Глава 10

Следующие три дня выдались такими же монотонными и бедными на события. Если не считать очередного ночного забега по лесу, на сей раз Улгриф обнаружил себя над трупом крупного волка. Маг сжег тушу, убрав следы, опять тщательно вымылся и вернулся в лагерь. Сознание впало в оцепенение, они с генералом почти перестали разговаривать, едва перебрасываясь парой фраз за весь день. Но хотя бы Каррег не приставал с вопросами, молча следовал за ним, только взгляд его время от времени становился настороженным и внимательным.

Деревню около пещеры с кристаллами они обошли по широкой дуге, потратив на это полдня: Улгриф не хотел рисковать и не желал еще раз сталкиваться с жителями горного княжества. Хватило и одного… Восхождение к водопаду и пещере оставили на утро, разбив лагерь у начала расщелины, из которой вытекала шумливая речка. Каррег наловил и зажарил рыбы, большую часть которой сам и съел – Улгриф из вежливости, и чтобы не вызывать подозрений больше, чем есть, взял всего три рыбешки.

– Каков план завтра? – негромко спросил генерал, прихлебывая чай и глядя в огонь. – Где там кристаллы? Их ты тоже собираешься уничтожить? – Как ни старался, он не смог до конца убрать из голоса ироничные нотки.

– Завалю пещеру, – пожал плечами Улгриф, на его лице не отразилось ни одной эмоции, – чтобы нельзя было пробраться внутрь.

Генерал крякнул и с опаской покосился на него.

– Обвала не случится? – уточнил осторожно. – Не слишком ли…

– Я все сделаю, как надо, – слегка раздраженно перебил его маг. – Стражница не должна получить эти кристаллы.

– Хорошо-хорошо, как скажешь, – поспешно отозвался Каррег и поднялся. – Я спать. – И пошел к своему месту.

Чуть погодя маг последовал его примеру. Сегодня никуда не тянуло, и Улгриф надеялся, что не обнаружит себя посреди ночи где-нибудь в лесу над трупом очередного животного. Так и вышло – утром он проснулся там же, в лагере. Спешно позавтракав, они начали подниматься к шумевшему над ними водопаду, где должна была быть пещера. Вот только, добравшись до верха, маг замер, прикрыв глаза и к чему-то прислушиваясь.

– Что-то не так? – Каррег вглядывался в узкую темную щель пещеры.

– Они уже были тут, – с досадой откликнулся Улгриф и пробормотал ругательство.

– Они? – Генерал вскинул брови.

– Стражница не одна. Дня три, правда, прошло, но следы до конца не развеялись. Сильная аура, однако, – чуть тише добавил он, потом скомандовал: – Едем к птице, может, получится их обогнать.

Генерал благоразумно не стал уточнять, что Улгриф собирается делать с этой птицей. Судя по всему, он решил уничтожить все части ритуала. Что ж, наверное, это и правда лучшее решение, может, и саму стражницу не придется убивать. Ведь если не будет составляющих для ритуала, она просто не сумеет его провести.

В следующие дни они, не сговариваясь, ускорили темп, не останавливаясь на обед и перекусывая на ходу хлебом и сыром, благо взяли с собой достаточно. Да и ягоды попадались по пути, тоже неплохое подспорье.

Снова пришлось объехать деревню, обозначенную на карте, и на узкую тропу, ведущую к долине, где жила птица, они ступили после обеда. Переменчивая погода не радовала, небо затянули серые тучи, и в воздухе пахло влажностью, хотя дождь еще не пролился. Пришлось доставать теплые плащи и укутываться, промозглая прохлада пробиралась под одежду, заставляя ежиться. Улгриф ехал впереди, подгоняя лошадь пятками, Каррег не отставал. В глубине души генералу уже хотелось обратно, в простой и понятный мир, а не ездить бесконечно по горам и долинам с магом, который слишком странно себя вел. Точнее, все изменилось, как только они покинули Сумеречный перевал.

Внезапно маг резко остановился, и Каррегу пришлось спешиться: тропинка уткнулась в сплошную живую стену из кустарника выше человеческого роста. Мелькнула мысль взяться за топор, однако генерал от нее отказался, что-то подсказывало, не поможет.

– Странно, магии вроде не чувствую, но не ощущаю, что там, с той стороны, – с досадой буркнул Улгриф, ощупывая воздух рядом со стеной. – И как пройти, непонятно.

