Глава 12

Ула и Эргед сидели в хижине шамана неподалеку от деревни. В доме старосты царила радостная суматоха, и они предпочли на время покинуть его, не готовые к слишком бурному проявлению эмоций со стороны родителей мальчика и родни. Да и шаман хотел поговорить с ними, за что стражница с гончим и уцепились, ненадолго покинув деревню.

– Странные дела творятся в окрестностях, – сразу начал шаман, хмурясь и шевеля кустистыми бровями. – Из соседних поселений приходили вести, что у них тоже сумеречные случились. Хорошо, неделю назад гончие дозором обходили, помогли спасти.

Эргед тоже нахмурился и кивнул.

– Да, я заметил. До моего приезда на перевал пришлось поездить по деревням.

– А кроме этого что-нибудь еще случалось? – протянула, прищурившись, Ула.

– Охотники говорят, по лесам много зверья растерзанного встречали, – сказал шаман то, что стражница боялась услышать. Они с Эргедом переглянулись, и он молча сжал ее ладонь. – Духи ощущают опасность, – продолжил меж тем шаман. – Что-то затевается, будьте осторожны.

– Рарох тоже говорил об этом, – Ула помолчала, ее взгляд на несколько мгновений стал отсутствующим, – что кто-то охотится за мной…

– Мои духи не настолько сильны, – с искренним сожалением вздохнул старик, – но они могут предупредить вас.

– Спасибо, уважаемый. – Эргед склонил голову.

– Вам спасибо, что так вовремя появились. – На суровом, покрытом морщинами лице вдруг появилась удивительно добрая и открытая улыбка. – Духи благосклонны к нашей деревне. Идите, отдыхайте, вас очень ждут.

После короткого разговора они вернулись во двор дома старосты, где уже накрыли столы для дорогих гостей. Отказаться не было никакой возможности, пришлось принимать радость родных мальчишки – они уж и не чаяли его спасти – ближайшая застава находилась в пяти днях пути. Пока весточку послать, пока гончие приедут, пусть даже темным путем, – могли и не спасти.

Праздничный ужин затянулся до темноты, и, добравшись наконец до отведенной им комнаты, Ула и Эргед едва успели раздеться и растянуться на кровати – какие уж тут утехи после столь бурного вечера. Но как же здорово было засыпать на крепком плече, прижимаясь к сильному телу и ощущая ровный стук сердца под ладонью! Последняя мысль, мелькнувшая у Улы перед тем, как уснуть, была о том, что она готова так засыпать каждую ночь…

Советник не помнил, как добрался до перевала. Он двигался словно во сне, питаясь какими-то ягодами, грибами, иногда удавалось подстрелить кролика или куропатку – когда сознание прояснялось, и он мог держать лук в руках. Изредка советник все же заходил в деревни, но ненадолго: прикупить хлеба, сыра да уточнить, правильно ли идет к Сумеречному перевалу. Больше никто не пытался его остановить, а голос любимой Вилены звучал в голове все чаще, беседуя с ним.

В очередной раз поднявшись на холм и миновав лес, Ольгер вдруг обнаружил, что приехал. На обширной поляне стоял добротный одноэтажный дом, чуть поодаль под навесом поленница, с другой стороны виднелся небольшой огород. Только слишком тихо было, и на стук в дверь никто не ответил.

– Может, отъехала куда-то, – пробормотал Ольгер, присев на скамейку и прислонившись затылком к стене дома. – Подожду…

Он просидел так до вечера, однако стражница не появилась. И на следующее утро тоже. Ольгер упрямо прождал до обеда, потом поднялся и снова сел на лошадь. Может, она где-то у самой границы? Вдруг у нее дела, поэтому и задержалась? Да, наверное, так оно и есть. И успокоенный такими мыслями Ольгер отправился по тропинке к границе. Он даже не пытался понять, откуда знает, куда ехать, словно чутье вело его вперед.

Спустя несколько часов советник оказался перед серой непроницаемой пеленой тумана, перекрывавшей узкое ущелье с крутыми высокими стенами. И никого вокруг… Ольгер на несколько мгновений растерялся, разглядывая пустое пространство и сжимая поводья лошади.

