Глава 14

Павел

И как это понимать? Бросила одного посреди ванной, даже не посмотрела на прощанье и сбежала. Что опять я сделал не так? Вообще ее не понимаю. Так хорошо всё было, ждала меня, уверен в этом — я бы давно сам настоял, но не хотел испортить в очередной раз. Сделал комплимент, потому что мне действительно нравятся татуировки на красивых женских телах. А от надписей, которые под лопаткой и на спине Дарины, вообще тащусь.

Очень красиво, и на ее стройной фигуре смотрятся обалденно. Лично у меня татуировок нет, но это не значит, что они не могут мне нравиться.

«We will all laugh at gilded butterflies» (Мы все будем смеяться над позолоченными бабочками) — это из Шекспира, “Король Лир”. Теперь знаю, что девушка его в школе зачитывала до дыр и сделала надпись одной из цитат под правой лопаткой.

«There once was a little girl who never knew love until a boy broke her HEART» — а это уже красуется на левом боку про мальчика, который разбил когда-то сердце одной девочке, не знавшей до этого любви. Надо будет узнать у Дарины, почему она татуировки сделала. Кстати, есть еще и третья, которую я пока так и не нашел на ее теле. Но точно знаю, что она, эта третья татушка, где-то наколота — Аня не могла соврать, да и реакция девчонок на болтливость подружки подтвердила этот факт.

Хотя спрашивать у Дарины бесполезно — опять в штыки воспримет мои слова. Но попробовать стоит, а вдруг повезет?

Надеваю пижамные штаны и выхожу из ванной. Дверь в спальню закрыта, и я останавливаюсь возле нее, поднимая руку вверх, чтобы постучать. Но она так и замирает в воздухе. Не стоит. Точнее, стоит, но не сегодня. Может, завтра черноволосая красавица успокоится и будет вести себя, как обычно. Хотя так до сих пор и не понимаю, какая муха ее укусила?

Но и на следующее утро чуда не происходит — Дарина отвечает короткими фразами, пьет кофе, даже не глядя на меня, и полностью игнорирует мое присутствие. Опять себе что-то напридумывала. Неужели до сих пор не простила моей дурацкой выходки в ее кабинете после совместного купания в бассейне?

Сделал несколько фоток Дарины, пока она не видела — так мне девушка тогда запала в душу. Не собирался их никому показывать, но ее слова: “Балабанов, иди в задницу” после поцелуя в машине задели за живое. Конечно же, на дальнейшее продолжение я не рассчитывал, точнее, хотел ее, чего душой кривить, но понимал, что отошьет. Но не так же нагло. И обидно.

Поэтому вспылил, пригрозив, что выложу фотки в Интернет. Баран, одним словом, теперь вот расплачиваюсь за содеянное.

Подвожу Макса в школу, после чего направляю автомобиль в сторону прокуратуры, чтобы доставить мою красотку вовремя на рабочее место.

— Так и будешь молчать? — боковым зрением наблюдаю, как девушка напряженно смотрит на дорогу.

— Если ты о вчерашнем, то всё в порядке, — тяжело вздыхает, так и не поворачиваясь в мою сторону.

— Дарина…

— Послушай, Паша, — перебивает меня, впиваясь взглядом. — Давай сейчас не будем об этом. Мне и так вчера прилетело, дел накидали выше крыши, еще и ты допрос пытаешься мне тут устроить, — произносит довольно строго, немного нервничая. — Я пока не готова, — добавляет тихо и снова отворачивается.

— Ладно, — соглашаюсь, понимая, что давить на нее бесполезно. Иначе опять поссоримся. — У меня сегодня в семь тренировка. Могу заехать только около девяти, не раньше. Или в шесть, чтобы не опоздать потом.

— Попрошу Сазонова, чтобы подвез, не переживай, — снова не дает мне закончить. — Черт, надо что-то с машиной делать.

— Я с Аней уже договорился, — усмехаюсь, но слышу в ответ грозное:

— Кто тебя просил? — делает паузу. — Когда ж ты уже перестанешь лезть в мою жизнь и за меня решать, что мне лучше, — делает акцент на “мою”, “мне” и “меня”. — Такое чувство, что я немощная и беспомощная, сама не могу позвонить подруге и договориться. Почему ты все время лезешь, куда тебя не просят?