– Может, огнем? – с некоторым сомнением предложил генерал. – Ты же владеешь стихийной магией на бытовом уровне.

– Сомневаюсь в ее действенности, – с откровенным раздражением фыркнул спутник. – Кажется, это живые… растения, – с запинкой сказал он и прошелся вдоль зеленой стены. – Сейчас еще раз…

Неожиданно виски мага словно железным обручем сдавило. Он едва не вскрикнул от боли, зажмурившись, а в голове отчетливо прозвучало гневное: «Вон отсюда!» Пока Улгриф глубоко дышал, опершись ладонью о ствол дерева, пережидая момент слабости, подошел встревоженный Каррег.

– Все в порядке? Что с тобой такое?

– Н-нормально, – сквозь зубы процедил маг и выпрямился.

Со дна души поднималась волна черной неконтролируемой злости, хотелось крушить все вокруг без разбора. Он сдерживался из последних сил, кровь буквально вскипела, и перед глазами плескалась багровая пелена. Вот… демонова птица! И ведь знал он, что ничего не сделает с этой стеной, коли хозяйка долины не желает видеть гостей. А стражницу с ее спутником наверняка пустила, курица ощипанная! Не говоря ни слова, Улгриф вскочил на лошадь и сорвался в галоп, рискуя свалиться или удариться о низко нависающую ветку. Каррег проводил его удивленным взглядом, однако благоразумно поехал рысью, напоследок оглянувшись на живую изгородь, так и не впустившую их.

Догнать Улгрифа он не смог, а поскольку начало темнеть, решил разбить лагерь. Маг побесится и вернется, он и там, дома, не любил проигрывать, так что злость его вполне понятна. И генерал занялся обустройством места ночевки и приготовлением ужина.

…Улгриф несся, не разбирая дороги, но при этом удивительно точно обходя препятствия. В душе клокотало и бурлило, эмоции требовали выхода, и в какой-то момент маг с отстраненной обреченностью понял, что снова проваливается в беспамятство и по большей части злость и ярость принадлежат уже не ему. Хорошо, деревня находилась далеко, не хотелось бы лишних проблем, если он натворит что-то в таком состоянии… Это была последняя связная мысль, а потом на сознание опустилась темнота.

Очнулся он ночью, в густой темноте, где-то среди деревьев. Высокие мрачные ели как нельзя лучше подходили к сумрачному состоянию души, и обстановка вокруг тоже. Разодранные тела пяти оленей неподвижными тушами лежали вокруг, и хорошо, что темнота милостиво скрадывала подробности. Их маг совершенно не хотел знать. Тело ломило, по нему пробегали волны то озноба, то жара, сознание плавало в мутном тумане. Обхватив себя руками и стиснув зубы, Улгриф поднялся с земли, отстраненно отметив, что снова обнажен, ноги все в царапинах и ушибах, ногти на руках обломаны. Не говоря уже о кровавых разводах на теле.

Кажется, откуда-то из-за деревьев тянуло свежестью, и маг побрел туда, пытаясь не стучать зубами. Мысли путались, он уже не понимал, где его собственные, а где чужие. «Мы должны поймать ее… поймать… В этот раз она не уйдет… У нас все получится…» – назойливый шепот звучал в голове, побуждая идти вперед, пока не показалось небольшое лесное озеро. Неподвижная черная гладь казалась бездонным провалом в никуда, однако кожа зудела от засохшей крови, и Улгриф с тихим плеском зашел в бодряще холодную воду, окунувшись с головой. Отмывшись, выбрался на берег, отыскал одежду и вернулся к стоянке. Идти пришлось прилично, больше часа точно. Генерал уже спал, а на месте костра мерцали багровым угли.

Улгриф перевел дыхание и развернул свое одеяло – Каррег позаботился и положил с другой стороны костра еловых лап для мягкости. Маг улегся, чувствуя себя безмерно усталым, и моментально провалился в тяжелый сон, полный мути, неясных видений и настойчивого шепота. А утром, открыв глаза, обнаружил, что солнце уже встало, хоть и скрывалось снова за низкими тучами. Каррег хлопотал у костра, над которым кипел котелок.

