Глава 6

Соне было не впервой покидать торговый центр с пакетами наперевес. Но впервые вместо шмоток внутри были продукты. Чувствуя себя по-настоящему взрослой, она еще раз пробежалась глазами по списку. «Телятина», выбрать которую было труднее всего. Она ничего не смыслила в мясе! Как и в готовке, в принципе. Но, будучи натурой целеустремленной, решила идти до конца.

Мясо предполагалось запечь. Ибо сковорода – враг неопытной хозяйки! Когда-нибудь она станет опытной. Обязательно! А пока… этот первый, по сути, «блин» не должен был получиться комом.

Она уведомила домашних о том, что заночует у Дашки. Подруга, сама того не зная, до сих пор прикрывала её тощий зад! Соня осознавала, что ходит по краю! Когда-нибудь выяснится, что с Дашкой они уже давно не подруги. Но пока…

Без него квартира казалась пустой. Но каждый угол здесь был пропитан любовью: на софе, на кровати, у окна в ванной комнате… И, конечно же, на столе!

Соня выдохнула и навалилась на дверь, вынуждая её закрыться. Предполагалось, что к приходу Никиты половина грязной работы будет сделана. И она, вымыв руки и вытерев пот со лба, встретит его в соблазнительном фартуке.

– Сонь, это ты? – прозвучало из комнаты.

Никита возник неожиданно. Вид у него был растерянный. И только теперь Соня различила под вешалкой его черные мокасины.

– Ты ждал кого-то еще? – вспылила она. План лопнул! Не выпроваживать же его за дверь.

– Солнце, ты чего так рано? – удивился он, пропуская мимо ушей её недовольство.

Ему не было равных в умении сглаживать ссоры! И стоило Соне начать, как он сразу же брал её в «оборот», направляя дурную энергию в нужное русло.

– Это ты чего? – она наклонилась, собирая в охапку ручки пластиковых пакетов.

– Давай я? – предложил Никита.

Но Соня, гордо выпятив подбородок, прошла мимо, оставляя его не у дел. От волнения она и забыла о новой стрижке! За пару дней успев с ней сродниться.

– Ого! – присвистнул он, обходя её сзади. – Ты постриглась?

Соня поникла, готовясь дать бой. Наверняка скажет «что ты наделала», «так было лучше»! Ведь он не спешил пренебречь своей бородой в угоду её интересам. И все еще много курил.

– Дай-ка взглянуть на тебя! – он вырос спереди и Соня, сама того не желая, угодила в его объятия.

Никита приподнял её подбородок, запустил пальцы в рассыпчатую копну.

– Какая ты стала, – проговорил он загадочно.

Она погрустнела:

– Мне не идет? Наверное, зря! Я просто решила, что…

– Тебе все идёт! Даже побрейся ты наголо, и все равно будешь самой красивой, – перебил он её.

– Фу! – поморщилась Соня, и пригладила волосы.

Он опять растрепал их и поймал её руки.

– Ему нравится твой подарок, – недвусмысленно хмыкнул Никита, приложив их ладонями к паху.

– Перестань! – возмутилась она, ощущая его эрекцию.

Вокруг пакета на полу образовалась лужица. Соня метнулась к нему! Мясо, сбросив морозный покров, превратилось в холодную вялую массу.

– Вот это да! – поразился Никита, изучая продуктовый набор. Шампиньоны, томаты, картофель и сыр…

Соня добавила к перечню сливки.

– Я буду готовить ужин! – прозвучало, словно угроза.

Он задумался, вероятно, ища отговорку:

– А может быть, ну его, солнце? Закажем чего-нибудь?

Она застыла, с морковкой в руке:

– Ты что… не хочешь мое мясо?

Никита растерянно отступил:

– Хочу! Очень! Просто сгораю от желания!

– Тогда не мешай! – отрезала Соня…

Присев рядом с кухонным ящиком, он делал ревизию специй. С таким умным видом, как будто планировал государственный переворот. Словно волк на охоте, Никита бродил из угла в угол, то и дело, пытаясь помочь. И Соня сдалась! Готовить в четыре руки оказалось не только быстрее, но и гораздо приятнее.

В сковородке скворчали золотистые кубики лука. Измельченные шляпки грибов наполняли глубокую миску. В маринаде из сливок неподвижно покоилось мясо. А пузатые глиняные горшочки, как мультяшные герои, стояли в ряд, в ожидании начинки.

Соня убрала стеклянную крышку:

– Пора?

– Золотистый? – спросил Никита.

– Ну… да, – она пожала плечами.

Он встал и заглянул в сковороду:

– Бросай!

И преисполненная гордости Соня выгрузила из тарелки грибы.