Не знаю, что ответить, поэтому просто продолжаю молча вести автомобиль по проспекту. Настроение у нее плохое, видно невооруженным взглядом. Сейчас наговорит мне кучу гадостей, а потом будет себя поедом есть. А я не смогу сдержаться, поэтому лучше промолчу, как бы и вправду не поругаться.

На нее в последнее время свалилось куча проблем, а тут еще я со своими приставаниями и намеками. Ну, не могу я сказать ей всей правды. Никак не могу. Боюсь, что не поверит после всего, что уже успел наговорить и натворить до этого.

Подъезжаю к зданию прокуратуры, Дарина молча выходит из машины, хлопает дверью и направляется ко входу. А я провожаю взглядом ее стройную фигуру и понимаю — мне нет места в ее жизни, как бы я ни старался. И что бы ни сделал, она никогда меня туда не пустит.

Провожу рукой по волосам, затем по лицу, после чего откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Я и сам устал, не мешало бы отдохнуть. А главное — разобраться с этой красоткой раз и навсегда. Пошлет, так пошлет — значит, аннулирую нашу сделку и отпущу ее на все четыре стороны, чтобы не маячила перед глазами. Быстрее забуду, хоть и не хочу этого делать.

Уже не представляю, как буду жить дальше без нее. Она так крепко вошла в мою жизнь и захватила все мои мысли, что не могу думать ни о чем другом. А после вчерашнего секса в душе вообще башню напрочь снесло. Еще круче, чем было в первый раз. И я хочу еще — не только секса, а засыпать и просыпаться рядом, решать ее проблемы и заставлять улыбаться. Никогда бы не подумал, что способен на такое. Раньше и в голову не приходило, кому-то просто так помогать или пытаться решить чьи-то проблемы.

Алкоголь секс и девушка на одну ночь — вот и всё решение.

Но только не сечас.

Завтра. У меня остается последний шанс завоевать ее. Темыч предложил классный план, осталось парочка штрихов и звонков, чтобы его реализовать. А дальше… Главное, чтобы она согласилась, а что будет “дальше”, постараюсь как-нибудь ей доходчиво объяснить.

Нажимаю на газ и плавно трогаюсь с места — надо еще самому поработать, а то в последнее время совсем забил на свои дела. Но главное — до конца организовать сюрприз для своей строптивой красавицы.

Дарина

Наконец-то тишина, а в перспективе два выходных. Как же долго я этого ждала. Главное, чтобы не произошло никаких происшествий, и нас не вызвали на работу — припрется очередная проверка, и начнут выносить мозг. Очень надеюсь, что местные мажоры будут вести себя два дня нормально, чтобы мы тоже отдохнули и набрались сил.

Захожу в пустую квартиру в начале девятого вечера. Включаю свет, снимаю обувь с верхней одеждой и направляюсь к себе в комнату, чтобы переодеться. Точнее, скорее избавиться от формы, которая надоела до жути.

В квартире тихо, пусто и как-то непривычно. Но мне сейчас крайне нужна временная передышка в виде уединения. Подумать, разобраться и просто отдохнуть.

Пока никого нет, решаю принять ванную. Включаю горячий кран и сижу на бортике, наблюдая, как течет вода, от которой поднимается вверх пар.

Паша. Снова он, и только о нем все мысли, которые мешают сосредоточиться на работе и на всем остальном. Весь день сегодня прогоняю воспоминания, чтобы постоянно об этом не думать.

Я просто устала. Запуталась и потерялась в эмоциях. А в таком состоянии трудно принять правильное решение. Надо либо отдаться зову сердца, либо просто выбросить все это из головы, не пытаясь и дальше разбираться в происходящем. Человеку свойственно ошибаться, делать какие-то неправильные поступки и принимать неверные решения. Но это не значит, что в будущем этот же человек не может измениться, показать себя с другой стороны и исправить то, что сделал.

