Глава 8

На самом краю миров затерянный в вечных льдах возвышается замок Эльвиндир.

Стены его, окружённые густыми клубами черных туманов, что скрывают их от глаз любопытствующих и несут в себе шёпот забытых душ, созданы из тьмы самой глубокой и холодной ночи. Обдуваемые со всех сторон ледяными ветрами и закованные, словно в доспехи, в покров льда они несокрушимы как сама вечность.

В самом сердце замка, где тьма сгущается до непроглядного мрака, расположен трон владычицы Царства Мёртвых, что высечен изо льда, которому не страшно даже самое жаркое пламя.

Над троном висит массивная люстра, подвески которой не что иное, как замёрзшие слёзы обречённых на вечное блуждание в туманных лабиринтах Эльвиндира душ. Исходящий от люстры свет — холоден и призрачен. Гуляющие по замку сквозняки наполнены воплями и плачем потерянных душ, воздух пронизан запахом забвения и потерь, а тишина настолько абсолютна, что кажется, будто она способна поглотить любой звук, даже тот, который звучит лишь в мыслях.

Вокруг замка на много миль простираются сады вечной мерзлоты. Однако сады эти полны не деревьев, а закованных в лед в момент их наивысшего ужаса и отчаяния людей.

Замок Эльвиндир не знает ни сумерек, ни рассветов. Его дни, как и ночи сотканы из пронизывающих до костей нитей холода и призрачных отблесков северного сияния, мерцающие световые ленты которого окрашивает стены замка в спектр от неоново-зелёного до глубокого фиолетового.

— Повелительница вы слишком жестоки к этим несчастным… — в который уже раз пытался уговорить Хель отпустить неприкаянные души поразительно красивый молодой человек, чьё лицо казалось совершенством чистой и непорочной красоты.

Полные сострадания ясные голубые глаза его смотрели на Хель с молчаливой просьбой. Кожа его была тако светлой, как если бы её никогда не касались солнечные лучи. Его пшеничные волосы казались платиновыми в призрачном свете северного сияния. Его полные губы были изогнуты в мягкой полуулыбке.

Хель заботливо срезавшая в этот момент отмершие листочки со своих любимых черных роз, ответила не сразу. Её взгляд был устремлен на последний из обрезанных ею летящий к земле отмерший листок.

Молодой человек покорно ждал.

Наконец, она отложила в сторону секатор и подняла на своего собеседника холодные и серые, как зимний небосвод перед бурей глаза, в глубине которых плескалась бездна в любую секунду готовая поглотить любую душу, осмелившуюся встретиться с её взглядом.

Красота ледяной девы поражала воображение: каждая черта её лица, от высокого лба и совершенной формы кроваво-алых чувственных губ до белоснежной кожи, настолько гладкой, что казалось она отражает свет, была идеальной. И всё же, несмотря на абсолютность её красоты, она скорее пугала, чем привлекала, поскольку она была холодной и безжизненной, как сама смерть.

— Я уже говорила тебе, Невлин, замок слишком большой для меня одной и моих немногочисленных гостей, — озвучила Хель свой дежурный аргумент. И её голос в абсолютной тишине замка прозвучал, как звон льдинок о стенки хрустального бокала.

— Ну так у вас и не будет много гостей, пока ваш замок населяют приведения, — привычно возразил Невлин.

— Эти приведения, как ты их называешь, — усмехнулась Владычица царства Тьмы, Льда и Смерти, — служат предостережением тем, кто думает, что мой замок можно покинуть без моего на то разрешения. И чем больше их будет, тем понятней будет некоторым… — при этих словах она многозначительно посмотрела на молодого человека. — Кроме того, в те частые периоды времени, когда я остаюсь совершенно одна, они развлекают меня рассказами о своем неудавшемся побеге и это хоть немного, но разгоняет мою скуку.

— Ваше Леденящее Смертейшество, но вы никогда не остаётесь одна, я всегда с вами, — напомнил о себе живущий в зазеркалье Спекулум Валрус, чья чешуйчатая кожа отблескивала серебром, а огромные на пол лица, выпученные наружу зеленые глаза излучали недюжинный интеллект.

— Тебя я не считаю! Ты брюзга и зануда! — фыркнула Хель. — К тому же ты не боишься того, что я могу тебя в любой момент развеять, — добавила она.

— Конечно, не боюсь, — фыркнул Спекулум и торжественно провозгласил: — Потому как я — вечен!

— К моему большому сожалению, — раздраженно прокомментировала Хель.

— Повелительница, но неужели вам так нравится отбирать жизни?.. — спросил Невлин.

Ещё мгновение назад спокойные и холодные глаза ледяной девы вспыхнули яростью и из них сверкая, вылетели молнии.

— Нравится? С чего ты взял, что мне это нравится? Насколько я знаю, я ещё никогда и ни у кого не отняла жизнь! — слова эти прозвучали с такой силой, что замок содрогнулся от мощного громового раската.

