Глава 11

– Ну? Ты где? – Словно услышав, что Эргед думает о ней, она оглянулась и выгнула бровь.

Гончий тряхнул головой и решительно подошел к стражнице.

– Только падать не вздумай, – предупредил ее строго и, присев, подтянул ее к себе и легко поднял девушку за ноги.

Не удержавшись, на несколько мгновений прижался щекой к упругой ягодице. А была бы рука свободная, еще и погладил бы…

– Эй, отставить нежности! – проворчала Ула, уже ухватившись за ветку и ловко подтянувшись.

– Я от пыли отряхиваю, – отпустив ее, Эргед невозмутимо и с удовольствием огладил покачивавшуюся перед лицом притягательную округлость.

Фыркнув, Ула исчезла в густой листве, только тихий шелест указывал, где примерно она находится. Эргед, задрав голову, вслушивался, готовый поймать, если что.

Стражница ловко забиралась выше, благо кряжистые ветви дуба держали крепко. При этом она зорко оглядывала их, высматривая бугристый нарост, покрытый короткими жесткими волосками – эта картинка пришла от духов рода. «Выше», – коротко направила ее волчица, и Ула послушно карабкалась дальше, пока наконец в развилке над головой не заметила характерный бугор. Только успела обрадоваться, как шустрый гриб зашевелился, приподнялся и довольно резво пополз по ветке дальше от ствола.

Пробормотав ругательство, Ула, не сводя с него взгляда и упрямо прикусив губу, полезла следом, стараясь не смотреть вниз, хотя из-за густой листвы землю было и не видно. А упрямый гриб отодвигался все дальше от ствола, пришлось идти за ним по ветке, придерживаясь за пока еще толстые соседние. Но они становились тоньше, и в какой-то момент стражнице пришлось сесть, плотно обхватив сук ногами, и передвигаться, помогая себе руками.

– Да стой же ты, чудовище! – прошипела она, раздосадованная этой нелепой погоней, и уже почти легла на утончившуюся ветку.

Так и правда сверзиться недолго… Выдохнув, Ула обратилась к духам рода, понимая, что без помощи не справится, и, сосредоточившись, замерла, стиснув зубы. Гриб дрожал на расстоянии чуть больше метра от нее, казалось, нужно еще чуть-чуть вытянуться, но Ула решила не рисковать и, набросив воздушную петлю на упрямое создание, резко дернула к себе. Издав странный булькающий звук, гриб отлепился от ветки, приподнялся, и стражница, забывшись, подалась вперед, подставив руки, чтобы не уронить драгоценную добычу. Гриб-то она поймала, однако на ветке не удержалась.

Эргед только услышал шум, невнятный вскрик, как внутри встрепенулся дух-ищейка. «Ловим!» – рявкнул он, и воин подчинился, не особо вдумываясь в то, что услышал, и выпрямил руки, шагнув точно в то место, куда с треском и сочными ругательствами летела Ула. Разом обострившиеся чувства помогли безошибочно угадать его и не промахнуться, а немного магии – смягчить падение, чтобы они оба не свалились и не сломали себе чего ненароком. Эргед лишь крякнул да присел слегка, когда растрепанная раскрасневшаяся Ула свалилась ему в руки, прижимая к груди нечто бесформенное и не слишком приятное на вид.

– Уф-ф, – выдохнул гончий, покосившись на добычу Улы. – И что сейчас было? – спросил, ставя ее на землю, но продолжая обнимать одной рукой.

– На гриб охотилась, – невозмутимо сообщила Ула. – Спасибо, что поймал. Собственно, все, можем возвращаться обратно, в тепло. Останется найти цветок, – обрадовала она, мягко высвободившись и подойдя к своему коню.

– Это радует, – кивнул Эргед, – сколько до него ехать?

– Чуть дольше, чем к остальным. – Ула, спрятав гриб в сумку, достала карту с пометками Рароха и внимательно ее изучила. – Дня четыре, не меньше. И по пути встретятся несколько деревень, есть вероятность, что будем ночевать с удобствами. – Она мельком зыркнула на Эргеда, и во взгляде ее скрывалось столько предвкушения, что его бросило в жар.

