Глава 16

— Черт, — возмущаюсь, не забив шар, понимая, что у Пашки появляется шанс выиграть первую партию.

И он наверняка его не упустит.

— Готова к откровениям? — спрашивает, становясь в стойку и прицеливаясь.

Хоть бы промазал, чтоб его! Хоть бы мимо! Ну, милый, пожалей меня, не попади!

Но он попадает. Один ноль не в мою пользу. Тяжело вздыхаю, наблюдая, как Балабанов выпрямляется, а на его лице появляется ехидная улыбка.

Ладно, послушаем, на что способна твоя фантазия, дорогой! Сомневаюсь, что какие-то секреты или реалии прокурорских будней будешь выпытывать, но очень уж любопытно, что тебя интересует из моей личной жизни.

Отхожу к столу и беру бокал с мартини, делаю глоток, наблюдая, как Паша приближается ко мне. Прямо светится от счастья — как мало человеку надо почувствовать себя счастливым.

Поднимает вверх бокал с коньяком, улыбается и отпивает. Берет дольку апельсина, после чего отходит к бильярдному столу и опирается о борт, глядя мне прямо в глаза.

— Не тяни, — не выдерживаю первой. — Вот прямо на физиономии твоей ехидной написана какая-то пакость.

— Надо уметь проигрывать, Дариночка, — мигает бровями и продолжает цвести, как майская роза. — Я тебе нравлюсь?

На моем лице появляется изумление, так как ожидала всё, что угодно, но только не это. Прямо, в лоб, как говорится, и слишком внезапно. Но договор есть договор, поэтому придется отвечать правду. Иначе сама себя уважать перестану.

— Нравишься, — отворачиваюсь и направляюсь к противоположному краю стола, чтобы расставить шары.

— Тогда почему постоянно бегаешь от меня? — слышу в спину.

— Вообще-то, Балабанов, — это уже второй вопрос, — беру треугольник и подкатываю шары поближе к себе, чтобы собрать их в пирамиду. — Но я тебе и на него отвечу. Знаешь, как следователи дело ведут новое дело? Берут несколько версий и каждую из них потом проверяют, основываясь на фактах. Нас этому учили, и так уж получается, что и в жизни я тоже на некоторые события “отрабатываю” всевозможные варианты. Разбивай, — отхожу в сторону, кладу треугольник на место и беру кий.

Шары разлетаются по полю от сильного удара Пашки, но ни один не залетает в лузу. Ищу самый лучший вариант для удара, и только становлюсь в позу, чтобы прицелиться, как слышу над ухом:

— Расскажешь?

Не ведусь на провокации, сосредотачиваюсь и забиваю шар.

— Правда хочешь это услышать? — выпрямляюсь, оказываясь слишком близко к Балабанову.

— Хочу, — спокойно произносит, опуская глаза в мое декольте.

Интересно, к чему адресовано его такое загадочное “хочу”?

Усмехаюсь и отхожу в сторону в поисках новой удобной позиции. И подальше от соблазна — а то так и не успею реализовать свой план.

— Ну, хорошо, — снова наклоняюсь, ставлю пальцы на стол, а сверху пристраиваю кий. — Вариант первый. Ты решил мне отомстить за отказ, который тебя сильно задел. И теперь пытаешься соблазнить всеми способами, чтобы доказать — ты лучший, — делаю резкое движение рукой, и шар залетает в лузу.

— Глупо, — хмыкает в ответ Паша.

— Не спорю, — снова выпрямляюсь, глядя на парня. — Но выводы делаю из твоего прошлого поведения.

— А второй? — продолжает пристально на меня смотреть, не пытаясь опровергнуть мое признание.

Выдерживаю паузу, обходя стол два раза по периметру, боковым зрением наблюдая, что Балабанов провожает меня взглядом, стоя на месте.

— Вариант второй, — снова становлюсь в стойку и готовлюсь к удару, прицеливаясь. — Я оказалась под боком, так как поставила условие — никаких баб, — бью по бордовому шарику, а белый, который стоит возле противоположной лузы, залетает в нее. Выпрямляюсь и снова натыкаюсь на пристальный взгляд Балабанова. — Два месяца отсутствия секса для такого плейбоя, как ты — это подвиг. Да и зачем себя насиловать или отказывать в удовольствии, если под боком есть я. Целых два месяца. Уж извини, но я снова делаю выводы на основании твоей репутации, — улыбаюсь и начинаю искать очередную позицию для удара.