– Доброе утро, – поздоровался генерал, бросив косой взгляд на проснувшегося спутника. Тот поспорил бы, ощущая себя так, будто на нем всю ночь скакал табун коней, но кивнул, постаравшись не морщиться, и выпрямился, осторожно покрутив шеей. – Ты вчера поздно вернулся, – обронил Каррег, помешивая в котелке травы и не глядя на Улгрифа.

Маг вздрогнул, внутри на мгновение вспыхнуло раздражение, потом пришло беспокойство.

– Да, заплутал немного, – ответил как можно спокойнее и вытащил из сумки умывальные принадлежности. – Пойду умоюсь.

Убивать генерала не хотелось, да и слишком много потом объяснять пришлось бы. Просто надо быть осторожнее и не поддаваться ненужным эмоциям, даже если что-то пойдет не так.

Холодная вода помогла привести себя в порядок и избавила от сонливости, и Улгриф вернулся к костру. Безропотно съел приготовленные бутерброды и даже выпил две кружки бодрящего травяного чая. Нельзя вызывать у Каррега еще больше подозрений.

– Куда теперь? – спросил тот, когда с завтраком было покончено.

– За грибом. – Улгриф поднялся. – Тоже странная штука, он живой, и надо еще ухитриться его поймать. И придется подняться к границе снежника – гриб живет на растущих там соснах.

– Сколько ехать? – Каррег уже навьючивал сумки на лошадь.

– Не больше трех дней. – Улгриф вскочил на свою и направил прочь с поляны.

Первый день они ехали спокойно, без происшествий, никакие приступы на мага не накатывали. После обеда заморосил мелкий дождик, и они продолжили путь, укрывшись плащами. Переночевали, поехали дальше. А потом начались странности. Улгриф точно знал, что двигаются они правильно, пусть и в обход, однако тропинка петляла по бесконечному лесу, и не думая подниматься в горы. Пару раз магу смутно показалось, что они проезжают по одному и тому же участку. Но когда и на третий день они никуда не приехали, а внутреннее чутье Улгрифа стало давать сбои, он заподозрил неладное.

– Мне кажется, или мы третий день плутаем по лесу? – высказал сомнения Каррег, когда они остановились на короткий привал перекусить.

– Тебе не кажется, – сквозь зубы процедил Улгриф, ощущая, как внутри вновь поднимается волна мутной ярости. – Кто-то нам мешает.

Генерал нахмурился. Чем дальше, тем больше не нравилось ему происходящее, и сомнения все чаще закрадывались в голову. Особенно учитывая поведение напарника.

– И что будем делать? – угрюмо спросил он.

– Попробую выяснить, – отрывисто сказал маг. – Подожди здесь. – И отошел подальше в лес.

Короткий ритуал, но для него требовались жертва и кровь. Пробегавшего мимо зайца Улгриф – или тот, кто уже сидел в нем? – поймал легко и одним ударом ножа перерезал горло. Прикрыв глаза и бормоча вполголоса странные слова, всплывавшие в голове, маг начертил на земле несколько символов, отбросил ненужную тушку и полоснул себя по запястью, щедро орошая символы уже своей кровью. Улгриф опустился на колени, глаза его закатились, а символы вспыхнули багровым, наступила неестественная тишина, и маг вдруг увидел неясную фигуру, проступившую в сером тумане.

– Кто ты? – прорычал он, мутная злость снова бурлила в нем, грозя нарушить хрупкую концентрацию.

Фигура взмахнула рукой, стал заметен плащ шамана.

– Я не дам тебе идти дальше, – послышался полный решимости глухой голос. – Ты не найдешь то, что ищешь, чужак. Уходи из этих земель.

Маг оскалился, сжал пальцы, сейчас больше похожие на скрюченные когти.

– Решил защитить девчонку? – рыкнул, напряженно вглядываясь в фигуру, но ее очертания оставались размытыми. – Все равно не поможет! Я доберус-с-сь до нее! – Улгриф сорвался на змеиное шипение, и изнутри буквально полыхнуло нетерпением пополам с яростью.

Фигура замерла.

– Значит, ищешь стражницу, – тихо произнес неизвестный шаман. – Она тебе не достанется. Ты не пройдешь дальше, чужак. Твоя сила не поможет.