– Замечательно! Ничего не имею против ночевки в доме, а не на земле, – как можно невозмутимее откликнулся воин, постаравшись не дать воли взметнувшимся эмоциям.

А еще не хотелось думать, что же будет потом, когда все закончится. Но пока они покидали суровый край, мысли все лезли, и Эргед не мог от них отделаться. В глубине души зрела уверенность, что он не сможет просто вернуться на заставу и ездить, как раньше, в рейды, ведь сердце останется там, где Ула. Вместе с ней. Да и… если им удастся сделать то, о чем говорил Рарох, уничтожить границу, останется ли нужда в гончих? «Сумеречные все равно будут проникать сюда, пусть и гораздо реже, – неожиданно отозвался дух-ищейка. – Без дела мы не останемся. Хотя жить станет гораздо спокойнее». Эргед покосился на Улу, едущую рядом и погруженную в ту же задумчивость, судя по ее лицу.

«Так может… остаться с ней?» – мелькнула совсем уж шальная, но такая привлекательная мысль. В самом деле, что мешает ему не возвращаться на заставу? Тут и в окрестностях полно деревень, которые можно объезжать, или откуда проще послать ему весточку, если что случится, и ближе, чем до заставы. «Хорошая мысль, – одобрил волк, непривычно разговорчивый сегодня. – Поддерживаю всеми лапами». Эргед моргнул, тряхнул головой и решительно пресек дальнейшие раздумья, задвинув их подальше. Вот закончат дело, тогда и… Вдруг Ула сама не согласится? Вдруг ей это не нужно, она же привыкла жить одна.

К вечеру они отъехали довольно далеко от прохладных предгорий, но до ближайшей деревни добрались бы только к обеду следующего дня. Предстояло снова ночевать под открытым небом, но хотя бы так холодно уже не было. Они спокойно поужинали и уже расстелили одеяла, собираясь ложиться, как вдруг у обоих одновременно отреагировали духи. Эргед и Ула замерли, напряженно глядя друг на друга, и гончий шепнул:

– Мы не одни.

Ладонь воина медленно поползла к мечу, перевязь он еще не успел снять, к счастью. Ула отрывисто кивнула, прикрыла глаза, а в следующий момент резко развернулась, а в ее руке появилось светящееся копье. Эргед, встав спиной к ней, с тихим шелестом вынул клинок. Буквально миг спустя от духа-ищейки донеслось глухое предупреждающее рычание, а на поляну с противоположных сторон вышли два зверя – огромных, лохматых, с горящими красным глазами и оскаленными пастями, откуда капала тягучая густая слюна. Под шкурами их при каждом движении перекатывались мускулы, длинные хвосты нервно били по земле и бокам. Твари, по всей видимости, без добычи уходить не собирались.

– Они не одержимы, – вполголоса сказал Эргед, переведя дух. Одной проблемой меньше, все-таки обычные звери, пусть и странно себя ведущие.

– Кажется, они каким-то образом поймали эти грибы и наелись их, – хмыкнула Ула, – и плохо соображают, что делают. Действуют на чистых инстинктах, которые говорят им нападать на все, что движется.