— Ты сейчас серьезно? — произносит Паша чуть ли не по слогам.

— Абсолютно, — останавливаюсь на месте, приседаю, оценивая шансы на попадание, после чего снова готовлюсь к удару.

— Допустим, — как-то быстро соглашается Балабанов, снова никак не опровергая мои рассуждения. — Третий вариант тоже есть?

Как же мне нравится его дразнить, вгонять в ступор и ошарашивать своими откровениями. Знала бы, что он такой впечатлительный, уже давно бы вывела на серьезный и очень откровенный разговор. Но так даже забавнее получается.

— И третий тоже есть, — вожу рукой с кием взад-вперед, настраиваясь на еще один забитый шар. — Ты от меня без ума, хочешь со мной серьезных отношений и даже готов попробовать создать семью. Немного утрирую, но суть ты понял.

Бью и не попадаю туда, куда целилась. Шар бьется о борт, недалеко от лузы, и отлетает практически на середину поля. Но главное, я смогла произнести последнюю фразу. Теперь очередь за Пашей.

— Да уж, — парень качает головой из стороны в сторону, двигаясь по периметру стола в поисках лучшей позиции. — Отличная теория. Это всё? — поднимает на меня взгляд, уже приготовившись к удару. — Или есть четвертый вариант?

Бьет по шару, но промазывает. То ли не может никак сосредоточиться, то ли специально поддается, делая мне приятное. В любом случае, мне это на руку, и я не упущу свой шанс, даже пусть не надеется.

— Куда ж без четвертого, — усмехаюсь, оценивая свои шансы на победу. — Он есть всегда, Пашенька, — подмигиваю, после чего задираю платье и закидываю ногу на бильярдный стол.

Наблюдаю, как у Балабанова пропадет дар речи. Сначала округляются глаза, после чего он немного ослабляет галстук, ну а после того, как я еще практически полностью ложусь грудью на зеленое покрытие, у парня вырывается протяжный стон.

Резкий удар — и еще один шар в лузе. Выпрямляюсь, поправляя платье, и снова медленно двигаюсь по кругу в поисках удобной позиции.

— Так что там с четвертым? — говорит Паша охрипшим голосом.

Снимает галстук, бросая его на стул, куда следом отправляется и пиджак.

— Вариант четыре, — останавливаюсь рядом с ним, аккуратно расстегиваю верхнюю пуговицу на его рубашке, после чего поворачиваюсь к парню спиной и наклоняюсь.

— Дарина, доиграешься, — снова стонет, а я улыбаюсь, пока он этого не видит.

— Всегда есть крайний вариант, который допускает любые, даже самые невероятные предположения. Например, — делаю паузу, прицеливаясь, — ты хочешь меня сдать в рабство или на органы. Или, на крайний случай, решил сэкономить на домработнице, — бью по шарику, закатывая пятый по счету в лузу.

Резко выпрямляюсь, разворачиваюсь и упираюсь в грудь Балабанова. Не ожидала, что он стоит так близко, поэтому немного теряю координацию, падая назад, но мужская рука обвивает меня за талию, не позволяя этого сделать.

— Я не собираюсь тебя продавать в рабство или сдавать на органы, — его голос хрипит сильнее, а сам он напряжен до предела. — И денег у меня хватит пятерых домработниц нанять, а также сторожей, водителей и даже телохранителей.

Его лицо так близко, дыхание обжигает кожу, и я еле сдерживаюсь, чтобы не дотронуться до него. Беру всю свою волю в кулак и отстраняюсь, делая пару шагов в сторону. Как говорится, подальше от соблазна. Рано еще, своего я пока не добилась, а значит, процесс соблазнения придется отложить на некоторое время.

— Я же говорила, что версии могут быть фантастические, — в очередной раз целюсь и промазываю. — Но исключать их не стоит. Я же не знаю, какие у тебя тайные фантазии.

Специально отхожу к круглому столу и делаю пару глотков мартини, так как мне нужна временная передышка. Пашка стоит ко мне спиной, глядя на поле.