Он сделал резкое движение, будто откидывая Улгрифа, и тот с болезненным вскриком повалился на землю, рывком возвращаясь в реальность. Виски кололо, сердце заполошно металось, дышалось тяжело, с перерывами. Маг полежал немного, глядя в низкое серое небо, потихоньку приходя в себя, потом неторопливо поднялся и огляделся. Выходит, к грибу не пробраться, если этот неизвестный прав, а что-то подсказывало, что пересилить магию шамана Улгриф не сможет даже с приобретенными способностями. Что ж… Будем действовать иначе.

Маг отряхнул землю и вернулся к Каррегу.

– Мы не поедем за грибом, – сказал, забравшись на лошадь. – Стражница в любом случае придет за цветами, около той долины и будем ее ждать.

– Как скажешь, – пробормотал генерал и последовал за спутником.

Стражница прищурилась, едва сдержав порыв упереть руки в бока, как обычная скандальная баба, и ровным голосом уточнила у перевертыша:

– И что же это за желание?

Темноволосая хозяйка долины снисходительно улыбнулась, смерив Улу покровительственным взглядом, и вдруг соблазнительно изогнулась, чуть откинув голову и тряхнув роскошной шевелюрой.

– Я живу одна, и последнего птенца выпустила несколько лет назад, – заговорила она низким вибрирующим голосом, глядя на замершего Эргеда, и сделала маленький шажок к нему. – Мне нужен сильный мужчина, а они редко здесь появляются…

Ула до хруста стиснула зубы, сдерживая рвущееся с губ ругательство. Гончий не ее собственность, она не вправе что-то говорить и возмущаться. Им нужно это духово перо, как бы ни восставало все внутри против того, что так откровенно предлагала перевертыш. Стражница смотрела прямо, запретив себе коситься на Эргеда. Он ведь все прекрасно понимал. Да и, если честно, птица хороша собой: и фигура, и все необходимые изгибы и выпуклости, есть на что посмотреть и за что подержаться. Какой мужик не позарится…

– Нет, – спокойный уверенный голос воина ворвался в напряженные мысли Улы.

Услышав ответ, она в изумлении чуть не воскликнула: «Что?!», не веря, что Эргед отказался от того, что само шло в руки. Смесь удовлетворения и беспокойства поднялась волной, окатила все тело и оставила на языке легкий пряный с горчинкой привкус.

На лице птицы тоже отразилось неподдельное удивление, она замерла и хлопнула ресницами, остановившись напротив Эргеда.

– Почему? – с искренним недоумением спросила хозяйка долины. – Разве я не хороша? Посмотри…

– Хороша, но не для меня, – без всякого почтения перебил ее воин. – У меня уже есть женщина, – добавил твердо, глядя в глаза перевертышу, – и я не собираюсь ее обманывать даже ради необходимого нам пера.

Эргед, не опуская головы, нашел руку Улы и сграбастал ее ладонь в свою, легонько сжав и погладив большим пальцем. Стражница растерялась – не ожидала, что от такого простого жеста внутри все расплавится и превратится в горячий мед. Они же так толком и не говорили о… о них, а он так решил? Что она – его женщина?!

«Его, его, – раздался ворчливый голос духа-защитника. – А чего ты хотела? Сильный самец, защищает, заботится. Чего еще надо?»

Птица меж тем перевела нечеловеческий, слишком пристальный взгляд на Улу и несколько мгновений смотрела на нее. Потом вздохнула, и на ее личике проступило разочарование.

– Обидно, – пожала плечами хозяйка долины, – но занятые мужчины мне не нужны.

Она вдруг замерла, взгляд стал отсутствующим, будто прислушивалась к чему-то.

Ула и Эргед переглянулись, и стражница невольно сделала шаг к нему, почти прижавшись плечом. Мало ли чего можно ожидать от этой птички. А та встрепенулась, тряхнула головой и осмысленно посмотрела на гостей. Ула отметила мелькнувшее в глубине взгляда сожаление.

– Мне пришло послание от духов, они просили дать вам перо, – уже серьезно, без всяких ужимок произнесла птица, – потому что от этого зависит благополучие нашего мира. – На сей раз внимательный взгляд достался стражнице.

– Так и есть, – негромко подтвердила она, крепче сжав ладонь Эргеда.

Перевертыш кивнула и скрылась в доме, бросив:

– Ждите.

Как ни хотелось Уле задать спутнику множество вопросов, она сдержалась: потом, когда выйдут из этой долины и оставят позади ее необычную хозяйку. Птица появилась спустя несколько минут, держа в руке несколько отливавших золотом длинных перьев, и протянула их стражнице.