И тут же им стало не до разговоров, пришлось сосредоточиться на схватке – звери прыгнули одновременно и оказались поразительно верткими и сильными, удары что Эргеда, что Улы уходили впустую. Еще и густая шерсть мешала. Гончий только молча ругался да стискивал зубы, уворачиваясь от острых когтей и оскаленных клыков. А дух-ищейка рычал и метался, не в силах помочь – что он мог сделать против живых зверей? Краем глаза Эргед заметил, что Ула, резко выдохнув, на миг опустила копье и вскинула ладонь, с которой сорвалась длинная огненная веревка и обвилась вокруг шеи прыгнувшей к ней твари. «Ох, нет, ей же нельзя силу применять!» – мелькнула заполошная мысль, и Эргед дернулся навстречу, отмахнувшись от метнувшегося второго зверя, и в ту же секунду зашипел от полоснувшей от плеча до запястья боли, хорошо, левой руки. На несколько мгновений по телу разлилась слабость, и он, споткнувшись, упал на траву. Тварь торжествующе взвыла, глаза полыхнули багровым, а Эргед, пригнувшись, воспользовался этим и выставил меч, на который безумный зверь и напоролся, пронзительно завизжав. Гончий едва успел откатиться, чтобы на него не рухнула тяжелая туша, и так и остался лежать на траве, бездумно глядя в темное небо. Почти сразу раздался вой второй твари, в воздухе запахло паленой шерстью, и Эргед отстраненно подумал, что, верно, Ула справилась со своим противником. Рука начала неметь, пошевелить ею он не мог.

– Эр! Что с тобой?! – встревоженный голос стражницы заставил его губы разъехаться в довольной улыбке.

– Н-нормально все, – пробормотал он и даже попытался подняться, однако не получилось. – Очередная царапина… Заживет…

– Ты в курсе, что у них когти ядовитые?! – не хуже змеи зашипела Ула и вдруг, обхватив его за талию, рывком подняла, показав, что в силе не уступает мужчине. – Они же нажрались гриба, а тот выделяет яд, когда попадает к ним в организм! Вот же… – выдохнула стражница, скрежетнув зубами.

Вдвоем они кое-как добрались до дерева, оставив туши валяться – не до них. Ула усадила Эргеда, стащила с него порванные куртку и рубашку, отбросила в сторону и тихо выругалась: его рука была располосована мощным когтем, кожа покраснела – яд все-таки попал в рану.

– Только не вздумай терять сознание, понял? – Ула сосредоточенно нахмурилась, взяла его рубашку и разорвала на полосы – все равно восстановлению одежка не подлежала.

– Постараюсь, – сглотнув ставшим сухим горлом, пробормотал Эргед, голова слегка кружилась, и противная слабость не проходила.

Зыркнув на него мрачно, Ула принесла свою сумку, в которой, кажется, хранилось необходимое на все случаи жизни.

– Зашивать придется, так что точно не потеряешь, – проворчала, доставая плоскую коробочку. – Вот угораздило же… Ты же воин, духи тебя дери, как ухитрился?! – ругалась она, осторожно вытирая кровь смоченными в воде остатками рубашки.

Эргед не удержался от смешка, мужественно сдерживая шипение, – рана оказалась глубокой.

– На тебя засмотрелся, – выдохнул хрипло, невольно любуясь точными скупыми движениями Улы.

Вот она достала еще баночку, специальной плоской палочкой осторожно намазала вдоль всей раны какую-то пахучую травяную мазь, отчего по руке пошел приятный холодок, и боль уменьшилась. Потом в пальцах Улы появилась изогнутая игла с длинной шелковой нитью.

– Шутник, тоже мне, – фыркнула она и решительно воткнула иглу, стягивая края раны. – На яд придется проверить, как далеко разошелся, – выдохнула она чуть погодя, – и убрать его. Иначе неизвестно, сколько проваляешься…

Эргед встрепенулся, даже головокружение прошло.

– Ула, тебе не стоит… – начал он, однако договорить ему не дали.

– Я сама решу, что мне стоит, а что нет. Сиди спокойно! – строго прикрикнула стражница, и Эргеду пришлось послушно замереть, ожидая, пока она закончит. – Все хорошо, Эр, – тише добавила Ула, аккуратно завязывая очередной узелок. – Справлюсь.

Он же с досадой мысленно обозвал себя остолопом и твердо пообещал себе не допустить еще одного срыва Улы, не дать ей снова уйти в сознание духа-защитника.

