19 часть

Лиза

Когда мы выходили из кабинета, на моем лице сияла улыбка до ушей. Ровно до того момента, как мы уткнулись взглядом в толпу напротив двери, состоявшую из медсестер, врачей, пациенток и…моего дедушки и Славиной бабушки. Все они понимающе ухмылялись, а дедуля неодобрительно качал головой. Вот же блин! Они что, все слышали?!

Слава, как бы защищая, закрыл меня от всех плечом.

— В чем дело? Работы нет? Разошлись по рабочим местам, а пациенты по палатам и кабинетам!

— Так мы же к вам, Вячеслав Анатольевич! — протянула одна из женщин, оглядывая Славу с ног до головы. — На прием…

Уфф! Не имела я права злиться, но все равно хотелось ее поколотить! И смешно, и стыдно, и обидно!

Толпа начала расходиться, а Слава повернулся ко мне и с извиняющим взглядом произнес:

— Прости, Золушка, мне, правда, нужно работать. Я и без того сегодня весь день фактически отлыниваю. Жди меня в палате. Я приду к тебе вечером, хорошо?

Ну не могла же я ему сказать, что не пущу к нему других женщин! Хотя очень хотелось! Его кабинет теперь для меня каким-то интимным местом стал, а туда, получается, другие заходить будут и залезать на кресло для осмотра? На то самое кресло?! Ничего не поделаешь, я сглотнула и выглянула из-за его плеча: дедушка стоит у стены, топает ногой, очевидно, ждет меня. Зинаида Семеновна куда-то делась. Я вообще думала, что их уже давно нет в больнице!

— Ладно, — согласилась я.

— На этот раз "ладно" должно быть честным! — посмеялся Слава. — Если придя в палату, снова тебя не обнаружу, придется пойти на крайние меры и отшлепать тебя!

Я притворно ужаснулась.

— Не верю, что вы способны ударить женщину, Вячеслав!

— Я — нет, а вот мой ремень — да.

Я прыснула, а Слава взял мои ладони в свои руки.

— У меня к тебе еще будет серьезный разговор о том, что ты сегодня узнала, обещай, что позволишь мне обсудить эту тему с тобой?

Мне не хотелось говорить об этом, но не потому, что я не доверяла Славе, а потому что мне было стыдно за то, что мои родные так поступали. Я не знала, что он сам скажет по этому поводу? Вдруг поддержит их, или наоборот начнет настраивать меня категорически против. Какое мнение я готова была услышать? Всегда трудно говорить о тех, кого привык любить, с тем, кого только начинаешь любить.

— Я обещаю, — прошептала я и чмокнула его в губы.

— Мы тут еще долго будем ждать, пока вы насладитесь обществом друг друга? — подала голос одна из пациенток. Слава сразу оторвался от меня и повернулся к ним.

— Все, дамы! Теперь я полностью ваш! Прошу в мою обитель!

— Доктор, а вы нас также осматривать будете? — хихикнула молодая девушка в коротенькой юбке, и все хором засмеялись. Вот нахалка! Но Слава был само обаяние и вежливо открыл дверь, подмигнул мне, а затем пропустил первую пациентку внутрь. — Сделаю все возможное, чтобы вы остались довольны осмотром.

Я же кинула строгий взгляд на деда, который, я догадываюсь, чувствовал себя немного неуютно, наблюдая за нашим со Славой общением.

— И давно же ты приехал в Москву? И почему раньше мне не позвонил?

Дед виновато опустил глаза.

— Так я это…как узнал, что развелась ты, в чемоданы тельняшки побросал и мигом к тебе, только по приезде напился немного и укатил не в ту сторону, так мы с Зинаидой Семеновной познакомились. Она мне помогла. Это еще зимой было. Я б замерз, если бы не она.

— Ты тут с зимы?! — я смотрела на этого старого интригана с открытым ртом.

— Да, вот закрутилось, завертелось у нас как-то, и времени не было, — дед прокашлялся, но в глаза мне по-прежнему не смотрел. Значить это могло только одно — скрывает от меня что-то. Эту привычку дедули я успела изучить за столько лет! Я прищурилась.

— Что же прям ни минутки не было любимой внучке позвонить?

— Так я интересовался! Спрашивал о тебе же! Дела, понимаешь ли, были, — продолжал изворачиваться дедушка. — А потом, как узнал, что ты здесь, сразу прибежал! — дедуля поджал губы и нахмурил брови, будто мой допрос его оскорблял. Нет, ну в самом деле, это на него абсолютно не похоже! Раньше, он бы мне еще из аэропорта позвонил или с железнодорожного вокзала!