– Вот, – только и сказала.

Бережно приняв драгоценный компонент будущего ритуала и спрятав во внутренний карман куртки, Ула склонила голову и так же немногословно ответила:

– Благодарю, почтенная.

– Вам будет удобнее выйти с другой стороны долины, – птица махнула рукой, – сократите путь. Граница вас пропустит. Доброй дороги. – И снова скрылась в доме.

Они молчали до тех пор, пока через несколько часов не добрались наконец до зеленой стены, послушно расступившейся перед ними. Ула не сдержала облегченного вздоха, когда кусты плотно сомкнулись за ними, закрывая проход. Солнце клонилось к вершинам гор, и по здравому размышлению нужно бы остановиться на ночлег, поохотиться и развести костер. И поговорить…

– Вот настырная баба, – проворчал Эргед, пока они неторопливо спускались по склону, ведя коней в поводу. Пальцы Улы так и покоились в его ладони. – Не люблю, когда так откровенно на шею вешаются.

– Ее тоже можно понять, живет одна, ни с кем не общается, – отозвалась Ула как можно невозмутимее, сдерживая ухмылку, – ей понравилось, как воин отозвался о птице.

Да уж, настырная баба.

– Ты тоже одна живешь, однако не запрыгнула на меня, едва я появился. – Гончий покосился на стражницу.

Ула неожиданно смутилась и, чтобы скрыть замешательство, независимо фыркнула.

– У меня нет обыкновения запрыгивать на первого же попавшегося мужика, появившегося из леса, – буркнула, вздернув подбородок.

От Эргеда донесся тихий смешок, и Ула невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло. А может, к духам эти разговоры? Когда все закончится, можно и поговорить. А сейчас и так хорошо, Эргед шарахаться не собирается, она тем более.

– Так что, ищем полянку посимпатичнее? – как ни в чем не бывало предложил воин.

– Пожалуй, – согласилась Ула. – Остались живой гриб и огнецвет, до гриба дня два добираться. И лучше утром завтра выйти.

Полянку они нашли чуть дальше, когда свернули с тропинки. На их удачу рядом находилось лесное озерцо, не слишком большое, но чистое, с прозрачной водой и удобным спуском к берегу. Как обычно, гончий отправился на охоту, а Ула хлопотала над обустройством лагеря, попутно вместе с хворостом и ветками собирая травки, тут их росло в изобилии. И запасы Альтины пришлись очень кстати: козий сыр, домашняя колбаса, ветчина, свежий хлеб, пироги, немного подвядшая, но еще ароматная зелень, овощи с огорода – жена головы расщедрилась. Вскоре на поляне весело заплясали оранжевые язычки пламени, над ними висел котелок, рядом стоял еще один, на чай. Ула, мурлыча под нос, на чистой тряпице раскладывала еду, дожидаясь возвращения Эргеда. И так ей нравилось это умиротворенное состояние! Как же давно она просто не путешествовала, что даже не хотелось сократить дорогу темным путем…

Слава духам, и к перевалу не тянуло – в глубине души стражница опасалась, что придется свернуть с полдороги. Однако печати не звали, и приступов не было, что не могло не радовать. И кошмары отступили, и Ула надеялась, что избавилась от них окончательно. А может, так действовало присутствие гончего рядом. В любом случае хорошо, что неприятности пока обходят стороной.

Вернулся Эргед с добычей, сам же освежевал ее. Один кролик отправился в похлебку, второй ждал своей очереди, нанизанный на палку, и вскоре над поляной поплыл манящий аромат готовой еды. Ели они, сидя на одном бревне, прижавшись плечами, и Ула млела от тихой, такой уютной близости, от которой все сладко замирало внутри. Насытившись и отставив пустую миску, Эргед задумчиво посмотрел на стражницу и вдруг предложил:

– Может, искупаемся?

Сердце Улы забилось в предвкушении, она не сомневалась, что это только предлог, и не смогла сдержать ехидства:

– Да ладно, так бы и сказал, что хочешь попялиться на мой зад.

– И не только на него, – низко и тягуче откликнулся Эргед, и его взгляд прогулялся по Уле, отчего ей сразу стало жарко. – А что, ты против? – Он выгнул бровь и усмехнулся.

