Глава 13

Дождь уже перестал, когда он вернулся домой. Снял испачканные ботинки, разбросал на пороге. Она не пошла, как обычно, их мыть. Встречать, целовать его. И ругать, что опять припозднился.

Никита вошёл на пустую кухню, заглянул в холодильник.

– Солнце! – услышала Соня.

За цветной занавеской её маленький силуэт оставался едва различимым. В этом куполе можно было сидеть бесконечно. Никита позвал её громче. Опять не услышав ответа, отправился в сторону ванной.

Спустя два часа размышлений она так и не решила, что делать. Забыть не получится! Спросить напрямую? Расставить все точки над «й». Он обнимет её, и скажет, что все это бред, фантазии брошенной женщины. Он развеет её опасения! А что, если нет…

– Сонь! – доносилось теперь из туалета. Он опять прогулялся по комнате, пройдя мимо окна. Не заметив её.

Еще в конце лета, когда их отношения уже достигли того уровня близости, где разговоры о бывших считаются нормой, он рассказал об Алине. Простая девчонка. Приезжая, но пробивная! Она приспособилась жить за свой счёт, и встречалась с ним «по любви», а не «за деньги». Чем очень гордилась! Их отношения устраивали обоих. Пока Алина не сообщила, что хочет родить. От него! Без обязательства после – жениться, а просто так, чтобы было. Ибо «возраст и всё такое».

В тот день он как раз размышлял, как помягче сказать, что им больше не стоит встречаться. И вдруг, забежав к приятелю в гости, познакомился с ней. Он увидел и сразу «попал»! Соня помнила этот взгляд. Настоящий, мужской! Почти осязаемый. Он прошелся по ней, как хлыстом. И лаская, и делая больно. Захотелось ещё. Чтобы дольше и ближе!

Он расстался с Алиной, хотя та уверяла его, что затея с ребёнком была просто шуткой. Удивительно, но избавиться от любовницы оказалось труднее, чем от законной супруги. Он расскажет потом, что компромат в виде фото изначально был послан ему.

«Или я, или пусть все узнают», – пригрозила Алина. Никита вздохнул с облегчением, и дал ей отмашку…

Он вернулся и встал посередине.

– Я сдаюсь! – прокричал громогласно.

Иногда Соня пряталась, и Никита искал её. А когда находил, то «наказывал». В основном «для острастки». Но сейчас он смотрел на неё. И не видел!

«Может быть, просижу здесь всю ночь. И всю жизнь», – грустно думала Соня. Жаркий пар батареи напрочь высушил горло. Ей хотелось глотнуть воды. Но еще больше ей хотелось быть найденной!

Он прошёлся по комнате взад-вперёд, сел. Подождал и снова поднялся.

– Сонь, ну это уже не смешно?

– Да я здесь! – прохрипела она из-за шторы.

Никита прислушался:

– Где?

– На подоконнике, – прочистив горло, добавила Соня.

Он приблизился, отодвинул её хлипкий занавес:

– Ты чего? Заболела?

Его ладонь была тёплой и ласковой. Но Соня прогнала её и поправила волосы.

– Я нормально! – сказала она грубовато.

– А чего тут сидишь? – он смотрел, изогнув одну бровь.

«И чего я так взвилась», – вдруг подумала Соня. Стало стыдно! Какая-то дура наврала с три короба. Она и поверила!

– Что случилось? – произнёс он участливо.

Захотелось «на ручки». На сильные нежные ручки! Соня сделала вдох, подавляя в себе бесхарактерность. Он расслабил её, отучил от реального мира. А тот, вот он, жестокий, стоит за стеной…

На часах было семь. Примирительный секс на голодный желудок получится безумным!

«Я – сексоголик», – думала Соня, пытаясь нащупать соски в гуще темных волос. Никита лежал, подложив руки под голову, вместо подушки. Его грудная клетка мерно вздымалась. И сердце, как будто детектор лжи, отзывалось на каждое слово.

– Я уж думал, что ты залетела! – обронил он, услышав рассказ о звонке.

Она замерла. Внутри что-то щёлкнуло:

– А если бы так?

Никита замешкался:

– То я… был бы рад!

– Серьезно? – недоверчиво бросила Соня, как будто их общий ребёнок уже был зачат.

– Ну, конечно, – одной рукой он накрыл её плечи.

– Но…, – продолжала она. Внутри нестерпимо свербело!

Сказав, что Алина звонила, она умолчала о главном.

– Ведь чисто теоретически она может быть беременна от тебя? – предположила Соня.

– Очень маловероятно, – отозвался Никита.

– Насколько мало? – уточнила она.

– На очень!

Он ответил ей слишком быстро. Но Соня успела услышать, как где-то внутри его сердце сменило тональность.

– Мы же обещали друг другу не врать. Да? – сказала она.

Просто так, чтобы помнил! Как молитву, как мантру.

Никита напрягся. Ему бы смолчать. Сказать что-нибудь, увести её в сторону. Но он обещал! А обещания нужно держать. Пусть даже ценой чьей-то жизни.

– Мы встречались в июле, – сказал он спокойно. Без чувства вины, без надрыва. Но в его исполнении эти слова прозвучали почти как смертельный диагноз.

Соня села на кровати, прикрывая грудь кусочком простыни. Она удивленно уставилась на него и задала глупейший вопрос:

– Зачем?

Никита вздохнул и тоже поднялся. Он сел к ней спиной, спустив ноги с кровати.

– Это было, когда ты общалась с Максимом.

Соня сидела, глядя ему в спину. Вспоминая его глаза в теплом контуре ночника. Он сказал ей, что верит. Даже после! Когда разъяренный внезапным известием Макс объявил, что они переспали. Он сказал ей, что верит!