— И какой же из вариантов ты выбрала? — становится в стойку, а я тихо подхожу к нему сзади, наклоняюсь, прижимаясь грудью к спине, и произношу на ушко:

— Хоть скажи, есть он, этот правильный вариант среди моих версий? — Паша не забивает шар, после чего выпрямляется, поворачивается и с улыбкой на лице произносит:

— Есть.

Обходит меня, направляясь к столу — видимо, он тоже держится из последних сил. Но надо иметь терпение, дорогой мой. Еще пока рано выпускать чувства и эмоции наружу.

Вторую партию выигрываю я с разгромным счетом восемь-два. Паша никак не реагирует на мою победу, лишь снова опирается о бортик бильярдного стола и складывает руки на груди, наблюдая, как я пью мартини. А я в очередной раз убеждаюсь, какой же он все-таки джентльмен. Взял и поддался, доставив своей даме приятное. Надеюсь, он считает меня своей, единственной и неповторимой — всё, как озвучила в третьем варианте.

Специально выдерживаю молчаливую паузу, чтобы помучился немного неизвестностью. Вот он, мой звездный час. Уже предчувствую радость победы, потому что уверена — Балабанов поступит именно так, как я и запланировала.

— Скажи мне, Паша, — подхожу к нему ближе, на ходу виляя бедрами. — Так ли случайно Макс появился у меня в кабинете?

— Так и знал, что задашь именно этот вопрос, — усмехается, продолжая стоять на месте, пожирая меня взглядом. — Ладно, честно так честно. В первый раз всё действительно произошло случайно, тут уж я ни при чем. Максу ты понравилась, да и я изначально, — делает акцент на последнем слове, — просто хотел тебя немного помучить. Проверить, так сказать, надолго ли тебя хватит. Был уверен, что сбежишь на следующий же день.

— То есть Макса все-таки ты подговорил?

— Скорее, договорился, — продолжает улыбаться. — Он сыграл, я надеюсь, на “отлично”?

- “Оскар” нервно курит в сторонке от его игры, — посылаю ему ехидную улыбку.

Вот так и знала, что не просто так все произошло. Тогда у меня не было времени подумать — внезапное появление мальчика выбило меня из колеи. Но потом…

— Он ведет себя хорошо и получает тебя в роли няньки, ну, а я имею возможность лицезреть твою персону каждый день. Были у меня в планах парочка моментов, чтобы добить тебя окончательно, но решил не зверствовать. Честно, значит честно, без обид.

Он произносит это с такой гордостью в голосе, что реально становится смешно. Детский садик на прогулке, не иначе.

Лицезреть, говоришь, хочется тебе? Сейчас устрою тебе шоу по полной программе.

— В таком случае, — делаю серьезное лицо, — наша сделка отменяется. Я честно выполнила все условия, а вот ты сжульничал.

Пашка меняется в лице — по ходу он не ожидал услышать подобное от меня. Еще в моем любимом строгом тоне. И пока он стоит и ошарашено смотрит мне в глаза, отвожу взгляд и медленно направлюсь к выходу, обходя бильярдный стол.

Шаг, второй третий — ну же, шевелись, балбес. Неужели я в тебе ошиблась?

Четвертый, пятый — да я двигаюсь, как черепаха. Долго ты будешь прохлаждаться?

Шестой седьмой…

— Дарина, подожди, — слышу за спиной, и на моем лице появляется триумфальная улыбка, которую парень видеть никак не может. — Куда ты собралась? — слышу шаги за спиной, и как только парень берет меня за руку, улыбка пропадает, и я резко поворачиваюсь к нему лицом.

— Я же сказала, наша сделка — незаконна, — мы смотрим друг другу в глаза, а вокруг уже вовсю летают искры.

Еще немного, и пламя страсти разгорится до невероятных размеров. На лице Паши желваки ходят ходуном, и я неимоверными усилиями сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Еще не время, иначе весь мой план полетит к чертям собачьим.

— Так, стоп, — свободной рукой Балабанов проводит по волосам. — Давай без ненужных эмоций.

— Так нет никаких эмоций, Паша, — стараюсь говорить спокойно, чтобы не прозвучали веселые нотки в моем голосе. — Я не играю с жуликами и не заключаю с ними сделок.

— Я тебя никуда не отпущу.