Точно пора завязывать с этой психологией и философией. А то я погрязну в своих сомнениях, и буду дальше вести себя, как истеричка. Надо просто отдохнуть и пустить все плавно плыть по течению. Авось к какому-то берегу и пристану, если так уготовано мне судьбой.

Горячая вода обволакивает тело, заставляя расслабляться каждую клеточку. Откидываю голову на бортик и закрываю глаза. А в голове снова всплывает образ Балабанова, как он прижимает меня к своей груди, шепчет приятные слова и целует. Нравятся человеку девушки с татуировками, чего я, в самом деле, взъелась. Ведь хотел же сделать комплимент, а я в ответ вспылила вместо благодарности.

Устала, я просто очень сильно устала. Куда бы сбежать от всех своих проблем и неприятностей?

И снова представляю, что Паша лежит рядом, отводит в сторону волосы, целует в шею и произносит негромко:

— Хочу тебя!

Пора завязывать с этим релаксом. А то чувствую, что еще немного, и сама прижму его к стенке, настаивая на близости. Усмехаюсь подобным мыслям, после чего смываю с себя пену и вылезаю из ванной.

Успеваю даже приготовить ужин на скорую руку, как в начале десятого открывается дверь, и входят мои мальчики. От осознания этого факта становится на душе тепло, и я расплываюсь в улыбке, выходя из-за барной стойки. Как же рада их видеть! Особенно Балабанова!

— Привет, — смотрю на них, но улыбка сходит с лица при виде синяка на скуле у Макса. — Это еще что такое? — и поднимаю взгляд на усмехающегося Пашку, который швыряет сумку на пол и раздевается.

— Дарина, это я просто не успел поставить блок, — паренек сияет и светится, как рождественская ёлка. — Всё в порядке.

— А нельзя было поаккуратнее? — смотрю в упор на Балабанова, после чего беру руками лицо Максима и поворачиваю голову в сторону, рассматривая место удара. — Он же еще ребенок.

— Пусть учится, — смеется Балабанов. — Кстати, я тоже травмирован.

Прижимает руку к груди, кривится, айкает, изображая на лице страдания от боли, и сгибается пополам.

— Очень смешно, — отпускаю мальчика, который смеется при виде этой картины. — Не мог что-нибудь пооригинальнее придумать?

— Говорил же, — произносит счастливый Макс, — что не прокатит. Лучше бы я в глаз тебе зарядил.

— Не умничай, — треплю его по голове. — Давайте руки мыть и за стол.

Мальчик бежит в ванную, а Балабанов разгибается, резко убирая с лица недавние эмоции, и не торопясь идет следом. Правда, как только ровняется со мной, обвивает руками за талию и шепчет на ухо:

— Я тебе это еще припомню, — целует в висок, после чего продолжает свое шествие дальше.

И что это было? Как это, в принципе, понимать? Я-то думала, что он обиделся на меня и за вчерашнее, и за то, что утром в машине вспылила, а он продолжает меня соблазнять и дальше. Иначе, как можно понять его поведение?

Кривляюсь ему вслед, после чего в очередной раз усмехаюсь и направляюсь к плите. Раскладываю ужин по тарелкам и присоединяюсь к своим красавцам. Мы с Пашкой молчим, а Макс со всеми подробностями рассказывает о тренировке. Глаза у него светятся, и сам выглядит крайне счастливым. Если в этом есть хоть толика моей заслуги, то я безумно рада при виде его смешной и воодушевленной физиономии.

Он убегает первым в свою комнату, сообщая, что у него важный звонок. Даже закрывается, чем вводит нас с Пашкой в ступор. Переглядываемся изумленными лицами, задавая друг другу немой вопрос о происходящем.

— Понятия не имею, — первой произношу. — Но, думаю, девочке Лере скучно по вечерам.

— Тоже мне, — фыркает Балабанов. — Жених выискался.

— А ты бы, — делаю паузу, убирая тарелки со стола, — денег ему на цветы дал. Вроде собирается ее проведать, вчера мне по секрету сказал.

— Так дал уже, — усмехается Балабанов. — Чтобы не позорился, и букет нормальный купил.

Стою спиной к парню, но чувствую затылком его взгляд. А от его слов и поступков настроение поднимается до отметки максимум. Какой молодец, горжусь им.

