Глава 12

На часах было два. А за окном так истошно рыдало небо! Посылая на землю потоки вселенской скорби. Быть может, оно тосковало по лету? С его бестолковой наивностью, с летящими юбками в пол, с губами, распухшими от поцелуев. С мечтами о том, что «жить долго и счастливо» возможно не только в кино.

Соня сидела, сжимая в руке телефон. Он был горячим, как раскаленный на солнце кирпич. Не живой, не умеющий чувствовать! Он – всего лишь искусственный разум, и ему не понять, как один разговор может взять и сломать человека…

Очередное субботнее утро начиналось с уборки. В родительском доме это слово означало, что в назначенный час у Сониной двери появится пылесос и ведро с водой. С детства отец учил её прибирать за собой! И хотя раз в две недели гувернантка Мария приводила в порядок остальную часть их квартиры. Но Сонина спальня все равно оставалась «на самообслуживании».

– Обрастаю имуществом! – поделилась она, расставляя по полочкам свои обувные резервы.

На том конце провода Дашка хихикнула:

– Пригласишь на новоселье? Я подарю тебе вазу!

Она давно напрашивалась в гости. Но вариант «подружить парами» в их случае выглядел странно. Прошло то время, когда «знакомить бойфрендов» считалось прикольным. Нет, она не стеснялась Никиту! Вот только подруга с её врожденной бестактностью могла без зазрения совести ляпнуть что-нибудь, вроде: «А вы читали Набокова?».

– Банально! – бросила Соня, увиливая от темы. – Давай лучше тостер.

– Ты слышала, Дэн опять с белобрысой? – неожиданно круто свернула Дашка.

– Её зовут Инна, – напомнила Соня, понимая, как сильно отстала от жизни.

Окружающий мир, с его новостями остался за бортом. И она, не желая растрачивать попусту силы, добровольно отчалила, помахав на прощание рукой.

– Ты меня заболтала! А мне еще суп варить, – Соня бросила взгляд на часы.

– Жесть! Я никогда не съеду от родителей! – ужаснулась Дашка.

– Тебе и не придётся, – ответила Соня.

Она и сама удивлялась, почему ненавистные прежде обязанности теперь были в радость. Ей хотелось его удивлять! Наблюдать, как он ест кое-как приготовленный ею ужин. Как, желая польстить, обтирает остатки еды хлебным мякишем. «Чтоб ни капельки зря не пропало», – улыбался Никита. Он купил дорогущий ковёр. Чтоб у Сони не мёрзли ноги! Сам его пылесосил, чтобы после, с наслаждением, долго любить её тело, утопая руками в ласкающем ворсе.

Соня вытерла кисточкой пыль с монитора. Этот маленький аксессуар был частью ролевого костюма. В нем она иногда убиралась, соблазняя Никиту. И тогда уборка могла оборваться внезапно.

– Моя сексуальная горничная, – называл он её.

И Соня, тщательно выжав тряпку, вставала на четвереньки. Она прогибалась в попытке достать плинтуса, когда он опять обращался к ней.

– И чтобы блестел! Я проверю!

Скользя влажной тканью по бугорку на стене, она ощущала дуновение ветра. Никита подходил к ней сзади, приседал на корточки и, отодвинув край шелковых трусиков, гладил её между ног.

– Да что вы себе позволяете? – возмущалась Соня игриво.

Его движения становились настойчивее, а пальцы, снующие между складочек, стремительно покрывались смазкой…

– Эй, ты где? Утонула в кастрюле с супом? – хохотнула подруга.

– Иди ты! – ответила Соня.

– И когда будет свадьба? – промурлыкала Дашка, – Я хочу быть подружкой невесты!

Еще в детстве они поклялись быть подружками друг у друга на свадьбе, несмотря на количество браков. Быть «феями-крестными», невзирая на пол потенциальных детей. И, если придется, стать донором крови друг другу. Ну, это так… На всякий пожарный!

«Начинается», – обреченно подумала Соня.