Закончив шить, стражница обтерла кожу, намазала другой мазью и туго забинтовала чистыми бинтами, обнаружившимися в ее волшебной сумке. Положив ладони на его руку, глубоко вздохнула и обратилась к силе, разбираясь с ядом. Хорошо, он не успел далеко разойтись, и Ула справилась быстро, уничтожив остатки. После чего устало вздохнула и прикрыла глаза. Эргед потянулся к ней, с тревогой всматриваясь в осунувшееся лицо, но стражница поднялась, бросив:

– Сейчас травы заварю, выпьешь отвар. Он укрепляет и помогает заживлению. Придется на денек задержаться, чтобы рана схватилась, потом поедем. – По пути к костру Ула позаботилась о тушах: нарисовала над каждой какой-то знак, и они практически бесшумно ушли в землю на глазах у изумленного Эргеда. – Кто-то из предков силой земли владел, – пояснила стражница, заметив его удивление. – Огонь слишком много сил забирает.

Через полчаса она вручила Эргеду кружку с отваром, он безропотно его выпил, и в самом деле едва ли не сразу полегчало: прошли противная слабость и головокружение, а на боль в руке можно было не обращать внимания, ран он не получал, что ли? Подумаешь, ноет и дергает, не барышня нежная, перетерпит. Отставив пустую кружку, Эргед, придерживаясь за ствол дерева, осторожно поднялся – Ула в этот момент отвернулась, расстилая одеяла. Гончий постоял, прислушиваясь к себе, и сделал медленный аккуратный шажок, стараясь не шевелить раненой конечностью.

И именно в этот миг стражница повернулась проверить больного, а увидев, что он поднялся, всплеснула руками и сердито воскликнула:

– Эр, ну что ты такой неугомонный! – Тут же оказавшись рядом, обняла, поддержав. – Подождать не мог?!

– Да что я, немощный, что ли? – пробормотал он, стараясь не наваливаться на Улу. – Не первый раз… Да и ничего страшного не случилось!

– Вы, мужики, вечно пытаетесь из себя героев строить, а нам потом расхлебывай! – ворчала она, пока они добирались до устроенной стражницей лежанки. – Я не переломлюсь дотащить тебя, тоже, знаешь ли, не нежная девица, ничего тяжелее иголки в руках не державшая!

Не удержавшись, Эргед издал тихий смешок, покосившись на сердитое лицо Улы, прекрасно понимая, что за бурчанием она прячет беспокойство, и не мешал ей выплескивать эмоции. И свои силы Эргед тоже хорошо знал, и сейчас ощущал себя вполне сносно, чтобы самостоятельно дойти до их походной постели. Но и забота Улы была приятна, так что он не сопротивлялся и послушно принимал ее. Эргед опустился на одеяло, потом осторожно улегся, устроив раненую руку, пока Ула присыпала угли костра и убирала сумку с травами и мазями.

Вернувшись чуть погодя, она стянула куртку и, оставшись в рубашке и штанах, устроилась рядом с Эргедом со стороны здоровой руки, и он обнял ее, прижимая к себе. Ула поерзала, устраиваясь, положила голову ему на плечо и затихла, размеренно задышав. Гончий стал потихоньку уплывать в дрему, несмотря на ноющую руку, и вскоре над поляной воцарилась тишина. Но ненадолго…

Ула знала, что не стоит применять много силы, но положение того требовало. Нападение зверей случилось внезапно, да и ранение Эргеда нельзя назвать его оплошностью, у него сила только против сумеречных духов, а не всякой живности. И то еще легко отделался. Так что она даже не удивилась, когда, едва прикрыв глаза, сразу провалилась в жаркую вязкую тьму, где поджидали кошмары. Опять истерзанное тело Эргеда, странные знаки, зловещее шипение в голове: «Вернис-сь, верни-и-ись! Мы ждем-ждем-ждем… С-скоро будеш-шь наш-шей… Скоро он вернетс-ся…» Она задыхалась, кожа опять горела огнем, и бесплотные когтистые лапы холодным туманом обвивались вокруг ног, утягивая за собой, не давая вернуться в реальный мир…

Эргед проснулся как от толчка и сразу понял, что дело неладно. Ула едва слышно стонала, вздрагивала, и – опять проклятые знаки! Они зловеще сияли багровым, даже сквозь рубашку было видно, мрачно мерцали в темноте, притягивая взгляд. Воин беззвучно выругался, с тревогой вглядываясь в бледное, покрытое испариной лицо Улы. Повторялось то же, что у шамана, однако на этот раз Эргед не собирался отдавать ее проклятым тварям. Дух-ищейка внутри согласно зарычал, от него пришла короткая мысль: «Делаем, как в тот раз?»