Но отвожу свой взгляд, чтобы он не видел моих счастливых глаз, после чего молча направляюсь в спальню.

— Подожди, — хватает меня за руку, заставляя остановиться, когда я уже обогнула барную стойку. Медленно поворачиваюсь и спокойно смотрю на Пашку. — Тебе не кажется, что нам тоже надо поговорить.

— О чем? — спрашиваю невозмутимым тоном, хотя прекрасно всё понимаю.

— Дурочку не включай, — ни капли иронии не слышу в его голосе. — Что не так?

— Я же сказала — всё так, — пытаюсь собраться с мыслями, но близость Балабанова не дает мне это сделать.

Чувствую, не отстанет, пока всей правды не выпытает. А я боюсь ее произнести вслух, хоть и для себя всё давно решила. К тому же, он сам не стремится мне поведать свои сокровенные тайны. Про девушек уже слышала, и нет никакого желания слушать опять, даже и в виде комплимента.

— Тогда почему ты вчера со мной не осталась? — сжимает крепче пальцы на моей руке, не давая возможности сбежать.

— Потому что ты не просил, — спокойно отвечаю, вгоняя Пашку в ступор.

Вижу, как меняется в лице — видимо, такая простая истина ему в голову не пришла ни вчера, ни сегодня.

Медленно разжимает пальцы, и я аккуратно убираю руку из захвата.

— Хорошо, — кивает головой. — Прошу сегодня.

— Нет, — отвечаю спокойно и делаю паузу. — Я не готова, — произношу негромко, разворачиваюсь и направляюсь в свою спальню.

— Да почему нет? — слышу крик в спину и ускоряю шаг. — Дарина, подожди.

Но я забегаю в комнату, правда, Паша тоже не отстает — залетает за мной следом, разворачивая и прижимая спиной к стене. Даже ахнуть не успеваю, как он уже возвышается надо мной. Желваки ходят ходуном, взгляд не предвещает ничего хорошего, а сам он напряжен до предела, расставив руки по обе стороны от моей головы и приблизив свое лицо к моему.

— Что ты хочешь от меня услышать? — произношу тихо, затаив дыхание.

— Почему нет? — задает вопрос, отделяя каждое слово. — Ну!

И от его грозного окрика вздрагиваю. Пытаюсь вырваться из плена, но он еще больше прижимает меня к стенке, не давая ни малейшего шанса сбежать.

И тут мои тормоза отказывают. Внутренний голос настойчиво требует рассказать правду. Даже если потом и пожалею об этом. Хватит прятаться в панцирь, как черепаха, проблемы сами по себе не рассосутся. И кто-то должен сделать первый шаг навстречу. Тем более, вчера всё было так прекрасно, а буквально час назад, лежа в ванной, сама об этом мечтала.

— Да потому, — выпаливаю прямо в лицо. — Во-первых, в соседней комнате еще не спит Макс, — понижаю немного тон, хотя уверена, что мальчик подслушивает, так как грозный рев Пашки раздается на всю квартиру. — А во-вторых, — набираю полные легкие воздуха и выдаю на одном дыхании: — Я не хочу быть очередной в веренице твоих баб, Балабанов. Я понимаю, что поставила тебе условия, но временной девочкой для развлечения не буду.

Специально провоцирую его на откровения, ожидая дальнейшей реакции, мысленно считая в голове до десяти в ожидании ответа.

Наблюдаю, как на протяжении моей пламенной речи лицо Пашки вытягивается, и он немного отстраняется, а к окончанию делает шаг назад, засовывая руки в карманы. Правда, так и продолжает сканировать меня пристальным взглядом.

— Ты сейчас серьезно? — поднимает обе брови вверх. — Или подкалываешь меня?

— Абсолютно, — не могу отвести от него своих глаз. Руки начинает бить мелкая дрожь, и, чтобы скрыть свое волнение, сжимаю их в кулачки. — У нас с тобой ничего не получится.

— Это мы еще посмотрим, — усмехается и направляется к выходу.

Правда, поравнявшись со мной, останавливается. Приходится повернуть голову в сторону, чтобы посмотреть, что он задумал.

