Глава 16

Знала бы Хель насколько она права, подспудно не доверяя плененному, но непокоренному Стражу Мгновенья, была б ему Земля мала как остров, но, на его счастье, ему тысячелетиями удавалось вводить её в заблуждение, убеждая, что он видит только глазами, в то время как он видел и глазами, и мыслеобразами. Что и позволяло ему, каждый раз, когда он знал, что что-то или кого-то нельзя увидеть глазами, вслух честно отвечать своей пленительнице: «не вижу», а мысленно добавлять «глазами».

Иначе говоря, Страж прекрасно знал, что Пандора не в домике отшельника, а укрытая пологом невидимости медитирует, левитируя над склоном Тенегора и что со сто первой попытки, она всё же переупрямила стоически сопротивляющийся звук «у-ммммммм» и он у неё наконец-то зазвучал медитативно, а не заунывно.

Вначале, как и обычно, попытка освободить разум от одних мыслей неизменно приводила к тому, что на смену им приходил беспорядочный рой других. При этом каждая такая новая мысль, казалось, имела свою собственную волю и стремилась занять центральное место в её сознании, наполняя её ум тревогами и бесконечными размышлениями.

Если бы не необходимость восстановить потерянные силы для того, чтобы быть способной телепортировать друзей со склона Тенегора в дом отшельника, она бы, как это каждый раз с ней случалось до сих пор, в конце концов сдалась бы. Но необходимость была. А возможности восстановить силы каким-то другим образом не было. Потому в этот раз сдаться был не вариант. И потому она снова и снова пыталась… невзирая на то, что уже отброшенные заботы, тревоги и страхи, словно проверяя её решимость, возвращались вновь и вновь.

И постепенно, шаг за шагом, её все же удалось, отстранившись от всех внешних и внутренних раздражителей и успокоив ум, выкинуть из головы все беспокойные мысли и направить всё свое внимание внутрь себя. Она вдруг осознала, что больше не бежит от себя, а принимает себя со всеми своими просчетами, ошибками и страхами. Она поняла, что нести в мир добро и быть идеальной — это разные и порой несовместимые вещи. Она осознала, что её сила не в том, чтобы быть безупречной, а в том, чтобы быть настоящей. Принимать себя и других со всеми несовершенствами и слабостями — вот настоящий подвиг. Вот что требует большого мужества. С приходом этого понимания, словно бы тяжёлая ноша упала с её плеч, и она почувствовала, как её внутренний свет становится ярче, а сердце наполняется любовью. Впервые за долгое время она ощущала истинную гармонию и телом, и умом, и душой. С каждым вдохом она впитывала это чувство, а с каждым выдохом отпускала последние остатки тревог и сомнений.

Открыв глаза, Пандора увидела, что мир вокруг неё тоже изменился. Покрытые пеплом склоны Тенегора казавшиеся ранее суровыми и угрожающими, теперь выглядели почти умиротворёнными. Она чувствовала, как магия окружающей природы переплетается с её собственной, превращаясь из тоненького ручейка в полноводную реку. И вдруг с удивлением увидела, как сквозь слой пепла пробиваются к свету тоненькие ростки эдельвейса, горечавки и снежного лотоса.

— Вот теперь ты в порядке, — прозвучал у нее в голове голос Ганимеда.

— Ты так хорошо меня чувствуешь? — дабы скрыть смущение, иронично заметила она.

— Обычно нет, — честно признался блондин. — В нормальных обстоятельствах, погруженный в тысячу и одну проблему, я предпочитаю не обращать внимания на то, что ты там переживаешь или чувствуешь, других забот хватает. Но сейчас, когда я плотно прижат к боку дракона его крылом, а сам он с помощью своей магической силы и заклинания дроу пробивается сквозь скальной массив, мне больше заняться нечем.

— И долго вам ещё пробиваться? — обеспокоенно уточнила Пандора.

— Точно не знаю, но думаю, зеркало мы уже оставили позади. Попробуй настроиться на Дубрева. Он твой Хранитель, так что должно получиться. Только не жди, что он тебе ответит. Ему нельзя терять концентрацию, иначе его и нас вместе с ним размажет тонким слоем по трещинам каменного пласта. Просто почувствуй его.

— Просто почувствовать, хорошо, — вздохнула Пандора и, закрыв глаза, вновь очистила свой разум, что на сей раз далось ей на удивление легко, и сосредоточилась на воспоминаниях о Дубреве, из которых вначале соткалась связывающая её с ним едва уловимая тонкая нить. Однако по мере того, как Пандора напитывала её своей силой и верой она становилась всё прочнее и устойчивее, пока наконец с другого её конца не пришла картинка окутанного магической силой изумрудного веретена, которое пробивалось сквозь раздвигающиеся перед ним и сразу же сдвигающиеся за ним толщи горной породы.

Теперь Пандоре оставалось лишь углубить связь, что она и сделала, и вскоре перед её мысленным взором уже мелькало не изумрудное веретено, а трещины и узкие проходы в скальном массиве.