— А насколько я знаю, вы виновны в смертях сотен тысяч душ, — не обратив никакого внимания на гнев ледяной девы, спокойно констатировал Невлин. — Каждая неуспокоенная душа, скитающаяся по этому замку, на вашей совести! Каждый раз поражая вирусом Холода, вы создаете убийцу, все до единой жертвы которого на ВАШЕЙ совести!

— И первые и вторые — сами сделали свой выбор, — нарочито зевая, скучающе отозвалась Хель. — Они знали, на что шли.

— А третьи? Те, которые стали жертвами вымерзней? Они тоже знали, на что шли? — обвинительно уточнил Невлин.

Хель посмотрела на него с откровенным удивлением и даже обидой.

— С таким же успехом меня можно было бы обвинить и в смерти тех, кто замерз на улице из-за того, что остался без крова и без средств к существованию. Если хочешь меня и в этом обвинить, мой мальчик, вперед! Мир жесток, дорогой мой! Ты просто ещё слишком юн и наивен, чтобы это понимать. Но именно это мне в тебе как раз и нравится. Поэтому прошу тебя оставайся таким как можно дольше, — при произнесении последних слов в звенящем льдинками голосе ледяной девы сквозила почти нежность.

— Чешуйчатый! Покажи мне её! — вдруг резко сменила тему Хель.

— Не могу! — даже не пытаясь скрыть радость в голосе, ответил Спекулум.

— Что значит НЕ МОГУ⁈ — вновь огласив замок раскатом грома, потребовала ответа Повелительница царства мёртвых.

— Она в доме у эльфа-отшельника. И так как на его доме стоит мощная защита, я не могу туда заглянуть, — тоном пятилетнего забияки уведомил Спекулум.

— Не знала бы, что ты не можешь мне лгать, не сомневалась бы что ты мне врешь, — проворчала ледяная дева. — Ладно… Не можешь показать дочь Зевса, покажи тогда эльфийку!

Спекулум нехотя выполнил распоряжение Владычицы.

— Хорошо, очень хорошо… Ты уверен, что ей не выбраться?

— Без посторонней помощи, нет, не выбраться… — голос зазеркальной сущности был лишен каких-либо эмоций, но Хель всё же уловила осуждение.

Она зло сузила глаза, играющая на её губах улыбка заледенела…

— И ты туда же! Вы, что сегодня все сговорились действовать мне на нервы! Она сама сделала свой выбор, когда пошла против меня! Она знала, на что шла! — с нажимом произнесла Хель.

— Но чем вам может навредить эта бедная девушка? — с искренним недоумением в голосе спросил Спекулум.

Ледяная улыбка Хель стала космически холодной и катастрофично устрашающей:

— Ты прекрасно знаешь, что она собиралась сделать! — гневно изрекла она. Она не повышала голос. В этом не было нужды. Лед, покрывавший пол и стены звенел её словами. — И настолько же хорошо ты знаешь и то, что я не люблю, когда меня пытаются лишить моей собственности! Так и передай своему братцу! К слову, не ты ли мне как-то говорил, что ещё год-два и мальчик мне надоест? Так почему бы твоему братцу не подождать эти самые год-два? — насмешливо поинтересовалась она.

— Потому что даже уже через месяц будет поздно, — ответил Спекулум. — Вы даже представить себе не можете, сколько трагедий и бед произошло из-за несвоевременности! Только лишь из-за несвоевременности… — задумчиво проговорил он. И в друг резко сменил тему: — Отпустите Невлина, Ваше Леденящее Смертейшество! Поверьте мне, так для всех будет лучше. В том числе и для вас.

Едва он только сменил тему, насмешливое выражение слетело с лица Повелительницы царства Льда, Тьмы и Смерти. На смену ему пришла ничем неразбавленная ярость. В глазах разгневанной ледяной девы вспыхнул синий огонь. Воздух вдруг стал настолько холодным, что ледяные поверхности начали стремительно покрываться толстым слоем инеевых узоров.

— Не мели чепухи, что значит отпустить⁈ Ты хочешь, чтобы я уступила⁈ — гневно вопросила она. Её наполненный презрением голос, отражаясь от ледяных стен, усиливал неистовость её слов. — Этому никогда не бывать! Никогда! Моя воля — закон! Как я решила, так и будет! Как ты посмел вновь просить меня об этом после того, как я сказала тебе, что Невлин заставляет моё сердце биться⁈

Повелительница поднялась с трона, каждое её движение испускало волны морозного воздуха. Покрывавшие пол и стены инеевые узоры с каждым её гневным словом становились всё более объёмными и широкими.

Пленённый в зеркале Страж Мгновенья криво усмехнулся и иронично заметил:

— У вас глыба льда вместо сердца. Оно не может биться…

— Что же это тогда? Что я чувствую? — звеня льдинками в голосе надменно поинтересовалась Хель.

— Вы сходите с ума от скуки и звереете от зависти, — насмешливо ответили ей.

Ледяная дева заливисто расхохоталась и от этого резкого и высокого звука в ушах Невлина болезненно зазвенело.

— Завидую? Я завидую? Ты с ума выжил, чешуйчатый⁈ — выгнув правую бровь, насмешливо поинтересовалась она. — Кому Я — ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ЛЬДА, ТЬМЫ и СМЕРТИ могу завидовать?

