле. – Ты говорила, тебе нужна помощь, мое перо. Только просто так я его не отдам. – Сочные пухлые губы раздвинулись в улыбке, и во взгляде айласа мелькнуло предвкушение. – За плату. Исполнение одного моего желания.

Стражница не смогла бы сказать, почему от этих слов в груди все странно сжалось. Птица-перевертыш тем временем перевела взгляд на Эргеда, и Ула напряглась по-настоящему. Кажется, желание хозяйки долины ей очень не понравится…

Путешествие к долине цветов растянулось на три дня. Маг не знал, в чем причина, ведь ехали они строго по карте, правда, деревни на всякий случай объезжали. Может, это и удлинило путь. По большому счету, ему было все равно, его сознание пребывало в странном состоянии. Он вроде все осознавал, понимал, но… отстраненно, а иногда и вовсе ловил себя на том, что случаются кратковременные провалы. И хорошо, что они с генералом просто ехали по лесу, и вроде маг ничего такого не творил в беспамятстве…

А когда наступила ночь, его охватило непонятное беспокойство. Куда-то тянуло, внутри зудело нетерпение, приходилось прилагать усилия, чтобы держать себя в руках и спокойно сидеть у костра. С аппетитом тоже творилось неладное: привычная мясная похлебка из пойманного кролика, сушеных овощей и трав не вызвала ничего кроме отвращения. Улгриф с трудом проглотил несколько ложек и отставил тарелку, постаравшись не морщиться. Однако генерал заметил и негромко уточнил:

– Все нормально?

– Да, устал просто, – скупо кивнул маг и отошел к своему спальному месту.

Только спать не хотелось, зуд внутри нарастал, и от нетерпения он едва ли не приплясывал на месте. Однако, не желая провоцировать генерала на новые вопросы, Улгриф улегся на лежанку и затих, чутко прислушиваясь к звукам. Целый час пришлось ждать размеренного дыхания – Каррег наконец уснул. Для верности маг выждал еще с полчаса, к тому времени дрова в костре превратились в мерцающие багровым угли, и поляну укрыл густой сумрак. Улгриф медленно выдохнул, бесшумно выскользнул из-под одеяла, покосившись на неподвижного Каррега, и тенью скользнул к деревьям.

Маг плохо понимал, что делает, словно его телом завладел кто-то другой. Сильный, опасный, хитрый. Улгриф попытался было хотя бы остановиться, не то что вернуться на поляну, но… не смог. В висках болезненно закололо, и на несколько мгновений он будто провалился в темноту. А когда снова пришел в себя, обнаружил, что бежит по лесу не хуже какого-нибудь хищника. Под ногой не хрустели ветки, Улгриф не спотыкался о корни и обходил все препятствия, будто у него развилось ночное зрение, хотя на деле он почти ничего не видел, кроме мелькающих темных силуэтов деревьев. Куда несется, зачем, не понимал, да и не хотел: сознание заволакивал туман, убаюкивая и нашептывая расслабиться и ни о чем не беспокоиться.

В какой момент Улгриф все же отключился, он так и не понял, словно реальность вдруг мигнула. Когда же маг снова осознал себя, его прошиб холодный пот. Он стоял на коленях обнаженный, перемазанный в крови, а перед ним лежала туша молодого оленя с распотрошенным животом. В его собственном желудке было странное ощущение сытости, во рту чувствовался характерный металлический привкус. Улгриф тяжело сглотнул вязкую слюну, к горлу комом подкатила тошнота. С отвращением глянув на свои ладони, маг резво поднялся, радуясь, что рядом речка, и, не обращая внимания на неприятные мурашки и низкую температуру воды, с разбегу плюхнулся в воду.