– И где мне ее искать? – вырвалось у него.

«Иди за мной, – раздался шепот в голове, и Ольгер встрепенулся, прислушиваясь. – Я отведу тебя». Его любимая Вилена! Конечно она ему поможет! На губах советника расплылась радостная улыбка, взгляд обратился внутрь себя, не замечая ничего вокруг.

– Да, счастье мое, я иду, – выговорили его губы, и Ольгер поехал прочь от сумеречной границы.

Туда, куда вел его шелестящий в голове бесплотный голос.

Ула и Эргед встали позже обычного, позволив себе как следует отдохнуть. Рука воина почти зажила, и стражница решила, что швы можно снять. Хотя шрам все же останется, после такого-то ранения, но мужчину они только красят. После плотного завтрака, забрав приготовленные заботливой женой старосты припасы, путники отправились дальше. По словам Улы, к вечеру следующего дня они должны приехать к перевалу, ведущему в долину с огнецветом. Два дня им предстояло пробираться по лесу, там люди не селились.

Решили сегодня пройти как можно больше и ехали почти до ночи, благо темнота ни для кого не являлась проблемой.

– Перевал там, я слышала, очень извилистый и крутой, – рассказывала Ула, когда они после сытного ужина сидели под деревом. Стражница уютно устроилась в объятиях Эргеда, прислонившись к его груди и глядя на мерцающий костер. – Поэтому лучше подниматься отдохнувшими и по светлому времени.

– Как скажешь, – покладисто согласился воин, запустив пальцы под слегка растрепавшуюся в дороге косу Улы и тихонько поглаживая ей голову.

От этой незамысловатой ласки стражница едва не жмурилась, как сытая кошка, и ни о каких серьезных вещах думать не хотелось. Было замечательно сидеть, прижавшись к сильному телу, смотреть на пламя и неторопливо разговаривать… Или просто молчать, наслаждаясь присутствием друг друга. Ула вдруг осознала, как давно не позволяла себе обычных маленьких радостей, загнала эмоции слишком глубоко, отстранилась от всех и вся. А Эргед разбудил ее, заставил снова ощущать окружающее в полной мере. И себя тоже. И чувства, от которых внутри все сладко сжималось, и хотелось их пить глотками, наслаждаясь каждым мгновением, и больше не возвращаться к прежнему одинокому существованию…

– Ты не думала, чем займешься потом? – негромко спросил Эргед, словно подслушав мысли Улы.

Она на несколько мгновений растерялась, вспыхнувшее волнение защекотало изнутри невидимыми усиками, и стражница пробормотала, радуясь, что Эргед не видит ее порозовевшие щеки.

– Нет, не думала. Я… не хочу заранее. – Теребя пряжку на поясе Эргеда, Ула продолжила: – Боюсь, если не получится…

– Получится. Обязательно, – уверенно перебил ее воин и крепче прижал к себе, коснувшись губами светлой макушки. – Рарох не стал бы просто так говорить тебе обо всем, если бы сомневался. Так что даже не думай, мы закроем границу.

Ула длинно вздохнула, прикрыв глаза и уткнувшись носом в грудь гончего.

– Я не знаю, – шепотом призналась она, – что тогда будет. Я же не могу в полную силу пользоваться своими способностями…

– Сможешь. – Эргед снова не дал ей договорить. – Уйдет граница, уйдет и то, что мешает, – заявил он с прежней уверенностью и тут же без перехода добавил: – А я бы с тобой остался.

Ула вздрогнула, внутри от его слов воцарилась гулкая пустота.

– А к-как же твоя застава? – запнувшись, пробормотала слегка растерянно.

И куда делась прежняя уверенность, непонятно.

Эргед пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Никто же не говорит, что я откажусь от обязанностей. Буду отправлять отчеты, а в окрестностях деревень хватает, и забот тоже.

Ула встрепенулась и приподнялась на локте.

– Эр, но ведь если граница закроется, то сумеречные исчезнут?.. – не слишком уверенно озвучила пришедшую в голову мысль.