Двумя пальцами берет меня за подбородок, пару секунд смотрит в глаза, после чего наклоняется и целует. Легко, воздушно, но так крышесносно, что я стону в ответ.

— Балабанов, — пытаюсь отвернуться, но он крепко удерживает мое лицо. — Ты так ничего и не понял.

— Это ты не поняла, — произносит тихо, после чего опять целует и отстраняется. — Спокойной ночи, — в очередной раз усмехается, глядя на меня, и покидает комнату, на ходу бухтя что-то себе под нос.

И что это сейчас было, скажите на милость? Как его понимать, причем, во второй раз?

Ни объяснений, ни каких-то активных действий — ничего. То кричит, зажимая в углу, то целует так нежно, что коленки подкашиваются. И говорит какими-то загадками, ни черта не поняла из его намеков. Специально спровоцировала на откровения — так он, вместо того, чтобы объяснить мне всю ситуацию, усмехается, целует и уходит, оставляя заново накручивать себя.

Но я сегодня так устала, что решать Пашкины загадки отказываюсь. Сил нет больше думать об этом красавце. Завтра, все завтра, а то я сейчас такого нафантазирую, а правда окажется намного банальнее и примитивнее. Лучше не заморачиваться и лечь пораньше спать.

* * *

— Ух ты, какая тачка! — глаза Макса округляются при виде спорткара, стоящего в боксе у Анюты.

— Нравится? — спрашивает моя подруга у мальчика, на что тот произносит только одно слово:

— Отпад!

— Книжки иди читай, Отпад, — треплю его по голове наблюдая, как он отходит от нас, рассматривая машину со всех сторон.

Сегодня в обед эвакуатор забрал мой автомобиль, чтобы отвезти его в сервис, а Пашка предложил прокатиться следом. Не стала возражать, так как во-первых, давно не видела свою любимую подружку, а во-вторых, надо развеяться немного, чтобы выбросить все свои сомнения из головы.

— Как у вас? — Анька выводит меня из задумчивости, когда Макс отходит довольно далеко от нас.

Кое-что рассказывала ей раньше, об остальном, уверена, девушка и сама догадалась и сделала собственные выводы.

— Не знаю, Анют, — отвечаю честно, тяжело вздыхая. — Как-то все очень непросто. До сих пор не пойму, что он от меня хочет. Вроде и старается мне угодить, но в то же самое время не объясняет свои мотивы.

— Может, ты слишком на этом зациклилась? — Анюта смотрит на меня удивленно. — Зная тебя, не удивлюсь, если пытаешься всему найти логическое объяснение.

— Может быть, — в очередной раз тяжело вздыхаю. — Устала сильно, все как-то одновременно свалилось на мою голову, — ухожу от прямого ответа, так как действительно не знаю, что у нас с Пашкой на самом деле.

Приходится прервать наш диалог, так как к нам приближается Макс в компании Васьки. Я уже и забыла, что он здесь работает.

— А я слышу знакомый голос, — произносит Василий, вытирая руки о тряпку и улыбаясь. — Здрасьте, — смешно кивает головой. — Заработался немного, чуть не пропустил такую красоту, — и продолжает тянуть лыбу до ушей.

— И тебе не хворать, — усмехаюсь в ответ при виде чумазой физиономии своего подопечного. — Наслышана о твоих успехах, молодец.

— Так ведь это, — запинается, краснея, — нравится мне тут работать.

— Он уже компьютер почти освоил, — вставляет Анька.

— Ой, — Васька машет в ответ рукой. — Ваш малец? — кивает головой на сидящего Макса.

— Мой, знакомься.

— Так уже, — произносит Васька невозмутимым тоном.

И когда только успели. Видимо, я так сильно погружаюсь в свои мысли и на время выпадаю из реальности, что не замечаю ничего вокруг. Точно пора отдохнуть, желательно с выключенным телефоном, интернетом и отсутствием любых физиономий в радиусе километра.

— Так что, малец, — Васька обращается к Максу. — Останешься мне помогать?

— Дарина, можно? — мальчик смотрит мне в глаза с немой мольбой во взгляде.

— А потом, — снова влезает моя подружка, подходя к Максу и обнимая его за плечи, — мы покатаемся на спорткаре, который так тебе приглянулся.