— Ты где живешь-то хоть сейчас?

— У Зины…Зинаиды Семеновны…

Ого! А у них с бабушкой Славы все серьезно оказывается!

— Мы не хотели вам с Вячеславом мешать сейчас, кстати. Уже уходить собирались, а тут идем мимо кабинета, и толпа такая, все пересмеиваются. Вот мы и остановились…Я, конечно, Лизаветта, не ханжа, но вы уж как-то поосмотрительнее будьте в следующий раз!

Господи! В тридцать лет дедушка читает мне наставления о том, как следует заниматься сексом! Я умру со стыда, наверное!

— Ты с матерью поговори. Они хоть и натворили дел, но она все же моя дочь, может, прозреет.

Дедушка печально осунулся. Он уже стар и все, чего ему хотелось — это чтобы его семья была счастлива. Кто мечтает, чтобы под старость лет его родные перессорились? Никто! Если не ради себя, то ради него я могла бы попробовать поговорить с родителями. Дать им еще один шанс. У меня большое сердце, которое многое может простить. Главное, чтобы люди хотели быть прощенными.

— Хорошо, дедуль. Я поговорю, — поцеловав его в щеку, я пообещала заехать к ним с Зинаидой Семеновной на ужин, когда меня выпишут, и направилась в палату, отдыхать, обдумывать произошедшее и ждать Славу.

***

— Я хочу, чтобы ты знала — я не стану осуждать тебя и не посчитаю слабой, если ты простишь своих родителей, — вечером мы со Славой сидели у меня в палате и разговаривали под светом настенной лампы. Он был ужасно уставший и голодный, но все равно сдержал обещание и пришел, купив заранее в буфете готовый рис с мясом и овощами. Слава разогрел ужин в микроволновке у себя в кабинете, затем поднялся ко мне, и мы уселись за небольшой столик, напротив друг друга. — Своих мы с сестрой почти не знали. Они рано умерли. Бабушка и дед заменили их, сделав наше детство счастливым, но это не значит, что мы не мечтали о них, чтобы они были рядом. Я могу представить, что ты чувствуешь, хоть они и ранили тебя.

Проглотив кусок курицы, который с трудом пролез в горло, я посмотрела на Славу. Из-за освещения его волосы отливали золотом.

— Даже не знала, что у тебя есть сестра…

Он вскинул брови.

— Правда? Я разве не говорил тебе? Ее зовут Надя. Она живет в Питере. Мы в основном созваниваемся, но иногда я летаю к ним. Она замужем и воспитывает двух сорванцов-близнецов, которые сводят ее с ума. Кстати, — Слава шаловливо поиграл бровями. — В будущем, у нас вполне могут родиться близнецы.

Я запулила в него рисиной.

— Не перескакивай с темы на тему! Я за тобой не успеваю!

Слава лишь улыбнулся в ответ, стряхнув с себя еду. Я продолжила разговор.

— Рада, что у тебя есть сестра. Мне хотелось бы с ней как-нибудь познакомиться. У меня никого не было ни брата, ни сестры, поэтому мне было ужасно одиноко. Может, именно по этой причине родители так сильно опекали меня — я была их единственным ребенком. И я тоже была всегда к ним сильно привязана. Не хочу их ненавидеть, но мне нужна ясность, почему они так сделали, почему отец все время так жесток со мной? Днем я дозвонилась до Аленки, и она согласилась со мной, что нужно серьезно поговорить с мамой. Ей потом и с папой проще язык найти будет!

Не то, что мне! Порой я абсолютно не понимала своего жестоко родителя. Нет, не так. Я совсем его не понимала!

Слава кивнул в немой поддержке, а затем спросил, забросив в рот очередную порцию овощей:

— Как там наши крымские влюбленные? Не собираются возвращаться?

— На выходных, вроде как. Аленка счастливая, дала мне понять, что скоро, возможно, состоится их свадьба…, - с опозданием я поняла, что в моем голосе прозвучала грусть на слове "свадьба".

Мой принц тут же это заметил, замер, непринужденно откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся.

— Так-так, Золушка. Неужто замуж за меня захотела?

Я вспыхнула. Вот поганец! Вздумал меня подкалывать?! Между прочим, замужество — это очень серьезное для меня решение, особенно после того, как закончился мой первый брак, и что недавно вытворил мой бывший!

— Вот еще! — показала я Славе язык. — Ты меня не умолял, серенады не пел, на колено не вставал…ч. что ты делаешь??