Воин не успел ответить, отозвался его ищейка. «Не совсем, исчезнет граница, но не сумеречный мир. Духи все равно будут просачиваться, пусть и не так часто», – напомнил волк то, что уже объяснял ему однажды.

– Граница исчезнет, но не сумеречный мир и его обитатели, – пересказал Эргед услышанное, глядя в глаза Улы и ощущая, как в груди отчего-то сладко сжалось. – Работа для ищеек всегда найдется.

И не дожидаясь ее ответа, наклонился поцеловать стражницу. Больше на серьезные темы они этим вечером не разговаривали.

… А среди ночи их одновременно разбудили их духи и странный, на грани слышимости шорох. Ула и гончий приподнялись, молча прислушиваясь и не нарушая тишины, потом переглянулись и бесшумно выскользнули из-под одеяла. Девушка быстро оделась, а Эргед только подхватил перевязь, оставшись в одних штанах и босиком. В густом полумраке его глаза отливали золотистыми бликами, как у настоящего зверя, и Ула на несколько мгновений замерла, завороженная зрелищем. «Не сумеречная тварь, но и не обычное зверье, – вернул ее в реальность голос духа-защитника. – Кто-то, кто хочет вас убить».

«Перебьется», – коротко подумала Ула, зорко вглядываясь в темноту и прислушиваясь к малейшему шороху.

Эргед плавным хищным движением скользнул к ней, сжимая в руке меч, и наклонился к уху.

– Я проверю, жди здесь, – неслышно, одними губами прошептал он, пощекотав кожу теплым дыханием. И прежде, чем Ула успела ответить, растворился во тьме.

Стражница молча выругалась на самоуверенных мужчин, не так давно переживших серьезное ранение, и, сердито засопев, плюхнулась обратно на одеяло. «Не ворчи, он прав, – пришла миролюбивая мысль от волчицы. – Он мужчина, вот пусть и воюет. А тебе лучше поберечься». Умом Ула понимала, что все так, силы ей еще понадобятся, а нового приступа не хотелось. Но все равно было обидно! Она же привыкла во всем полагаться только на себя. «Вот и наслаждайся тем, что сильный самец пошел делать свое дело, защищая тебя», – ворчливо отозвалась волчица.

Закатив глаза, Ула едва слышно фыркнула, однако губы неудержимо разъезжались в глупой мечтательной улыбке. Пожалуй, дух-защитник прав, это и в самом деле приятно, когда твой мужчина защищает, только волнительно и переживательно, потому что он там мечом машет, а ты тут сидишь и нервничаешь! Внезапно чуткий слух стражницы уловил шипение, треск веток – явные признаки сражения, и Ула встрепенулась, напряженно всматриваясь между деревьев, и едва справилась с порывом вскочить и помчаться на помощь. Эргед опытный воин, справится, вряд ли там что-то очень серьезное. Хотя шаман предупреждал об опасности, может, это она и есть?!

Когда волнение Улы достигло предела и она уже собралась идти проверять, что происходит, вернулся Эргед. Целый и невредимый, как убедилась с облегчением Ула, лишь кое-где царапины, видимо, от веток.

– Туманная ящерица, – поморщившись, объяснил гончий, присев у почти потухшего костра. Ула опустилась рядом, ладонью направив на угли немного силы и раздув оранжевые язычки. – Охотиться вышла. Самка, у нее наверняка где-то тут гнездо. Надо обязательно проверить, а то деревни рядом. Тварь крайне неприятная, прожорливая и верткая. Обычно они живут под землей, в узких лазах, и выше в горах, где больше камня, – продолжал рассказывать Эргед, неторопливо и тщательно очищая меч. – Эта, видимо, пришла потомство высидеть.

– Ладно, завтра прогуляемся, – согласилась Ула, переведя дыхание.

Хорошо, что и правда ничего серьезного или опасного. И так хватило на их долю в этом путешествии… А растерзанные звери, скорее всего, дело клыков ящерицы, а не вселившегося сумеречного, как подумала Ула, услышав шамана. Да и Эргед почуял бы, окажись такой рядом, как того мальчонку. Духи-ищейки всегда чуют своих врагов, от них невозможно закрыться или как-то защититься.