Стражница дернула плечом и, вернув ему усмешку, одним движением сняла рубашку.

– Нет, – сказала невозмутимо и мигом стянула штаны, ничуть не смущаясь потемневшего пристального взгляда. Ухмыльнулась шире, уперев руки в бока, и чуть прищурилась. – Ну и что сидим? Я, может, тоже хочу полюбоваться на твои стати, знаешь ли. Ночью плохо рассмотрела, – насмешливо добавила Ула.

Воин от неожиданности фыркнул, потом на его лице мелькнуло хитрое выражение. Эргед поднялся, неторопливо, словно дразня, разделся. Не сдержав прерывистого вздоха, стражница откровенно его разглядывала и отвлеклась, упустив ситуацию, чем он и воспользовался. В два шага преодолев расстояние между ними, легко подхватил Улу, закинул на плечо и направился к озеру. Она от неожиданности издала невнятный возглас, возмущенно выругалась и шлепнула Эргеда по крепкой ягодице.

– А ну, поставь немедленно!

– Сейчас, – невозмутимо отозвался он, не обращая внимания на трепыхания Улы.

Зайдя в воду по колени, без всякого предупреждения скинул взвизгнувшую ношу и с шумным выдохом нырнул следом. Они плескались и дурачились, не замечая бодрящей прохлады воды, привычные к ней. Наплававшись, наконец выбрались, уставшие, но довольные. А у самого берега Ула развернулась к Эргеду, молча обвила руками шею и, прильнув всем телом, потянулась к его губам. Воин с готовностью ответил, обняв ее и чуть приподняв, и, не разрывая поцелуя, понес к мерцавшему на поляне костру. И плевать им было на возможные синяки в неположенных местах, твердую землю и жесткую траву…

Чуть позже, уютно устроившись под двумя одеялами рядом с Эргедом и закинув на него ногу, Ула неслышно вздохнула, чувствуя, как ровно, сильно бьется под ладонью его сердце. И вроде все хорошо, и на душе умиротворение, но… дергало какое-то смутное предчувствие, как больной зуб.

– У меня странное ощущение затишья перед бурей, – наконец негромко призналась Ула, крепче прижавшись к гончему. – Уж больно подозрительно хорошо все идет…

– Ш-ш-ш, – прервал Эргед, мягко накрыв ладонь девушки своей. – Может, наоборот, все как раз успокоилось. Не сгущай краски. – Его губы коснулись растрепанной светлой макушки. – Пусть идет, как идет, а мы просто будем делать свое дело.

Стражница невольно улыбнулась. Невозмутимость Эргеда и его спокойствие благотворно подействовали на ее нервозность, и потихоньку Ула пригрелась и задремала, решив, что воин прав. Раз судьба решила дать им передышку в череде неприятностей, ею надо пользоваться, пока эти самые неприятности снова их не догнали.

Леса, где обитали редкие грибы, находились в безлюдных местах, за три дня Эргед и Ула не встретили ни одной деревни, даже просто поселения. Тропинка убегала полого вверх да лиственные леса сменились хвойными, и ощутимо похолодало. Путники вытащили теплые плащи и кутались в них, хотя днем погода радовала, и солнышко пригревало. Однако кое-где под еловыми лапами лежал рыхлый ноздреватый снег, и на ночь приходилось ставить шатер и нагребать из костра углей в специальную яму, чтобы было теплее. На третий день они наконец вышли к поляне, на ней возвышались могучие, в три обхвата, каменные дубы, росшие только в этих краях и названные так за крепкую кору, которую и топоры не брали.

Спешившись, Эргед недоверчивым взглядом окинул широкий ствол, раскидистую крону и покачал головой.

– Ну и как этот гриб искать? Ты говорила, он вроде как живой?

– Ага, живой. – Ула тоже спрыгнула на землю и, поведя плечами, сбросила плащ. – А искать очень просто. Ты меня подсадишь, я заберусь на дерево. Как найду гриб, постараюсь поймать и спущусь, – как ни в чем не бывало объяснила стражница и направилась к дубам.

Ошарашенный Эргед несколько мгновений смотрел вслед Уле, пытаясь осознать услышанное. Ловить гриб? На дереве?! Ох, духи побери, а ему что, стоять и ловить Улу внизу, если она вдруг оступится и полетит с ветки вниз?