Вячеслав отложил тарелку с ложкой, вышел из-за стола и с хищным взглядом леопарда, отправившегося на охоту, подошел ко мне.

— Не умолял, значит? Не пел? А вот про колени ты забыла, Золушка, как этим утром я на всех двоих перед тобой стоял?

— Ничего я не забыла…Прекрати! — захохотала я, когда Слава схватил меня на руки и закружил по палате. — Дурак!

Мы словно два ненормальных кружили по комнате, смеялись и целовались, всецело отдаваясь нашему счастью. В этот момент прошлое не казалось мне таким уж страшным и унылым, а будущее неясным и размытым. Наоборот, я точно знала, чего хочу, и с кем я этого хочу. И была счастлива, что могу вот так просто раствориться в его руках, ничего не боясь. А между нами в полной безопасности и зарождающейся любви рос наш малыш или малышка.

— Вячеслааав Анатоольевиииич! — прервав нашу идиллию в кабинет влетела медсестра с щеками цвета спелых помидоров и волосами слипшимися от пота. — Катастрофааа!!!

Слава бережно опустил меня на пол.

— Что случилось?

— Выпадение ножки при головном предлежании.

— Что?! Такого не может быть! Это противоестественно!

Слава схватил халат с вешалки и стал судорожно его натягивать.

— У Марковой. Все шло нормально. Раскрытие полное. И тут Антонина Юрьевна говорит, что ребенок начал входить в родовые пути вместе с ножкой. Она сначала не хотела мать пугать, но мы подумали, что ребенок погиб, поэтому пришлось срочно делать КТГ, Антонина Юрьевна говорит — гипоксия плода, сердце не выдержит у малыша. Нам нужна ваша помощь!

Я автоматически схватилась за живот, слушая то, что говорила медсестра. На Славе лица не было, поэтому коротко извинившись передо мной, он вылетел из палаты и побежал на роды, которые могли закончиться трагедией для крохи, его мамы и всей их семьи. И для меня, потому что вряд ли я бы смогла сейчас подобное не примерить на себя саму.

Сначала я хотела просто дождаться Славу, но потом решила, что не смогу усидеть на месте. Накинув халат для посетителей, я пошла в сторону родового отделения. Мне, скорее всего, нельзя было там находиться, но я только хотела быть ближе, и еще побыстрее узнать, что с той девушкой и ее ребенком все хорошо. Я верила в своего героя, который сумеет сотворить чудо.

******

Дойдя до стола дежурной медсестры, я никого не увидела, поэтому воспользовавшись ситуацией, взяла стопку каких-то анализов и результатов обследований, на которых прочла фамилию Маркова с инициалами А.И. Какая удача, ведь именно у нее Слава сейчас роды принимает.

— Девушка, вы что хотели? — полная медсестра с рыжими кудрявыми волосами, появившаяся прямо из стены (я подумала, что там был туалет), бросила на меня строгий взгляд из-под очков.

Я повертела в воздухе бумажками.

— Болотов просил срочно принести в родовую.

— А, по Марковой что ль? Я б сама отнесла! Чего других напрягать? — она прищурилась. — Не видела тебя раньше. Новенькая?

— Хм, вроде того, просто помогаю Вячеславу Анатольевичу, — мне было неуютно под внимательным взглядом медсестры. Хотелось сбежать от нее, но я старалась не выдать своего состояния.

— Помогаешь, значит? Ну, Болотов! Жеребчик! — хохотнула она, тряхнув кудряшками. Комментировать ее слова я не стала — не до этого сейчас. К тому же Слава действительно был жеребцом, только моим собственным, и ничьим больше.

Пробежав мимо медсестры, я понадеялась, что она не заметит, что я в домашних тапочках, которые Слава привез, когда меня определили в больницу. Но на удивление на ногах медсестры тоже были тапочки. Она заметила, как я кошусь на ее ноги.

— Ааа, — протянула она понимающе, — тоже ноги устают? Вот и мои! Видала тех, которые всю смену на каблучищах ходят? Чокнутые жертвы красоты! Я не хочу варикоз к старости заработать! Ты, кстати, куда?

Медсестра оказалась настоящая болтушка, но обижать ее мне не хотелось. Она была милая и доброжелательная, и ей, возможно, просто хотелось поговорить с кем-то.

— Чего? — ответила я вопросом на ее вопрос.

— Я го-во-рю, — произнесла она более четко и громко, как будто я глухая, — ты ку-да? Ро-до-ва-я там! — медсестра указала пальцем в противоположную сторону.

Я повернула голову и посмотрела на приоткрытую дверь в конце коридора.