Он больше получаса ожесточенно отмывался, тер кожу песком, словно позабыв, что магией тоже можно очиститься. Мысли растерянно толклись в голове, не желая складываться в общую картину. По всему выходило, что кто-то пытается завладеть его сознанием, но… кто?! И как, демоны его побери? Шаман, что ли, ритуал какой-то провел? И почему, как ни пытается, Улгриф не может понять, где же в сознании засел незваный визитер? Чувствуя, что тело закоченело, маг выбрался на берег и обнаружил свою одежду под стволом ближайшего дерева. Вспомнив о собственной силе, высушился с ее помощью и быстро оделся. Еще бы понять, в какой стороне искать лагерь…

И снова внутри всколыхнулось странное чувство, потянувшее вперед. Улгриф сдался и покорно пошел, пожалуй, впервые за последние недели задумавшись, правильно ли он истолковал свои видения, не зря ли сунулся в горное княжество. Однако мысли эти подозрительно быстро растворились, на первый план выступила главная цель: добраться до долины с цветами. К стоянке Улгриф вышел по внутренним ощущениям где-то через три четверти часа и сразу упал на лежанку, отключившись до утра и забывшись в тяжелом беспокойном сне.

Следующие два дня для мага прошли как в тумане. Они с генералом ехали по казавшемуся бесконечным лесу, и Улгриф отстраненно отметил, что краски будто потускнели, хотя на самом деле природа в горах на востоке страны, наоборот, была насыщенной, яркой. Хорошо, на оленей больше не охотился, и похлебку, хоть и с отвращением, но ел – Каррег и так странно на него косился, но вопросов лишних не задавал. На третий день перед ними встали высокие горы, тропинка крутым серпантином взбиралась прямо по ним.

– Высоковато, – обронил Каррег, внимательно разглядывая едва видную ниточку, прилепившуюся к крутому склону.

– Это единственный путь. – Улгриф пожал плечами и спешился. – Коней вести придется, иначе сорвутся.

– Ну, раз так, то пошли. – Генерал кивнул и первым ступил на тропу.

Поднимались они несколько часов, переход оказался опасным. Шириной едва в три средних шага, идти можно только гуськом, крепко сжимая поводья лошадей. Хорошо, они натренированные, послушные, не пытались сигануть в пропасть, аккуратно ступали за хозяевами. Каррег взмок, пока они наконец добрались до небольшой седловины, от напряжения у бравого генерала подрагивали ноги. Улгриф же выглядел как обычно, ни капли пота на лбу. А еще Каррег обратил внимание, что маг стал странно выглядеть, почти страшно: бледный как поганка, глаза ввалились, губы сжались в нитку. Словно его изнутри болезнь какая пожирала… Только глаза горели нездоровым светом, в них время от времени мелькал багровый огонек, и взгляд становился пугающим, слишком острым, пронзительным. Каррег на стоянках на всякий случай незаметно прятал под еловые ветки кинжал, он хоть и спал крепко, но по старой армейской привычке легко просыпался от малейшего подозрительного шума.

Тропинка полого сбегала между двумя вершинами, и буквально спустя полчаса они вышли к широкому лугу, заросшему множеством ярко-оранжевых, словно живой огонь, цветов. Маг довольно улыбнулся – выглядело жутковато, будто череп скалился, – и, наклонившись, небрежным жестом сорвал несколько цветков и сунул их в сумку.

– На память, – пояснил он с усмешкой на вопросительный взгляд генерала, потом поднял руку и сделал небрежный жест, собрав пальцы в кулак.

Каррег едва не охнул в голос, расширенными глазами глядя на то, как цветы стремительно жухнут и превращаются в серый пепел.

– Теперь стражнице не достанется огнецвет, – удовлетворенно выдохнул Улгриф и бросил: – Все, едем дальше. Пещера с кристаллами в трех днях пути.

Генерал едва не скрежетнул зубами от досады, представив путь обратно. Знал бы, подождал внизу этого сумасшедшего мага! Зачем, спрашивается, вообще поехал? Судя по всему, он вполне способен сам справиться с задачей, сил хватит. Проглотив ругательства, Каррег последовал за Улгрифом – в этот раз он первый ступил на узкую тропу.