– Так значит, ты следил за мной? – уточнила она.

Никита усмехнулся:

– Ну, не совсем! Общался с твоим отцом по телефону. Обронил, где нахожусь! А он говорит, мол, там неподалеку дочурка моя зажигает. Проедься мимо, глянь, нет ли скорой, полиции…

– Вот же папа! – рассмеялась Соня.

– Ну вот. Еду я мимо. Смотрю! Прилично молодежь отдыхает: шашлычок, музыка… Вдруг глядь – а кто это на обочине рыдает? Так это ж Соня!

Он повернулся, ухмылка на лице стала шире.

– Я не рыдала! – возразила она.

– Ты была вся мокрая от слез! – напомнил Никита.

– От дождя!

– Ну, конечно, – сжалился он.

– А в парке? Ну, точно следил? – Соня взобралась на тумбу. Отсюда смотреть на него было проще.

– Ну, частично, – согласился Никита.

Темный «холст» у него за спиной полыхнул. Вслед за этим тишину за окном оборвали раскаты грома.

– Как это? – удивилась она.

Он взглянул на нее. Верхний свет не горел, и ночник освещал их совместную кухню, отражаясь игривыми искрами в темных глазах.

– Просто у меня был выбор, провести встречу в парке, или в кофейне на углу. И я выбрал парк!

– Почему? – нахмурилась Соня.

Никита открыл сковородку, и ловко поддел кусок шампиньона.

– Пару раз видел там ваших художников. Думал, а вдруг повезет.

– Повезло? – улыбнулась она.

– Еще как! – он отправил добычу в рот, – Ну, а дальше ты знаешь.

– Не напоминай!

– Ну, почему же? Это было забавно! – рассмеялся Никита, – Маленькая дикая зверушка. Глаза горят! Того и гляди в горло вцепится.

Он выудил из мешанины еще один жареный ломтик и поднес к её рту. Соня клацнула челюстью, прикусив напоследок испачканный палец.

Она спрыгнула на пол и с тревогой взглянула на «ванну» из сливок:

– А мясо там не расквасится?

– Наоборот! Станет нежнее, – заверил Никита.

– Ммм, – промычала Соня, – А давай и меня замочим? Вдруг я тоже стану нежнее?

Беззвучно смеясь, он прижался лбом к дверце шкафчика.

Столешница вздрогнула. И новый свирепый раскат, теперь уже ближе, наполнил их маленький мир…

Спустя полчаса духовка призывно звякнула, напоминая, что ужин готов. Горшочки дымились, пробуждая зверский аппетит.

– Судя по запаху, все удалось, – довольный содеянным, заметил Никита.

– Завершающий штрих! – воскликнула Соня.

Как художнику, ей хотелось украсить их трапезу. Горсть свежей зелени – как раз то, что нужно!

Она повернулась, и «выскочка-локоть», задел самый крайний горшок. Он, как по льду, заскользил по столешнице. Замер… и бросился вниз головой!

Сначала был звон, а потом черепки разлетелись, извергая на пол содержимое хрупкой посуды. Соня вскрикнула и прижала ладони ко рту! На полу липкой лужицей разливался бульон, золотистый картофель жалкой кучкой улегся по центру, а вокруг, как осколки снаряда, разбросало ошметки грибов. Получилось вполне живописно! И в другой раз она восхитилась бы…

– Сонь, – послышалось сзади.

Она отвернулась, рыдая в ладошку.

– Солнце! Ну, прекрати!– он коснулся ладонью плеча.

– Я испортила ужин, – промямлила Соня сквозь слезы.

Ей хотелось сбежать, утопить свой позор в ванной комнате. Но Никита стоял позади, отрезая пути к отступлению.

– Ну, не плачь, – он ласково обнял её и прижал, прогоняя возникшую дрожь.

– Он разбился, разбился! – повторяла Соня, плача так, будто вместо горшочка только что раскололась по швам её жизнь.

– Ну и чёрт с ним! – ответил Никита.

Соня ткнулась лицом в его теплую грудь. Постепенно рыдания стихли.

Она всхлипнула:

– Я бесполезна в хозяйстве.

Никита погладил её модный «боб»:

– Ну и пусть! Я люблю тебя не за это, – услышала Соня.

– Что? – она высвободилась из крепких объятий.

Это слово в его исполнении прозвучало так буднично, что поверить в правдивость такого она не могла.

– Что ты сказал?

– Что люблю тебя! – ответил Никита и наклонился, заверяя признание поцелуем.

За окном бушевала стихия. Дождь гудел, осаждая балкон, барабаня в закрытые окна, заливая потоками яростной влаги. Он любил её! И в душе, вопреки всем законам природы, непрерывно светило солнце.