Эргед сходил ополоснуться к протекавшей неподалеку речушке, вернулся к костру, и вскоре они снова спали, и до самого утра их никто не беспокоил.

Улгриф и Каррег вернулись к долине с цветами – на этот раз им никто не мешал – и остановились в стороне от перевала, выбрав место в лесу, где деревья росли погуще, с подлеском. Маг, или тот, кто был им не так давно, воспользовался моментом, когда генерал ушел на охоту, и занялся делом. В первую очередь позаботиться, чтобы их не обнаружили раньше времени. Конечно, если бы у мага имелся прежний арсенал… Но чего нет, того нет, пришлось довольствоваться тем, что под рукой. Кое-какие травы и корешки Улгриф нашел в окрестностях, остальное замаскирует кровь. Беззвучно шепча странные слова, значения которых он не понимал, маг обошел небольшую поляну, где они с Каррегом устроились, рисуя в воздухе и на земле знаки. Потом поджег разложенные травы, загоревшиеся синеватым огнем, и напоследок, полоснув по ладони кинжалом, напоил знаки на земле кровью.

Вспыхнув холодным голубым светом, они исчезли, искры разбежались по траве и погасли, а Улгриф без сил опустился в центре поляны, глубоко вздохнул и прикрыл глаза, сосредоточившись. Предстояло сделать еще кое-что… Кажется, стражница путешествовала не одна, как подсказали обитатели сумеречной стороны, и ее спутник мог представлять опасность. И как же вовремя появился тот, кто поможет устранить досадную помеху! Духи обещали привести его в нужное место, чтобы он сделал то, что должен. Духи знают многое, особенно обитающие за гранью, и как же хорошо, что теперь связь с ними усилилась! Маг попался крепкий, не хлюпик какой-то, очень полезный для него человек…

Улгриф уже не понимал, где его мысли, где чужие. Сознание раздваивалось, распадалось на слои, как туман над болотом. Он не знал, откуда появилась уверенность, что стражницу надо захватить живой и поехать с ней обратно на Сумеречный перевал, к границе. Довести до конца то, что не успел в первый раз. Какой первый раз? Что довести?.. Улгриф не мог разобраться, обрывки чужих мыслей-воспоминаний расползались, как истершаяся ветошь в пальцах. Он просто делал то, что делал, не задаваясь вопросом о причинах и целях. И сейчас, неподвижно сидя в центре поляны, слушал землю, хоть она и неохотно делилась сведениями. По всему выходило, что у них с Каррегом есть несколько дней, пока появятся все действующие лица. Что ж, хорошо, как раз хватит, чтобы восстановиться и подготовиться к встрече.

Когда вернулся генерал с добычей, на поляне горел костер, рядом стоял котелок с набранной водой, лежали собранные толстые ветки на дрова. А Улгрифа не было.

Чтобы найти гнездо, Уле пришлось снова обратиться к духам рода, они и привели к узкой расщелине, покрытой мхом, где обнаружились почти незаметные, в крапинках и серых разводах, яйца. Штук двадцать, не меньше.

– Это ж какая плодовитая тварь, – пробормотал Эргед, поморщившись.

– Значит, где-то тут болтается еще и самец этой ящерицы?! – вскинулась Ула и уставилась на воина.

– Вряд ли. Самцы живут глубоко в горах и в долины к людям не выходят. Это самки, выращивая потомство, выбираются ближе к деревням, чтобы детям было что есть.

– Фу, гадость какая. – Стражница передернула плечами и решительно вытянула ладонь. – Нечего этой дряни здесь делать.

Обратившись к силе духов рода, Ула спустила несколько оранжевых язычков с пальцев, и гнездо весело занялось, яйца шипели и лопались, пузырясь отвратительной зеленой пеной. Воняло хуже, чем на помойке, и стражница брезгливо сморщила нос, отшатнувшись от расщелины.