Зазеркальная сущность хмыкнула.

— Ясно кому! Столь презираемым вами простым смертным. Точнее, одному конкретному простому смертному.

— Кому ясно⁈ Тебе, полоумный⁈ — фыркнула ледяная дева.

— Да, мне, — подтвердил Спекулум. — Понеже, в отличие от вас я помню, что изначально вы были не только Смерть, но и Возрождение. Но затем вы устали от сомнений, от вечного выбора кому жить, а кому умереть, от сострадания и переживаний и выбрали Смерть в чистой форме.

Ледяная дева на миг замерла. На лице её промелькнула тень задумчивости, но затем оно вновь стало невозмутимо холодным и неприступным.

— Я выбрала Смерть, потому что она чиста, честна и неизменна. В то время, как Возрождение — это хаос, бесконечный цикл страданий и разочарований, — ледяным тоном отчеканила она.

— Но именно в хаосе жизни и кроется её красота, — стоял на своём Спекулум. — Возрождение дает надежду, возможность изменения и роста. Смерть же всего этого лишает. Вы отвергли одну сторону своей сущности и потому больше не ощущаете себе цельной. Внутри вас живёт пустота. И потому вам скучно. Настолько скучно, что вы и сами не понимаете, что то, что вы чувствуете к Невлину не любовь, а зависть… И что хуже всего, вам нравиться жить в плену иллюзий! Вы готовы всем пожертвовать ради этой иллюзии!

— Какой такой иллюзии, чешуйчатый? О чем ты ропщешь, безумец⁈ — одновременно надменно и насмешливо спросила Хель.

— Иллюзии жизни, — с грусть в голосе ответил Страж Мгновенья. — Я говорю об иллюзии жизни, Повелительница. И именно для этого вам и нужен Невлин, чтобы озарять Ваше существование жизнью. Ну и что? Вы счастливы? Вы наслаждаетесь?

— Так вот к чему ты ведешь, — усмехнулась ледяная дева. — Что ж, чешуйчатый, намотай себе на ус! Я ещё НИКОГДА не чувствовала себя такой живой как сейчас!

Зазеркальная сущность закатила глаза и, хмыкнув, заверила:

— Не сомневаюсь! Вот только… — тут же оговорился он, — скука хотя и отступила, ушла недалеко. Настолько недалеко, что время от времени вы чувствуете её дыхание. И так как подобное случается уже не первый раз, вы знаете, что она вернется…

— ХВАТИТ!!! — резко и неистово прервала Спекулума Хель. Её вскрик эхом отразился от ледяных стен, и на мгновение показалось, что даже тени в углах замерли в испуге. — Хватит лекций! Лучше расскажи мне всё то, что ты узнал о ней! Слабые стороны! Сильные стороны!

— У неё нет слабых сторон! — раздраженно бросил Спекулум.

— А блондин? Что он значит для неё? — с деланным безразличием уточнила ледяная дева.

— Я вам уже говори, что он лучший друг её отца, которого она ненавидит за то, что он сожрал её мать, — ворчливо напомнил Страж Мгновенья.

— Неужели прям-таки сожрал? — Хель искренне заинтересовалась.

— Возможно, — блеснув серебряными чешуйками, пожал плечами тот. — Откуда мне знать⁈ Это же случилось не в нашей реальности, а в той. Сами ведь знаете, что я вижу только то, что происходит в этой реальности! — ворчливо ответил он.

— Жаль! — расстроилась Хель. — Я бы с удовольствием послушала это историю.

— Уверен, что, если вы уступите Пандоре Невлина, она с удовольствием расскажет вам эту историю, — одновременно съязвил и закинул удочку Спекулум Валрус.

— Осторожней, чешуйчатый! — насмешливо предупредила ледяная дева. — А то ты меня как-нибудь доведешь, что я разобью в дребезги это зеркало! — пригрозила она.

Зазеркальная сущность в ответ на это лишь громко и от души рассмеялась.

— Вперед! Зачем же откладывать! Давайте прямо сейчас! — заливаясь смехом, предложил он. — Что такое, моя Повелительница? Неужели вы вспомнили, что я служу вам лишь до тех пор, пока заключен в это зеркало? И что как только вы его разобьете, я получу свободу, а Вы лишитесь всевидящих глаз! Ха-ха-ха-ха-ха! Аха-аха!

— Вот поэтому я тебе и не доверяю! — презрительно констатировала Хель.

— Я мог бы сказать, что меня это печалит, но, к сожалению, я не могу вам врать, — не осталась в долгу зазеркальная сущность.

Хель на это лишь фыркнула. Затем крута развернулась и, цокая каблуками, пошла в свой кабинет.

Сердце Стража Мгновенья сжалось от дурного предчувствия: Хель определенно что-то задумала. А у него из-за наложенный на её кабинет защиты не было никакой возможности узнать, что именно.

«Однако я могу предупредить Пандору, чтобы она была осторожной» — решил он и отправил сообщение брату.