Еще недавно она и сама грезила о девственно-белой фате, облегающем платье и миниатюрном букете. Которым запустит в толпу незамужних подруг! Но теперь ей хватало и малого. Ведь, что значит «быть вместе»? Просыпаться, наткнувшись на чьи-то небритые ноги. Засыпать, ощущая возню за спиной. Мириться и ссориться. Снова мириться! Готовить в четыре руки и планировать завтрашний день. Казалось, чем дольше они оставались вдвоем, тем сильнее нуждались друг в друге. Хотелось быть рядом все время, все двадцать четыре часа…

Соня усилием воли прервала словесный поток.

– Ну, иди, вари свое зелье! Отчаянная домохозяйка! – усмехнулась Дашка.

Но стоило ей повесить трубку, как телефон затрезвонил опять. Теперь номер был незнаком. А Соня не любила общаться с незнакомцами. Спустя пару минут звонок повторился.

«Напрашивается на грубость», – решила она, бросая суровое:

– Да!

– Привет! А ты, наверное, Соня? – сказал женский голос, таким сладким тоном, каким обычно обращаются к детям.

– Да, – растерянно бросила Соня, ожидая, что сейчас незнакомка на том конце провода попросит позвать к телефону «кого-то из старших».

– Мы с тобой не встречались, но знаем друг друга заочно, – продолжила девушка. Её голос звучал жизнерадостно.

«Наверное, кто-то из маминой гвардии», – подумала Соня. Та взяла моду подсылать к ней своих мастериц. Вынуждая отказывать людям! Очевидно, руководствуясь принципом «если гора не идёт к Магомету». Ей было обидно, что дочь посещает другие салоны. А Соня? Не то, чтобы ставила мать перед выбором. Но в её молчаливом бойкоте читался намёк: «либо я, твоя дочь, либо эта (Марина)». Услуги парикмахера она уже отвергла. На очереди был мастер маникюра и массажист.

– А ты упрямая! – похвалила её незнакомка.

Соня растерянно замерла.

– Что… извините? – переспросила она. Возможно, мобильная связь искажает слова?

– Надо же! – продолжала собеседница, – У меня не вышло развести его с женой. А ты смогла! Но ничего, я прощу ему эту маленькую измену. По сути, я должна быть тебе благодарна? Ты внесла разнообразие в нашу скучную жизнь.

Монолог звучал отрешенно. Будто Соня были третьей лишней. Можно было повесить трубку, и тем самым лишить себя шанса узнать, до какой крайней точки дошла его бывшая. Нет, не Марина! Той хватило бы гордости не скандалить. Речь шла о другой.

Её план был поистине грандиозным! Сдать «властям» фаворитку, и вернуть себе трон. Расчёт был на то, что Никита, осознав все никчёмность затеи, порвёт отношения с Соней. Жена, узнав об измене, подаст на развод. И он снова вернётся к Алине. Уже без кольца! А вышло иначе.

– Я думала, будет проще, – сказала она. – А ты! Присосалась к нему. Как пиявка!

Соня медленно подошла к выключателю, и зажгла в коридоре свет. Так спокойнее! Под уютным навесом танкетки грустно прятался тапок, сорок четвертого размера. Её неудачный подарок Никите. Оказалось, мужчины не носят домашнюю обувь. Он надевал их иногда, для приличия. И демонстративно прогуливался мимо Сони. Она одобрительно кивала, и обновка отправлялась обратно, в «гараж».

– Откуда у вас мой номер? – стараясь не выдать свой внутренний тремор, спросила она.

– Ну, ты же у нас не персона VIP! – рассмеялась Алина.

– И что вам надо? – ответила Соня.

– Да так, – протянула на том конце провода мстительная интриганка, – Просто… Никита собирался порвать с тобой! Вероятно, никак не решится?

Бойкий тембр соперницы выдавал нарастающий интерес. И теперь бросить трубку означало – признать поражение.

– Это с тобой он порвал! – напомнила Соня. – Потому ты и бесишься!

– Ммм, а девочка остра на язычок? – проворковала болтливая стерва.

Соня сделала вдох. Как учили на йоге. «Не позволить взять верх над собой, быть сильнее, быть выше».

– Не звони сюда больше. И оставь нас в покое! – по слогам отрубила она. И Алина, с её ядовитым нутром, и Марина, с её ледяным равнодушием, не должны больше портить им жизнь.