– Ну нет, я не дам тебе уйти в себя, – решительно пробормотал Эргед, приподнявшись и опираясь на здоровую руку. – Ула! Ула, слышишь, вернись ко мне! – настойчиво позвал он стражницу, погладив ее щеку и не обратив внимания на стрельнувшую от усилия боль. – Ула!

Она лишь беззвучно всхлипнула, выгнувшись, а знаки вспыхнули ярче. Эргед на мгновение растерялся, а потом сделал то, что первым пришло в голову: наклонился и впился в приоткрытые сухие губы жестким, настойчивым поцелуем, надеясь, что это приведет ее в себя. Первые несколько мгновений Ула не реагировала, только дрожала, а потом… Руки стражницы взметнулись и вцепились в плечи Эргеда, он едва не вскрикнул от прострелившей плечо боли, однако поцелуя не прервал. Совершенно неожиданно и для него самого в такой ситуации тело отозвалось вспышкой жара, волной пронесшегося от шеи до пяток. Кажется, он избрал верную тактику.

В поцелуе не было ни капли нежности, ноготки Улы чувствительно впивались в плечи и шею Эргеда, оставляли красные дорожки на его груди, но главное – знаки на коже девушки начали потихоньку тускнеть. Это воин отметил краем сознания, пока руки действовали сами. Точнее, рука – в какой-то момент Ула опрокинула его на спину, оказавшись сверху, и уже без рубашки. Эргед не задумывался, насколько она сейчас вменяема, нужно не дать ей уйти в то состояние, а уж каким способом – неважно. Терять драгоценные дни на то, чтобы она снова спряталась за своего духа-защитника, они сейчас не могли. Так что секс не самый плохой вариант… И когда сильные пальцы ухватились за пояс его штанов, Эргед послушно приподнялся, позволив Уле стянуть их с себя.

Это было жарко, почти грубо, страстно. Ула сжимала его бедрами, упиралась ладонями в грудь, откидывалась назад, отдаваясь с искренним наслаждением, и знаки наконец погасли окончательно, к радости Эргеда. Вот и славно, вот и замечательно, что все обошлось. Чуть позже, когда Ула распласталась на нем, тяжело дыша и не двигаясь, воин подумал, что она так и не пришла в себя, однако вдруг услышал тихое хрипловатое:

– Спасибо.

Эргед выдохнул, прикрыв глаза, и обнял ее одной рукой, погладил по спине.

– Никаким демонам или призракам тебя не отдам, слышишь? – так же тихо ответил воин и коснулся губами растрепанной макушки. – Даже не думай.

От Улы донесся приглушенный смешок, она подняла голову, уставившись на него слегка шальным взглядом.

– А неплохой способ, знаешь ли! – оценила она. – Всяко лучше, чем нестись сломя голову к ближайшему священному озеру или делить сознание с волчицей! – И тут же, озабоченно нахмурившись, попыталась сползти с него. – Ох, твоя рука!..

– Да что ей сделается. – Эргед решительно удержал Улу. – Я и с одной рукой много чего могу. – Он многозначительно пошевелил бровями и ухмыльнулся.

Стражница выразительно посмотрела на него, но попытки сменить позу оставила.

– Может он… Спать давай, умелец, – беззлобно проворчала и легонько шлепнула его по груди.