– Как думаешь, об этом предупреждал шаман? – негромко спросил Эргед, когда они возвращались к лагерю.

– Возможно, – задумчиво ответила Ула. – Духи, они такие, предупреждают, но крайне редко могут сказать что-то конкретное. Шаман должен быть очень сильным, как Рарох, и тот тоже не всегда может понять, что же хотят ему сказать.

Гончий вздохнул и мимолетно погладил Улу по спине.

– Что ж, будем надеяться, что предупреждал именно об этом, и разорванные животные – дело лап туманной ящерицы.

Они собрались и поехали дальше. Вокруг стояла тишина, даже ветер не шелестел в кронах, небо затянули серебристо-серые облака, и, хотя дождя не было, в воздухе пахло влажностью. Некоторое время Эргед и Ула молчали, потом воин не выдержал и все же спросил:

– Получается, мы собрали все, что нужно для ритуала закрытия границы?

– Если верить Рароху, то да, – кивнула Ула.

– И что будем делать после долины?

Стражница пожала плечами, на лбу ее пролегла вертикальная морщинка.

– Думаю, поедем обратно, – медленно ответила она. – К Рароху. А потом – к перевалу.

Улу охватило странное чувство. Она поймала себя на мысли, что за эти дни настолько привыкла к путешествию вместе с Эргедом, что, когда оно неожиданно подошло к концу, в груди поселилось непонятное тянущее ощущение. Было так здорово просто ехать вдвоем по долинам и предгорьям, иногда натыкаться на приключения, иногда – участвовать в каких-то праздниках в деревнях. И ни о чем не думать, не вспоминать прошлое, не волноваться о будущем. Просто быть вместе…

Пожалуй, впервые за последние годы Ула осознала, что не хочет возвращаться к прежней одинокой жизни на Сумеречном перевале. Не хочет терять эмоции, и… не хочет терять Эргеда. Как-то так получилось, что за прошедшие дни он незаметно стал слишком большой частью ее самой, и мысль, что он уйдет, заставляла сердце болезненно сжиматься. Теперь Ула смотрела на невероятное предложение Рароха совсем с другой стороны.

На обед они ненадолго остановились у озера, из которого вытекала шумная речушка, перекусили и поехали дальше вдоль этой речки. Долина тянулась между двумя грядами пологих хребтов, вскоре дневной свет сменился вечерним сумраком. Пришлось остановиться, немного не доехав до перевала в долину огнецвета.

– Ничего, завтра утром доберемся, – невозмутимо заметил Эргед, пока они разбивали лагерь.

Только никто из них не ожидал, чем закончится этот вроде бы мирный и спокойный день…

После того как на поляне весело загорелся костер, гончий отправился на охоту, а Ула присела у огня, уставившись на пляску оранжевых язычков, ожидая, пока закипит вода. Вокруг царила тишина, лишь изредка шелестели листья от ветерка да иногда раздавались звуки ночной лесной жизни. Вот треснула ветка, вот кто-то тоненько крикнул – видимо, пичуга какая из тех, что просыпаются после заката. На границе слуха долетел глухой рык вышедшего на охоту хищника. Эти звуки были привычны, и потому Ула не особо вслушивалась, просто дожидалась, когда вернется Эргед. Он уходил обычно на полтора-два часа, и стражница решила пройтись по окрестностям, посмотреть, какие травы можно здесь собрать. Темнота ей в этом совершенно не мешала.

Ула отошла от поляны, но так, чтобы вдали был заметен оранжевый огонек костра, и присела, сосредоточенно рассматривая подножия деревьев. В лесу было прохладнее, чем на поляне, и Ула то и дело непроизвольно ежилась – ночная свежесть легко пробиралась под одежду, щекоча невидимыми холодными пальцами. Наверное, поэтому ни она, ни дух-защитник не сразу поняли, что не так… А когда осознали, стало уже поздно.