Сквозь шелест помех что-то щёлкнуло. Послышался вздох. «Она курит», – подумала Соня, представляя себе миниатюрную девушку лет тридцати. Как она говорит, едко щурясь от дыма. Как нервозно сжимает губами конец сигареты. И, втянув горький смог, выдыхает.

– Бедняжка, ты и правда думаешь, что он тебя любит? – сказала Алина с издёвкой, – Ты – всего лишь эпизод! Переходный этап.

Несмотря на её интонацию, Соне было не больно. Пускай говорит! Ведь даже преступнику в зале суда дается последнее слово. Этот всплеск, как предсмертный мучительный спазм, как попытка ударить «под дых», перед тем, чтобы пасть окончательно.

– Знаешь, а мне тебя жаль, – вздохнула Алина, – Ты забудешь его не скоро! Будешь мучиться, плакать ночами. В каждом новом мужчине пытаться его отыскать. Он особенный, правда? Что-то есть в нём такое… Это трудно объяснить…

«Трудно», – подумала Соня, удивляясь, как близко от её оголенного сердца только что пронеслись эти фразы. Нужно быть осмотрительней! Нужно не расслабляться! Чтобы злая мегера, усыпив её бдительность, не подкралась как можно ближе.

Соня села на подоконник, подтянула колени к груди. Там, внизу было сыро и мерзко. Там хозяйничал дождь, загоняя под крыши случайных прохожих. Ветер злился, бросая холодные капли в окно. Но стекло терпеливо сносило удары, лишь слегка искажая картину.

– Я надеюсь, получится дочка, – продолжала Алина. Будто Соня была её давней подругой, – Сын у него уже есть! А девочки? Говорят, они ближе к отцу. Я не знаю сама! Мой ушел, когда мне было три.

– Соболезную, – равнодушно ответила Соня.

– Да! Расти в неполной семье тяжело, – Алина вздохнула, – Потому я решила, что у моей малышки обязательно будет отец!

Соня злилась, теряя терпение. В холодильнике мёрзнет курная тушка, пол остался не мыт! А она тратит время на весь этот бред?

– Это ваши проблемы, – деликатно прервала она.

Отцы и дети! Чьи-то несбывшиеся мечты и рухнувшие планы. Злость, обида, ревность – ей не по силам вынести это. Да и зачем? Есть вопросы куда поважнее. Например, что подарить на день рожденье любимому мужчине? Себя, в кружевной упаковке! Романтический ужин? Эротический танец и секс на десерт…

– Ты права! – согласилась Алина, – Наши с ним. Не твои! Потому, что я беременна. От него.

Соня будто очнулась. Эта фраза ворвалась без стука в затуманенный мыслями мозг. Сердце больно забилось в груди.

– От кого? – уточнила она осторожно.

В смартфоне послышался сдавленный смех.

– От Никиты, конечно! – сказала Алина.

– Что за бред? – с отвращение фыркнула Соня.

В голове просигналила красная кнопка: «Провокация! Провокация!». Кровь вскипела от злости. Белобрысая дрянь не желала сдаваться. Разоблачить их ей показалось мало! Теперь она сочинила себе ещё и ребёнка.

– Это не бред! – возразила Алина, – Все сходится! Мы встречались в июле. У меня как раз была овуляция. Он знал об этом, но все равно не стал одевать резинку…

– Ты что несешь?! – прервала её Соня. – Ты не в себе!

– Это ты не в себе, малышка! Посторонись и найди себе ровню! – проговорила мерзавка, и бросила трубку. На экране остались безликие цифры.

Соня сжала в руке телефон. «Он сказала, что порвал с ней весной», – размышляла она, вспоминая точёные ножки хрустальных бокалов и бутылку вина на столе. Он убрал их тогда. С глаз долой! Вот из сердца? Или все-таки…

«Я беременна от него», – отзывалось навязчивым эхом. На часах было три. Время шло, отнимая секунды, отбивая желание двигаться. Соня тупо сидела на месте, глядя вниз из окна, на размытые кляксы машин. Лишь одно не давало покоя: «Как он мог переспать с ней в июле? Ведь тогда у него была я?».