— Да я еще плохо ориентируюсь тут, — только и смогла придумать, чтобы не вызвать подозрение. Надеюсь, Слава не будет на меня ругаться за это самовольство. Он ведь может и не оценить моей прыти и желания посмотреть на роды.

Поблагодарив медсестру, напоследок прокричавшую мне, что ее зовут Маруся, и она будет ждать меня здесь, я направилась к родовой палате.

Внутри было большое помещение, разделенное медицинскими ширмами на три части. Вошла я на цыпочках, чтобы не обратить на себя внимание. Славу я увидела у дальней ширмы от двери. Он сидел перед родовым столом, на котором лежала женщина и постанывала. Мне было видно лишь ее ноги. Одна из женщин стояла неподалеку (в ней я узнала медсестру, которая и сообщила о проблеме), другая, как мне стало понятно по тени, находилась у головы роженицы. Остальные места в палате были пусты. И слава богу, а то я и так неуютно себя чувствовала.

— Аня, мне нужно попытаться поправить ножку, хорошо? Пока не возобновились схватки, я попробую это сделать. Не волнуйся и постарайся расслабиться. Ребенок уже начал входить в родовые пути, но у меня есть хороший шанс заправить ножку обратно. Если почувствуешь схватку, не тужься, пока я не скажу, поняла?

Вместо ответа, я услышала слабое сопение. Кажется, Аня (так ее, оказывается, звали) плакала. Ей было страшно. Я положила на металлический столик анализы и схватилась за живот. Пусть у всех мамочек роды проходят спокойно и без осложнений, а малыши рождаются крепкими и здоровыми — наивное пожелание, но честное и искреннее.

— Мой малыш…умрет? — прохрипела женщина. — Он умрет? Вячеслав Анатольевич? Антонина Юрьевна?

Роженица обратилась к женщине-врачу, которую отсюда я не видела.

После этого вопроса и Слава, и она молчали секунд пять. И это были самые долгие пять секунд в моей жизни. Почему он молчит? Он сомневается, что сумеет спасти ребенка? Он уже уверен в том, что ребенок мертв? Не хочет врать роженице?

— Я сделаю все возможное, но вы должны мне помочь, Аня. Без вас я не справлюсь.

— Хорошо, — заплакала она. — Хорошо, хорошо.

Я видела, как Слава пытается заправить ножку, он пытался нащупать ее и затолкать обратно. Мне не было видно все, но по его движениям и напряженному профилю, я понимала, что он делает.

Аня застонала.

— Схватка идет. Терпи. Не тужься.

Она закричала в голос, а я вжалась в стену и закрыла глаза. Скоро меня ждет то же самое. Готова ли я к этому?

— Есть! — воскликнул мой принц. — Так, теперь работаем.

У него все получилось! Моей радости не было предела, что чувствовала роженица, я и вообразить не могла. К тому же, началась активная стадия родов, и теперь оставалось главное — родить. В палату влетел какой-то мужчина невысокого роста с залысинами, даже не посмотрев в мою сторону.

— Алексей Демидович! Уже принимаем ребенка! — обратилась к нему медсестра.

Мужчина вымыл руки и одел перчатки. Я подумала, что это неонатолог, и он, видимо, заберет малыша и обследует, когда тот родиться.

— Реанимация готова, если что, — прошептал он так тихо, что я еле расслышала. Скорее всего, он не хотел беспокоить мать. Я уже начала грызть ногти от беспокойства. Через двадцать минут напряженного ожидания и напряженной работы Ани на родовом столе, младенец появился на свет прямиком в заботливые Славины руки.

— Это девочка! — воскликнул он. — Вы знали пол?

— Ннет, — заревела женщина. — Не знала…Почему она не кричит?

— Сейчас закричит, — ответил Слава и пережал пуповину клеммами. Благословенный крик раздался на всю родовую палату и врачи засмеялись. — Женщина — мать всего живого родилась вопреки всему, — произнес мой принц.

— Это благодаря вам. Спасибо! — Аня шептала протягивая пальчики к ребенку, хоть и не могла дотянуться. — Назову ее так, как вы скажете…

Слава задумался.

— Лизаветта, — вдруг ответил он. У меня чуть сердце не остановилось.

— Какое красивое имя! Значит, будет Лизой или Ветой, — в голосе женщины слышалась улыбка.

— Да, красивое. И все Лизаветты очень красивые. Как принцессы.

Разве я могла не полюбить его? Позже я еще успею миллионы раз за нашу счастливую жизнь ответить себе на этот риторический вопрос. И ответ всегда будет один и тот же.