— Дубрев, — мысленно обратилась она к дракону, вливая в него свою магическую силу, — я здесь, с тобой… Держись… Вы почти у цели. Осталось каких-то пару десятков километров, — прошептала она, чувствуя каких неимоверных усилий стоит дракону продвижение внутри горы и, что те крохи, которые она передает ему бесконтактным путем, не особо облегчают ему его непомерно тяжелую и сложную задачу.

К счастью, упрямства и мужества этому дракону было не занимать, поэтому в конце концов, мрак узких скальных разломов всё же уступил место дневному свету, и измученного дракона вместе с его не менее измождёнными пассажирами выбросило в толщу пепла у подножия Тенегора.

Расправив свои покрытые многочисленными кровоточащими рваными ранами крылья, Дубрев тяжело рухнул на землю. Его чешуйчатое тело дрожало от усталости, а дыхание было прерывистым и натужным. Всё ещё чувствующая его, как себя, Пандора мгновенно телепортировалась к нему и продолжила вливать в него силы только теперь уже не бесконтактным путем, а контактным, благодаря чему дело пошло намного веселее: дракон довольно скоро достаточно восстановил силы, чтобы начать залечивать свои раны.

Тем временем из-под огромных крыльев дракона один за другим выползли Ганимед, Мириэль, Ирэн и её отец. Все четверо дрожали от холода и еле стояли на ногах от усталости, но при этом все были целы и вполне здоровы.

— Твою тартарову бездну! — сочувственно выдохнул Ганимед, увидев во что превратилась, казалось бы, непробиваемая шкура дракона.

— Да всё нормально, — отозвался дракон. — Благодаря Оре скоро буду как новенький. — Ты там только не переусердствуй! — обратился он уже к Пандоре.

— Я в порядке, — заверила та. — Скажи ему, Им!

— Говорю, — усмехнулся блондин, расправляя плечи и блаженно потягиваясь — У-ух! Как же хорошо оказывается дышать полной грудью и видеть над собой небо, а не свод пещеры!

— Угу, — согласилась с ним Мириэль, подставив лицо солнечным лучам. И вдруг нахмурилась. — Мне кажется, или там дракон⁈ — обеспокоенно воскликнула она.

— Нет, не кажется, — посмотрев вверх, тут же ответила Ирэн. — И он летит прямо на нас!

И она была права.

Нидхёгг[1], а это был он, как только заметил наших героев, тут же без колебаний направился в их сторону.

Его чешуйчатая кожа, мерцала на солнце аспидно-черными переливами, а раскинувшиеся на полнеба огромные крылья несли собой сотрясавшие небо и землю ураганные ветры. По причине чего, чем ближе громадный черный монстр приближался к земле, тем громче деревья и даже горы стонали и молили о пощаде.

В голове Пандоры мелькнула было мысль о том, что, возможно, это не очень вежливо — сразу не разбираясь, что к чему — отправлять в нокаут кого бы то ни было только потому, что она с этим кем-то не знакома, и, соответственно, не знает, чего от этого кого-то ждать, но тут же была погнана прочь инстинктом самосохранения. Ибо, как говорится: «лучше быть живым хамом, чем вежливым, но мертвым».

Посему, без каких-либо лишних церемоний — она шарахнула по драконьей морде всем тем, на что была способна. А способна она была на многое…

Почувствовавшая свободу ударная волна радостно прошлась по громадному и могучему телу врага, отбросив это самое тело, под аккомпанемент его яростного рева, на добрый десяток километров в неизвестном направлении.

— Вау-ууу! Ничего себе! — восхитились её ударом Ирэн и Мириэль.

Проследив за тем, как чёрная фигура исчезает за пиками гор, Пандора, тяжело дыша и дрожа всем телом повернулась к подругам.

— Спасибо, — слабо улыбнувшись, проговорила она и призналась: — Но, если он явится за добавкой, я не уверена, что смогу повторить.

— А он явится, не сомневайся, — со вздохом проговорил Дубрев.

— Тогда, не будем терять времени, — решительно заявил Ганимед. — Насколько ты пустая, Ора? Мириэль сможешь телепортировать в дом отшельника?

— Но почему сразу Мириэль! — возмутилась та.

— Потому что у тебя «Стрела Купидона» и ты выглядишь так, что краше в гроб кладут! — парировал Ганимед и посмотрел на Пандору.

Которая вместо ответа схватила Мириэль под руку и телепортировалась.

Одно мгновение и вот они уже в доме отшельника.

— Ора! Мириэль! Вы обе живы! О боги, благодарю вас! — тут же поприветствовал их мгновенно прибежавший на шум Ингвэ. — А остальные? — спросил он. — Что с остальными?

— Мириэль тебе всё расскажет! — ответила спешащая скорее вернуться назад богиня и исчезла в окне телепорта.

[1] Нидхёгг — могучий черный дракон, широко известный в Исландии, Германии, Дании, Швеции, Норвегии и Нидерландах. Согласно некоторым источникам, рост Нидхёгга составляет несколько десятков метров. Большая часть тела дракона покрыта твёрдой чешуёй, образующей прочную броню. На спине, хвосте, шее и голове растут шипы, а когти на лапах способны нанести смертельный удар. Крылья у этого дракона громадные, ромбовидные, похожие на крылья летучей мыши.