Эргед коротко вздохнул и натянул на них одеяло, и даже когда Ула тихо засопела, а ее дыхание выровнялось, он еще некоторое время чутко прислушивался, желая убедиться, что с ней и впрямь все в порядке. Но Ула, прижавшись к нему, спала спокойно, никакие знаки не проступали на ее коже, и Эргед вскоре тоже уснул.

Следующий день прошел спокойно, никто не пытался на них напасть. Ула, воспользовавшись случаем, прогулялась по окрестным лесам, пополняя запас трав и корешков. Эргед, несмотря на возражения и ворчание Улы, на всякий случай пошел за ней. Рана почти затянулась и болела меньше, следов воспаления не наблюдалось. Стражница после завтрака смазала шов какой-то другой мазью и замотала чистыми бинтами, а потом и вовсе заставила Эргеда повесить руку на перевязь.

Проведя еще одну ночь в лесу, они отправились дальше, к долине с огнецветами. В первой встреченной деревне остановились на несколько часов – пополнить запасы, помыться в бане, немного отдохнуть и поесть домашней еды. Староста с радостью пригласил их к себе, едва узнав, кто они такие. Ула осторожно поспрашивала, как обстоят дела в окрестностях, в самой деревне, и с облегчением услышала, что все как обычно, ничего странного не случалось. К следующей деревне они должны были приехать как раз к ночи. Увидев у развилки реки каменных идолов, Ула и тут оставила подношение духам, привязав голубую ленточку на ветку росшего рядом дерева и бросив в воду несколько кусочков хлеба и сыра, – «покормив» реку, как пояснила заинтересованному Эргеду.

– Тоже обычай? – уточнил он без всякой иронии или насмешки.

Она кивнула и серьезно добавила:

– Тогда речные духи будут благосклонны, не позволят реке унести, если вброд придется переходить.

Хотя пока им везло, речки или текли вдоль их пути, или через них были построены добротные деревянные мосты, дополнительно укрепленные магией. За четыре дня они прошли две долины, останавливаясь ночевать в деревнях, коих и правда было много – земли плодородные, с множеством речек, окруженные горами, и климат был мягче, теплее. От запахов разнотравья кружилась голова и щекотало в носу, повсюду паслись стада коров, вольно гуляли лошади. А еще в каждой деревне имелся свой мед, душистый, пахучий, вкусный – как раз пришло время первого сбора. Радушные хозяйки потчевали путников домашними яствами, обязательно давали с собой в дорогу, ночевать оставляли в отдельной комнате, ну и обязательная баня, как без нее… Пожалуй, этот отрезок пути вышел самым спокойным и приятным за все время их путешествия.

Рука Эргеда заживала хорошо благодаря травам и мазям Улы, но швы она не торопилась снимать. Им оставалось два дня, к вечеру следующего они должны были добраться до долины. И тут, не доезжая до деревни, где Ула и гончий планировали остановиться на ночь, дух-ищейка Эргеда вдруг встрепенулся и глухо зарычал. «Что-то нечисто, – донеслась его мысль. – Сумеречными пахнет…» Воин замер, прищурившись, остановилась и Ула, покосившись на него.

– Что такое? – спросила негромко.

– Мой дух чует сумеречную тварь, – вполголоса ответил Эргед, сжав поводья.

– Одну? – уточнила стражница, и ее пальцы потянулись к рукояти меча.

– Да, – уверенно кивнул гончий, пустив коня шагом, – кто-то из жителей деревни.

«Свежий, всего несколько дней как», – добавил ищейка, и Эргед мысленно перевел дух. Значит, есть надежда, что человек выживет. Отличная новость.

– Тогда вперед, быстрее. – Ула стукнула коня пятками, переходя на рысь.

Эргед поспешил за ней, и вскоре они выехали на опушку леса. Впереди уже виднелись деревенские дома, а прямо на дороге их встречали двое, шаман с неизменным посохом и в накидке и крепкий мужчина средних лет с суровым, изрезанным морщинами лицом – деревенский староста, скорее всего.

– Духи сказали, вы можете нам помочь, – сразу заговорил шаман, едва Ула и Эргед подъехали.