Тянет меня за руку, а когда начинаю сопротивляться, то берет за талию и ведет к столу. Разворачивает лицом к себе, секунда — и я уже сижу на бортике. Платье узкое, поэтому у Пашки не получается раздвинуть мои ноги, чтобы вклиниться между ними. Но он продолжает держать меня за талию, не давая возможности спрыгнуть и сбежать. Мне, в принципе, это и не надо, но ему лучше об этом не знать.

— И что дальше? — смотрю на парня удивленно. — Я все равно сбегу, не сейчас, так потом.

— Предлагаю заключить новую сделку, — вижу, что нервничает, всерьез воспринимая мои слова о побеге. — Ты никуда не уходишь, а я в ответ выполняю любое твое желание, — и улыбается, интонацией тонко намекая, какие именно желания он имеет в виду.

Нет, милый мой, так дело не пойдет. Тонкие намеки мне понятны, но это будет позже — я и так получу сегодня твое тело, так зачем же тратить на это законные желания.

— Любое? — строго смотрю ему в глаза, а он утвердительно кивает в ответ головой. — Я останусь при одном условии — ты отдашь Сазонову все бумаги, которые ему нужны для дела.

— Дарина-а, — тянет Паша, опуская вниз голову. — Ты неисправима.

— Посмотри на меня, — беру двумя руками его лицо и поднимаю вверх. Наши взгляды встречаются, и я произношу, отделяя каждое слово: — Поверь, я действительно хочу тебе помочь. Не знаю, что там напел тебе адвокат, но дело не закроют по сроку давности, твой оппонент этого сделать никому не позволит, даже если ты каким-то образом договоришься с судьей. Поэтому прошу тебя — сделай так, как я говорю.

— Хорошо, — легонько кивает головой. — Сделаю.

И я не выдерживаю первой — все еще держа его лицо руками, притягиваю к себе и целую. Сначала медленно, нежно, смакуя каждый миллиметр его губ, а после страстно и яростно, переплетая наши языки. Обнимаю Пашу за шею, а его руки уже вовсю шарят по спине, выискивая застежку.

— Что это тебя так столы привлекают? — первой отстраняюсь, тяжело дыша. — То в ресторане, то в кабинете, теперь вот бильярдный стол облюбовал. Хоть бы разочек на кровати попробовать, — мило улыбаюсь, наблюдая, как парень пытается выровнять свое дыхание, при этом отводит взгляд от моей груди.

— Что за предрассудки, Дарина, — усмехается Паша в ответ, проводя пальцами по моей щеке и убирая прядь волос за ушко.

— Вообще-то, у меня здесь есть личная спальня, бывшая Катькина комната. С огромной кроватью, — подмигиваю, расплываясь в улыбке.

Нравится мне играть с ним. И дразнить его мне тоже безумно нравится. Как бы ни пытался он сдерживать свои эмоции и желания, у него это получается крайне плохо. Даже ужасно, поэтому пора уже переходить к более активным действиям и перестать испытывать парня на прочность.

— Вообще-то, — Балабанов смотрит мне прямо в глаза, опирается руками на бортик, захватив меня в плен, — у меня тут давно личная комната имеется. И там есть кое-что покруче кровати. А что это ты сегодня такая смелая? — поднимает обе брови вверх. — То краснела от комплиментов, как школьница, а сейчас сама в атаку пошла, нагло меня провоцируя.

— Решила пустить все на самотек и больше в себе не копаться, — отвечаю честно, а смысл врать? — Будь, что будет, — поднимаю руку и провожу по щеке своего кавалера.

— Третий, — глаза Пашки блестят, и он не отводит взгляда.

— Что третий? — удивленно поднимаю обе брови в ответ.

— Вариант третий, — произносит серьезно, выпрямляется и протягивает мне руку, не отводя глаз.

А я в ответ, ни секунды не раздумывая, вкладываю свои пальцы в широкую мужскую ладонь. Паша, что же ты со мной делаешь?

Он покидает меня всего на минуту — задувает свечи, выключает музыку и тушит свет. Снова берет меня за руку, и мы вдвоем направляемся к выходу. Спускаемся на второй этаж и движемся не торопясь по коридору. Всего восемь комнат — четыре на одной стороне и, соответственно, четыре на другой. Так называемая, «моя» комната находится первой по левой стороне. Но мы проходим мимо, направляясь в конец коридора. Паша держит меня крепко за руку, уверенно ведя за собой.