— Сдурела совсем? — как-то громко и очень резко вызывается у меня эта фраза. — На улице зима, и в твоем положении надо думать о ребенке, а не кататься на спортивных тачках. Старожилов купил тебе джип, вот на нем и езди.

— Значит, на внедорожнике покатаемся, — Анька продолжает стоять на своем. — Останешься у меня ночевать? — обращается к Максу. — Чтобы Дарина с Пашкой по ночи не ездили, да и мне самой скучно. А мы с тобой потом в пиццерию сходим, и по городу пошляемся. Мне полезны вечерние прогулки, но самой как-то скучно.

— А я тебя в карты научу играть, — вставляет Василий. — Умеешь?

— Васька, — снова получается слишком громко. — Даже не думай, — грожу ему пальцем.

Балабанов до этого момента разговаривает по телефону, выйдя на улицу. Даже не слышу, как он подходит и останавливается за моей спиной. Лишь вздрагиваю от неожиданности, слыша его голос:

— Не возражаю.

Макс сияет, расплываясь в улыбке, после чего вместе с Василием направляется к автомобилю, стоящем на подъемники. Анька тоже светится, правда, так и не понимаю, от чего.

— Я его сама завтра привезу, не переживайте, — произносит подружка, усмехаясь. — Заодно машину твою посмотрю, давно надо было диагностику пройти, я тебе говорила, — тычет в меня пальцем. — Шеф укатил на отдых, даму сердца себе нашел какую-то, — снова смеётся. — Послезавтра возвращается, а я в Москву к любимому мужу. Скучает, ждет не дождется нашей встречи. А пока хоть оторвусь на любимой работе, — тяжело вздыхает. — Все, езжайте, — машет рукой, и мы прощаемся.

Как же тяжело мне будет без нее. Сколько себя помню, мы все время вместе. Катюша хоть училась в столице пять лет, а мы с Анькой так никуда и не уехали из нашего славного города.

Но с моей стороны слишком эгоистично сейчас говорить ей о том, что мне ее будет не хватать. Сжимаю свою волю в кулак, улыбаясь напоследок, и мы с Балабановым направляемся к выходу из бокса.

— Какие будут предложения? — спрашивает Паша, заводя двигатель, после чего поворачиваясь в мою сторону.

Он сегодня какой-то слишком спокойный и молчаливый. Ни эмоций, ни улыбок — сама серьезность, да и только. Неужели все-таки не понял меня вчера и обиделся?

— Никаких, — отвечаю, пожимая плечами.

— Тогда предлагаю пойти в кино, — и впервые за сегодняшний день на его лице появляется подобие улыбки. — Сто лет там не был. В последний раз смотрел фильм на большом экране лет десять назад. Мы с Темычем с уроков сбежали и пошли в кинотеатр. Хоть убей, не помню, что смотрели, но зато прекрасно запомнилось, как потом получили за прогулы.

— Ты сейчас серьезно? — поднимаю обе брови вверх в немом изумлении.

— Насчет того, что сбежали, или сомневаешься, что получили потом? — в его голосе появляются игровые нотки.

— Я насчет того, что сейчас в кино сходить.

— Не думаю, что нас кто-то может там увидеть, — спокойно произносит Паша. — Вряд ли люди из моего окружения пойдут в кинотеатр на дневной сеанс. Да и твои, скорее всего, не посещают подобные заведения. Поэтому не вижу причины для отказа, — усмехается, после чего отворачивается, нажимает на педаль газа и плавно трогается с места.

Давно я так здорово и весело не проводила время. Наверное, еще с младших курсов института, когда мы не были обременены работой, кучей проблем и вечной нехваткой финансов. Тогда и жизнь казалась проще и веселее. Но сейчас рядом с Пашкой она превращается из серой в разноцветную, играя всеми цветами радуги. И это вселяет оптимизм на будущее.

Нам попадается какая-то американская комедия. Сначала вроде тупизм тупизмом, но после середины фильма становится очень даже смешно.