– Кто? – хмуро спросил гончий, не удивившись его словам.

– Мой племянник, – надтреснутым голосом ответил староста, исподлобья глянув на Эргеда.

– Как давно? – воин спешился, Ула за ним.

– Дня три назад. Вы поможете ему? – Рука с короткими мозолистыми пальцами вцепилась в куртку Эргеда, староста посмотрел ему в глаза отчаянным, полным надежды взглядом.

– Постараюсь. Пока все не настолько серьезно, пацана можно спасти. Ведите.

Все четверо быстрым шагом направились за старостой к добротному двухэтажному дому, обнесенному крепким забором. Во дворе было чисто, в углу, раздевшись по пояс, рубил дрова молодой темноволосый мужчина, от сарая шла женщина с корзиной, прикрытой чистой тряпицей. Доносилось кудахтанье, время от времени – меканье коз и похрюкивание. Усадьба старосты выглядела процветающей, здесь наверняка жил не он один, а еще и родня. К гостям тут же выскочил пацаненок в чистой льняной рубахе и штанах, шмыгнул носом и ловко выхватил поводья, уводя коней на задний двор.

– Младшенький мой, – коротко бросил староста и, не сбавляя шага, направился к крыльцу. Несмотря на несчастье, жизнь текла своим чередом, домашних дел никто не отменял – как и обычно в деревнях. – Мы думали послать весточку на ближайшую заставу, но шаман сказал, что через наши края проедет тот, кто поможет. – Хозяин дома остановился, оглянулся на них и снял сапоги, чтобы не тащить грязь с улицы.

Ула и Эргед последовали его примеру, шаман и вовсе остался сидеть на лавочке у ворот, подставив лицо теплым лучам солнца. Староста провел их через просторную общую кухню с печкой, где все сияло чистотой и вкусно пахло свежим хлебом, потом дальше по коридору, к самой последней комнате, хотя Эргед и так знал, куда идти, – дух-ищейка безошибочно вел его. «Да, молоденький, легко справимся», – еще раз подтвердил волк, а староста распахнул дверь и молча посторонился, пропуская гостей в комнату.

На кровати, крепко привязанный к столбикам, лежал парнишка лет тринадцати-четырнадцати. У Улы сердце сжалось при виде перекошенного злобой лица, искривленных губ и сверкавших нечеловеческой яростью запавших глаз. Из горла одержимого вырывались низкие рычащие звуки, мало похожие на человеческий голос. Он дергался, пытаясь вырваться, и хотя привязали его разорванными и скрученными в жгут простынями, чтобы парень не слишком поранился, на ткани виднелись бурые пятна, а кожа запястий покраснела и казалась воспаленной.

В плечо Эргеда вцепились пальцы Улы, и она негромко спросила, не сводя с парня взгляда:

– Ты поможешь ему?

– Конечно, – уверенно ответил воин и, коротко выдохнув, шагнул к кровати.

Присел на нее, не обращая внимания на то, что одержимый задергался активнее, пытаясь отодвинуться, и зашипел, оскалившись, словно дикий зверь. Эргед положил ладонь на грудь мальчика и прикрыл глаза, отпустив духа-ищейку. Тот рванул вперед, к темному сгустку, мерцавшему багровым, и перед внутренним взором воина предстала темная фигура волка со сверкающими яростью желтыми глазами, окутанная серым туманом. Сумеречная тварь и впрямь оказалась молодой и неопытной, только и могла что визжать на грани слышимости и неуклюже отмахиваться от ищейки длинными щупальцами, не рискуя отцепиться от парнишки.

Волк, грозно рыкнув, ринулся прямо на сгусток, туманная шерсть встала дыбом, а через несколько минут все было кончено: сумеречный таял клочками, а ищейка с довольным и сытым видом облизнулся и исчез, вернувшись к Эргеду. А через мгновение до воина донесся слабый мальчишеский голос:

– Ой… А вы кто? А чего я привязан? Дядь Миттош, что случилось-то?