Перед крайней дверью по правой стороне останавливаемся, и Балабанов поворачивается ко мне лицом.

— Опять глаза закрывать? — спрашиваю, поднимая обе брови вверх.

— Не боишься? — Паша шепчет мне на ушко, прижимая к себе, после чего целует в висок.

— А надо? — продолжаю его дразнить, но он не отвечает, а только берет моё лицо рукой, немного поворачивает в сторону и впивается губами в мои, страстно целуя.

До дрожи в коленях, головокружения и частого биения сердца. До замирания дыхания и мыслей только о нем. Здесь и сейчас — он мой, и я готова принадлежать ему столько, сколько потребуется на это времени. Даже думать не хочу ни о как из последствиях — мне достаточно его честного ответа. Третий вариант, а значит, я в Паше не ошиблась.

Не знаю, какими магическими заклинаниями обладает Балабанов, но я сама не замечаю, как мы попадаем в комнату. Слишком уж виртуозно у него получается запудрить мне голову так, что ни о ком, кроме него, и думать не могу.

Парень отрывается от меня, поворачивая в сторону комнаты, оставаясь стоять сзади.

— Вау! — вырывается у меня при виде включенного электрического камина, возле которого на полу лежит, как я понимаю, широкий ортопедический матрац, накрытый пледом.

За полчаса, говоришь, столик в ресторане заказал? Ох и Паша, редкостный обманщик и аферист. Но от этого нравится он мне еще сильнее. Непредсказуемый, местами нагловатый и несдержанный, но самый красивый, остроумный, веселый и сексуальный. Такой милый и родной, что понимаю — другого мне не надо.

Снимаю ботинки, так как ноги от длительного хождения на каблуках немного устали, и направляюсь к импровизированной кровати. Падаю на нее, расставив руки в стороны. Матрац мягкий, приятный на ощупь и полностью повторяющий изгибы моего тела — интересно, как на нем сексом заниматься.

Паша стоит и наблюдает за моим движениями, засунув руки в карманы. А я собираюсь и дальше его соблазнять, чтобы он потерял голову окончательно и бесповоротно.

Переворачиваюсь на бок, принимая сексуальную позу, и поднимаю край платья немного вверх. В глазах у Паши играют отблески от огня из камина, а я не могу сдержать улыбки. Интересно, надолго ли его хватит?

Задираю еще немного платье вверх, показывая край чулок, а из груди Балабанова вырывается стон. Он медленно расстегивает сначала пуговицы на рукавах, после чего переходит к остальным, не сводя с меня взгляда. А я продолжаю его дразнить, оголяя часть ноги в чулках.

Паша скидывает рубашку и медленно опускается сначала на одно колено, потом на другое. Одним рывком подтягивает меня к себе ближе, после чего резко поднимает за руку, притягивает к себе и впивается в мои губы своими губами. Такими нежными и податливыми, но в то же самое время такими требовательными и настойчивыми, что крышу сносит напрочь, а голова кружится от возбуждения.

Отрывается от меня, секунда, и мое платье летит куда-то в сторону, виртуозно снятое моим кавалером за мгновение. Парень снова прижимает меня к себе, целует, после чего аккуратно надавливает, заставляя лечь на спину, а сам опускается сверху.

— Ты так хотела? — его губы движутся по виску сначала вверх, потом плавно вниз, опускаясь к шее.

— Я по-всякому хотела, — слова даются мне с трудом, так как трезвый рассудок и часть сознания, отвечающая за работу здравого смысла, меня покидают. И слава Богу, потому что я собираюсь оторваться сегодня по полной программе, прогоняя все сомнения и предрассудки прочь.

Есть только мы — я и Паша, и нам очень хорошо вместе. А остальное пусть горит синим пламенем.

Руки парня медленно блуждают по моему телу, от чего дрожь только усиливается. Я так хочу его, что сдерживаться и дальше нет сил. Мужские губы движутся плавно от виска к шее, исследуя каждый сантиметр, как будто в первый раз. Не торопясь опускаются ниже, целуя, чем вызывают во мне еще большее желание.