Звуки разом стихли, будто вся лесная живность уснула или вымерла. Ула, в этот момент осторожно выкапывавшая лезвием кинжала один интересный корешок, лишь рассеянно отметила этот факт. «Что-то не то творится, стражница», – вдруг прошелестел голос волчицы, тут-то уже Ула встрепенулась, вскинула голову и огляделась. Однако вместе со звуками вдруг пропали и очертания деревьев, и оранжевый огонек костра за ними. На несколько страшных мгновений Стражница подумала, что ослепла, настолько плотной стала тьма. От вспышки страха перехватило дыхание, она судорожно сглотнула, замерев на месте. «Что происходит?! Ты что-нибудь чувствуешь?» – послала она мысль духу-защитнику, стараясь не поддаваться панике.

Томительные секунды дух ничего не отвечал, а потом прилетел короткий ответ: «Нет. Это какой-то странный туман, в нем глохнет и вязнет все…» И вдруг пришла боль. Она взорвалась в голове и теле яркой вспышкой, обожгла изнутри и заставила Улу болезненно вскрикнуть, вслепую махнув руками. Только сила не отозвалась, духи рода молчали, будто разом покинув ее. Это не укладывалось ни в какие рамки, только как следует обдумать ситуацию Ула не успела. Сознание схлопнулось до точки и покинуло ее, и стражница уже не видела, как невидимые до поры знаки на ее коже ярко вспыхнули багровым.

Эргед решил, что пары зайцев им с Улой хватит на ужин и завтрак, а уж как разберутся с огнецветом, можно и на куропаток поохотиться. Неслышно ступая, он шел, чутко принюхиваясь и всматриваясь вперед, и точно так же дух-ищейка искал добычу. Они словно слились сознаниями в одно целое, Эргеду нравились такие моменты, когда все чувства обострялись, как у настоящего зверя. Он крался между деревьями, стараясь уловить запах зайца, найти, где затаился на ночь ушастый обитатель леса, пока дух-ищейка не рыкнул коротко, встрепенувшись: «Чую человека. Обычного, не одержимого». Эргед остановился, брови его от удивления поползли вверх.

– Это кого же понесло в такой час и в такую даль? – пробормотал озадаченно. – Странно… Может, заблудился кто?

«Веди», – коротко приказал он духу и пошел вперед, куда тянуло чутье. Воин пытался высмотреть огонек костра среди деревьев, однако темнота оставалась такой же густой и плотной. «Ты уверен?» – на всякий случай уточнил, чуть замедлив шаг. «Да», – последовал ответ. Гончий прошел еще немного, когда из-за стволов внезапно выступила смутно видневшаяся в темноте фигура. Эргед замер, рука инстинктивно потянулась к мечу, но потом воин рассмотрел незнакомца, изумившись еще сильнее.

– Ольгер? – протянул он. – Ты-то что тут делаешь? Как вообще забрел в эти леса?

– Я… забрел, да, – не слишком уверенно пробормотал советник, шагнув навстречу. – Я ищу… стражницу ищу… А ее нет, вот и пошел искать, – продолжал бормотать Ольгер, приближаясь шаркающей походкой. – Мне сказали, она здесь… где-то…

– Э, приятель, да ты совсем плох, – озабоченно нахмурился Эргед, подставив советнику плечо. – Пойдем, стражница в самом деле здесь недалеко, это тебе правильно сказали… Кстати, кто? – Воин покосился на Ольгера, навалившегося на него всем телом и свесившего голову. – Эй, Ольгер, да что с тобой?

«С ним что-то не так… Не могу понять, что… – прошелестел в сознании голос духа-ищейки. – Сумеречными тварями от него не пахнет, но…» Что «но», Эргед не успел услышать. Ольгер вдруг дернулся, поднял голову и посмотрел на него.

– Ты… – прохрипел он со странными нотками.

Гончий остановился, настороженно покосившись на Ольгера.

– Это же я, Эргед, ты что, не помнишь меня?