Перед показом Балабанов вручает мне ведро попкорна и литровую бутылку Колы. А сам потом весь фильм клянчит у меня, несколько раз отвлекая от просмотра — открывает рот, показывая, чтобы я его покормила. Господи, как маленький ребенок, честное слово. Но настроение у меня отличное, поэтому решаю удовлетворить все желания своего кавалера.

Когда я грожу, что это последний раз, он сжимает мои пальцы губами, нежно проводя языком по подушечкам, вызывая у меня мурашки во всем теле. Так приятно, и в то же самое время слишком интимно — хочется, чтобы этот дурацкий фильм никогда не заканчивался.

Практически под конец, когда становится ясно, что герои будут вместе и выкрутятся из всех каверзных ситуаций, Паша обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Нежно дотрагивается губами до моего виска, а когда я поворачиваюсь к нему лицом, то захватывает мои губы в свой плен. Не успеваем отстраниться друг от друга, как включают свет, оповещая, что сеанс окончен. А такое чувство, что только начали целоваться.

Выходим на улицу, на ходу дурачась и вспоминая реально смешные ситуации из фильма.

— А из-за тебя, — тычу в парня пальцем, а он в ответ делает удивленное лицо, — я так и не досмотрела концовку.

— Я тебя умоляю, — кривит брови, ехидно улыбаясь. — Найду в Интернете, потом досмотришь. И мне все расскажешь, — подмигивает, открывая мне переднюю пассажирскую дверь.

Все дорогу в автомобиле царит веселая атмосфера. Я постоянно подкалываю Пашку, а он в ответ лишь усмехается. И даже не шутит, только иногда ехидная улыбка появляется на его лице. А я пытаюсь понять, что это может значить?

Заходим в квартиру, раздеваемся, и на моем телефоне начинает играть мелодия. Звонит папа, и я бегу в спальню, чтобы узнать, как прошел осмотр. Валера записал мою маму на прием к какому-то крутому специалисту, который приехал на три дня в их клинику.

Отец сообщает, что всё в порядке, процесс реабилитации проходит успешно, и я облегченно выдыхаю, понимая, что практически не дышала, пока не услышала положительный ответ. Мы созваниваемся с отцом практически каждый день. Даже несколько раз разговариваю с мамой. Но ей еще пока тяжело, а я не хочу в очередной раз врать, когда она задает вопросы о деньгах и интересуется, как обстоят мои дела. Не всегда есть время поговорить подольше, но все равно стараюсь выкроить лишнюю минутку, чтобы пообщаться с родителями.

После столь приятной новости настроение поднимается еще выше. Переодеваюсь, напевая что-то себе под нос, и выхожу в зал.

Пашка сидит на диване, откинувшись на спинку, и втыкает в телевизор.

— Все время забываю спросить, как мама? — смотрит, как я сажусь рядом, после чего впивается в меня взглядом.

— Очень хорошо, — мило улыбаюсь в ответ. — Спасибо тебе, — и чуть тише добавляю: — И прости меня за скандал в кабинете.

— Проехали, — улыбается в ответ. — Ну, — бьет себя по коленкам, — чем займемся сейчас?

— Раз уж ты вызвался меня сегодня развлекать, то предлагай, — поднимаю обе брови вверх. — Или твоя фантазия закончилась на кинотеатре? — делаю пристальный взгляд, а самой хочется смеяться.

Громко, заливисто и от души — так мне сейчас хорошо, спокойно и умиротворенно. И даже если Пашка сейчас предложит остаться дома, заняться сексом и просто побыть вместе — сразу же соглашусь, не раздумывая. Но он выдает немного другое:

— Тогда приглашаю тебя в ресторан, — прищуривает один глаз. — Мы еще ни разу с тобой нигде толком и не были. Сегодняшнее кино не считается.

— Паша, мы же договаривались, — тяжело вздыхаю. — Никаких публичных походов в кафе, рестораны, боулинги и так далее. Где нас могут увидеть. Хоть я и передала дело Сазонову, все равно не стоит нам вместе светиться в публичных местах.

— Я помню, — довольно спокойно выдает парень, чем вводит меня в ступор. — Это нестандартный ресторан, — улыбается так зазывно, что мне не хочется никуда ехать. А хочется… — Согласна? — спрашивает он, прерывая мои мысли.