Впиваюсь ногтями в спину Паши, прижимая к себе ближе. Только не останавливайся, милый, мне так приятно и хорошо, и я готова сделать все, что угодно, лишь бы ты продолжал.

Жаркие губы уже на животе, а мои пальцы перемещаются со спины к голове и запутываются в его волосах. Язык скользит от пупка к груди, вызывая стон и заставляя прогнуться в спине. Пару секунд, и бюстгальтер, виртуозно расстегнутый Балабановым, летит куда-то в сторону. Чувствую небольшое дуновение прохладного воздуха и совсем не ощущаю больше прикосновений к своему телу. Открываю глаза, которые машинально закрылись несколько минут назад от наслаждения, и наблюдаю, как парень пристально смотрит на мою грудь, после чего поднимает глаза на лицо.

— Идеальная, — улыбается, после чего впивается в мои губы, теперь уже со страстью, нетерпением и огромным желанием, которое мне упирается в низ живота.

Одной рукой нащупываю его ремень, расстегиваю зажим и пытаюсь снять брюки вместе с боксерами. Паша отрывается от меня и помогает мне избавить его от одежды, не забывая достать из кармана пакетики из фольги. Вот это запас — хоть бы сил хватило реализовать все его фантазии.

Брюки вместе с нижним бельем летят в сторону, после чего Паша снимает с меня бикини. Тянусь рукой, чтобы избавиться от чулок, но парень останавливает мой порыв.

— Я сам, — усмехается и поднимает мою левую ногу вверх.

Аккуратно берет за край тонкой сетки, проводя подушечкой большого пальца по контуру, после чего медленно стягивает, целуя во внутреннюю часть бедра. Не сдерживаю очередного стона, снова прогибаясь в спине, и тянусь к нему навстречу. Это так возбуждает — лучше и не придумать.

Второй чулок тоже летит в сторону за первым, а жаркие губы вместе с языком уже вовсю исследуют кожу в районе бедер.

— Балабанов, — мой голос хрипит, так как в горле давно пересохло. — Я больше не выдержу.

— Ненасытная, — усмехается парень, отрываясь от своего занятия, после чего раздается звук разрываемой фольги.

Несколько секунд, и Паша пристраивается у меня между ног, удерживаясь на руках и глядя мне прямо в глаза. Медленно входит, наблюдая за моей реакцией. Впиваюсь ему ногтями в спину, притягивая к себе ближе, но он только усмехается.

Заполняет меня до краев, после чего покидает, вызывая стон. И снова продолжает свою игру, наблюдая, как я закрываю глаза от блаженства, а через какое-то время, когда он в очередной раз дразнит, хнычу в ответ:

— Так не честно, — и снова прижимаю его к себе.

Видимо, он сдерживался из последних сил, так как в последующий момент резко входит в меня и начинает постепенно наращивать темп. Обвиваю его ногами за талию, чтобы уж точно никуда не сбежал и не начал снова надо мной издеваться, тем самым сближая наши тела еще ближе. Глажу его спину, не сдерживая стонов и криков.

Наше дыхание сливается, тела соприкасаются в бешенном ритме, а сердца бьются в унисон. Это самый лучший вечер и ночь в моей жизни. С самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала. Только он знает, как доставить мне удовольствие, и только его хочу — чтобы был рядом, поддерживал и никуда не отпускал.

Громкий крик вырывается непроизвольно, когда я первой достигаю пика блаженства, а через пару минут чувствую, как Паша снижает темп, присоединяясь ко мне. Ложится аккуратно сверху, так как я ногами прижимаю его тело к своему, рукой убирает волосы с лица, целует в висок и шепчет на ушко:

— Это было крышесносно, моя строптивая красавица! Ожидание того стоило, — и немного тише добавляет: — И я никуда тебя не отпущу.

Немного не те слова, которые я хочу сейчас услышать, но все равно приятно. Особенно про красавицу, хоть и строптивую, но то, что готов меня терпеть и дальше, вселяет оптимизм на будущее. Особенно в ожидании фразы, которую я бы сказала в ответ, если бы Паша ее произнес. Потому что сама я попала уже всерьез и надолго. Только сейчас осознала в полной мере — я люблю его, и готова помогать ему во всем, отдаваться и быть всегда рядом. Если он этого захочет.