Глаза советника вдруг ярко вспыхнули, и в них отразилась такая ненависть, что воин едва не отшатнулся, и его рука метнулась к кинжалу на поясе. Но не успела… Что-то острое вошло в бок, и между ребер вспыхнула боль. Эргед охнул, прошипел ругательство и отскочил от сошедшего с ума Ольгера, зажимая рану, однако силы стремительно покидали его вместе с кровью. Советник же и правда как обезумел, бросившись на воина и выкрикивая с яростью:

– Ты, это ты-ы-ы!.. Это ты убил ее, я знаю! Ты убийца! – Он продолжал размахивать острым кинжалом, и Эргеду с каждым разом все тяжелее было уворачиваться.

Сознание мутилось, перед глазами плыло, и в какой-то момент показалось, что вокруг стало так темно, что силуэт Ольгера исчез, слышался только его голос, но словно сквозь вату. Спотыкаясь и стиснув зубы, Эргед попытался обратиться к духу-ищейке, однако с тревогой обнаружил, что тот не отзывается. Духи рода тоже молчали, а вот это уже очень плохо. Происходит что-то нехорошее, опасное, а он ранен! И не может найти дорогу к лагерю, где осталась Ула.

От последней мысли аж кишки скрутило от беспокойства, и, пожалуй, впервые за долгое время Эргед едва не поддался панике. Хорошо, Ольгер куда-то пропал, его крики тоже стихли. А тьма не проходила, плотная, густая, она, казалось, забивалась в нос и легкие, даже дышать было трудно. Или это от потери крови? Раненый бок онемел, боль тяжело пульсировала, отдаваясь в висках, колени слабели с каждым шагом, пока наконец Эргед не упал, успев упереться ладонями в землю. Скрежетнув зубами, попытался подняться, однако руки подломились, и он рухнул лицом во влажный мох, с отчаянием думая, что все-таки потеряет сознание. И на этот раз помочь ему некому, потому что – гончий не сомневался – с Улой случилось что-то нехорошее.

Было очень плохо. Тело горело, будто по коже разливался жидкий огонь, сознание плавало в странном мутном полусне-полуяви. Все напоминало приступ, только вместо шепота демонов Ула слышала один голос. Незнакомый, но интонациями кого-то напоминавший.

– Ну вот, все отлично складывается. Открывай глаза, стражница, я знаю, ты пришла в себя. – Насмешливый и вкрадчивый одновременно, от него продирал мороз по коже и хотелось поежиться.

Прикусив губу так, что во рту чувствовался привкус крови, лишь бы сдержать стон, Ула разлепила тяжелые, словно придавленные гранитными плитами веки. Кости ломило, и пошевелиться она не могла, тело почти не ощущалось, хотя кожа продолжала пылать болью. Над ней склонился какой-то человек с бледным лицом, напоминавшим обтянутый кожей череп с горящими глазами. Растянувшая губы улыбка походила на оскал, волосы свисали грязными прядями. А взгляд… Взгляд Уле показался очень знакомым, в нем отражалось торжество пополам с предвкушением.

– Что, думала, избавилась от меня, да? – продолжил между тем неизвестный, и его пальцы, холодные и влажные, медленно провели по щеке Улы. – Не-ет, меня не так-то просто убить, даже твоему предшественнику это удалось не до конца! Я успел сбежать, и вот вернулся, драгоценная моя девочка. – Пальцы сместились на шею, и Улу от этого мерзкого прикосновения чуть не стошнило, горький ком поднялся к горлу и там застрял.

Тело ей по-прежнему не подчинялось, оно казалось чужим. И дух-защитник не отзывался, как и духи рода… Последнее наводило на очень тревожные мысли, и, слушая незнакомца, Ула все больше холодела внутри, уже догадываясь, что значили его слова. И откуда появился тот черный туман, подчинивший ее себе.

– Мы все закончим, в этот раз уж наверняка, – шептал между тем безумный. – Огнецвет у меня, а остальное принесла мне ты, стражница. Ты ведь знаешь, что любой ритуал можно повернуть в две стороны, правда? Только ты хотела закрыть границу навсегда, а я желаю другого. Того, что не успел в прошлый раз, помнишь, да?

Духи, помогите ей. Потому что в теле этого незнакомого человека каким-то невероятным образом поселился тот, кого, как думала Ула, убил предыдущий страж Сумеречного перевала. Темный шаман.