Я бы тебе, дорогой, сказала, на что я согласна, но уж больно меня распирает любопытство — что это за ресторан такой необычный. Поэтому приходится согласиться пока только поесть вместе. А дальше посмотрим на твое поведение.

— Да, — киваю утвердительно головой.

— Тогда, — Пашка наклоняется ко мне близко. — С тебя черное коротенькое платье, я его лично в сумку складывал, так что не отвертишься.

— А с тебя, черный костюм и белая рубашка, — также негромко произношу, приближая свое лицо к его навстречу.

— И чулки, — добавляет Балабанов, касаясь губами моих губ.

— И галстук, — посылаю легкий поцелуй в ответ.

— Заметано, — проводит языком по моей верхней губе. — Десять минут у тебя, — добавляет слегка охрипшим голосом.

— Полчаса, — также провожу своим языком по его губе в ответ. — Или без чулок.

— Я пока закажу столик, — шепчет мне прямо в губы, едва их касаясь.

— И мартини, — медленно отстраняюсь, правда беру его лицо руками, а свое приближаю к уху Пашки. — Со льдом и апельсиновым соком, — прикусываю мочку, а парень стонет в ответ.

— Доиграешься, — полушепот-полурык раздается из его груди.

— И совсем не страшно, — произношу прямо на ушко, целую в висок и резко поднимаюсь. — Полчаса, — и направляюсь в свою комнату. — И не подглядывать, — кричу на ходу, делая ему ручкой.

Захожу в спальню, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, выдыхая и чувствуя, как колотится сердце. Если так пойдет и дальше, то чувствую — до ресторана мы не доедем. Но уж очень мне интересно, куда же Пашка собрался меня вести. Видимо, заранее пробил нужный вариант и ждал только моего согласия. И это не может не радовать — он перестает принимать решения вместо меня.

На столь позитивной мысли начинаю собираться на первое официальное свидание с Балабановым. Чулки, говоришь, хочется тебе? Будут тебе чулки, милый мой. Я тебе еще отомщу за все свои переживания. А также очень надеюсь, что мне сегодня выпадет шанс заставить этого барана упрямого, наконец-то, отдать Юрке нужные документы, чтобы уж наверняка выиграть дело. Или хотя бы попытаться сделать всё по закону.

Надеваю, как и просит Паша, черные чулки и платье, которое покупала давно на какой-то корпоратив. В последнее время из-за переживаний сильно похудела, поэтому сидит оно на мне идеально.

Заканчиваю вечерний макияж, расчесываю волосы — не хочу никаких причесок, пусть будет естественно, и выхожу из спальни. Паша разговаривает с кем-то по телефону, но, слыша, как открывается дверь, заканчивает беседу, нажимает сброс и поворачивается ко мне лицом.

Сам он одет в черный костюм, белую рубашку и галстук — все, как я заказывала. Его взгляд просто раздевает меня с ног до головы, но я только усмехаюсь в ответ на столь откровенную реакцию своего спутника. Он неисправим, и неотразим — два в одном, как говорится.

Прохожу мимо, направляясь к входной двери, чтобы одеться. Слышу, как Пашка следует по пятам, дыша практически в спину. Когда наклоняюсь, чтобы застегнуть замок на ботинке, сзади раздается стон.

— Кажется, я погорячился с чулками и коротким платьем, — в голосе парня прослеживаются игривые нотки, но я продолжаю обуваться.

Поворачиваюсь к нему лицом, а он уже держит дубленку, помогая мне ее надеть.

— Сам захотел, теперь терпи, — усмехаюсь в ответ, стоя в ожидании, когда оденется мой спутник.

На лестничной площадке беру его под руку — впервые, кстати, после свадьбы Миланской. А что — играть, так по правилам. Погорячился с чулками, дорогой? То ли еще ждет тебя впереди. Уверена, у меня еще будет шанс тебя соблазнить окончательно.

И как только эта мысль приходит мне в голову, понимаю, что попала я всерьез и надолго. Теперь уже без всяких сомнений, копаний в себе и прочей чуши. Даже заморачиваться не хочу о том, что будет дальше.