– Так, значит, в отместку? – заключила она.

В голове прояснялось. Словно хмурые тучи рассеялись. Только вот её небо даже под свинцовой броней оставалось черным.

– Нет! – простонал он мучительно.

Она замерла, ожидая продолжения. И Никита продолжил:

– Я был пьян! Напился тогда, впервые за много лет.

– Ты…, – Соня набрала в грудь воздуха, чтобы закончить, – Ты переспал с ней?

Никита усмехнулся. На фоне окружающей пустоты его сила казалась хрупкой, надломленной. Какая-то грусть, словно холодом, тронулась сердце. Соне вдруг так захотелось прижаться к любимой спине голой грудью. И забыть обо всём!

«Никто ведь не знает, а только лопатки – пожалуй, и все, что осталось от крыльев. На память о тех временах, когда все люди умели летать», – размышляла она. Сейчас он казался ей ангелом, упавшим на землю однажды. Да так и не сумевшим набрать высоту.

Никита вдруг ожил. Он шумно втянул носом воздух. И затем, отражаясь болезненным звоном в ушах, прозвучало его короткое:

– Да.

«Странно», – подумала Соня, понимая, что плакать не хочется. Не хочется драться и бить посуду. Нет сил, даже встать и уйти. А только сидеть, наблюдая, как яркий и красочный мир неизбежно становится черно-белым.

– Ты был пьян, и забыл про резинку, – усмехнулась она.

Никита воспрянул.

– Что? Нет! Так ты об этом? Он не мой! – произнёс он, имея в виду ребёнка.

– Она утверждает обратное! – напомнила Соня.

– Да мало ли что она утверждает? – горячо возмутился Никита, сжимая ладони в кулак. Казалось, будь рядом Алина, он мог бы дать ход своей ярости.

– Это случилось здесь? – бесстрастно озвучила Соня. Хотя сама мысль о том, что он любил её на этой постели, сводила с ума.

– Нет, это было…, – он замолчал, подбирая слова, – Это произошло на её территории.

– Понятно, – Соня кивнула.

Большой ковёр с длинным ворсом, подобно шкуре гигантского зверя, раскинулся на полу. Желтые фигуры повторялись через равные промежутки, перемежаясь вкраплениями красного и синего. Соня считала в уме треугольники. Эта монотонная процедура успокаивала. И сердцебиение пришло в норму.

– Сонь? – окликнул Никита.

Он сидел перед ней, как на исповеди. Надеясь своим откровением побороть нарастающую между ними отчужденность.

– Я понимаю, что ты сейчас не хочешь меня слушать, – он вздохнул, – Возможно, даже я тебе противен.

Соня накрепко сжала губы, чтоб ненароком себя не выдать, обронив случайное «нет». Ведь даже сейчас, зная, что он обманул, она продолжала… любить!

– Я стоял на распутье. Ты же помнишь? Тогда я и вправду подумал, что мы расстались. Я набрал её машинально, по привычке. Хотелось отвлечься. А потом… Я увидел тебя на кровати. Такую нежную, такую родную. И понял, что это еще не конец!

Она внимательно слушала, не решаясь прервать этот душещипательный монолог.

– Та ночь ничего для меня не значит. Это было ошибкой! – произнёс он в своё оправдание.

Соня усмехнулась:

– Наверное, нам стоило расстаться еще тогда? Тогда это было возможным.

И, хотя голос звучал уверенно, её била дрожь. Кто-то внутри кричал, пытаясь вклиниться и нарушить так грамотно выстроенный диалог.

Он покачал головой:

– Сонь, Сонь! Ну что ты говоришь?

И попытался коснуться прохладных ступней. Но Соня одернула ноги.

– Ты рассказал ей о нас. Как ты мог? – прошептала она еле слышно.

Ведь даже не горький обман, не прожитая в пьяном угаре измена. Не ребенок. Что мог быть его! А что-то другое, неизмеримо бОльшее довлело над ней, не давало простить до конца.

– Послушай меня! Это в прошлом! – Никита смотрел на неё, пытаясь пробиться сквозь стену.

Но Соня была далеко от него. «Это было ошибкой», – повторила она про себя. Надо же! Сколько воды утекло с тех пор. Но эта фраза, как бумеранг, вернула её назад. Туда, где случился их первый поцелуй.

«Это было ошибкой», – сказал он в тот раз точно также.

Она поднялась, понимая, что больше не в силах терпеть. Что просто умрёт, если снова посмотрит в его глаза.

– И куда ты? – поинтересовался Никита, наблюдая поспешные сборы.

Соня оделась на скорую руку. Свитер, джинсы, носки.

– Мне нужно побыть одной! – заявила она.

Никита вскочил, преграждая дорогу к двери:

– Ну, куда ты пойдешь, на ночь глядя? С ума сошла? Еще и под дождь!

Но Соня молчала, смотря себе под ноги. Ощущая, как рушится мир, погребая её под своими руинами…

– Так! Давай, ты оставайся, а я прогуляюсь!– решительно бросил Никита, сгребая с пола свой скомканный свитер.

Соня сдержанно хмыкнула:

– И куда ты? К ней?

Он вздохнул, глубоко и устало:

– Солнце, давай, ты остынешь, и мы все обсудим. Хорошо?

– Да, – послушно кивнула она.

Но в этом безропотном послушании он не сумел различить крик о помощи. Её внутренний голос взывал к нему! Сквозь внешнее хладнокровие и напускную серьезность. Он рвался наружу, но так и не смог прозвучать.

Никита обулся.

– Если что, я на связи, – он указал на смартфон.

Взглянул на неё. И ушел. Дверь громко хлопнула. И звук его шагов растаял в сплетении нервных волокон.