Глава 23

Это утро я начал иначе, чем прежние. Как ни хотелось мне сразу отправиться в мастерскую Моры Саан, торопиться теперь не следовало. Ведь я никак не мог придумать, как мне продолжить наше с трудом завязавшееся общение. А ведь всё только начало проясняться.

Она закрывалась от меня, снова и снова. Так смотрела на меня… словно на чудовище, которое вылезло из книги и заговорило с ней человеческим голосом. И это понятно. Того, кто я есть для нее, было не изменить. Наверно впервые в жизни, мне от этого было не по себе.

Но хотел бы я прожить другую жизнь? Быть не тем, кто я есть сейчас? Нет… что за бред лезет в голову от недосыпа?!

Стараясь не думать о Море и нашем вчерашнем разговоре, я открыл дело Эггера Тага, и там было на что посмотреть.

Парень буквально был воплощением беды. Ходил по краю, общаясь не с теми людьми, постоянно во что-то влипал и проходил свидетелем по сомнительным делам.

Вопрос его задержания и допроса не стоял – сделать это можно было в любой момент. Вот только не отпугнёт ли это её от общения со мной? Возможно, мне не следовало торопиться с этим. Нужно было ещё подождать, продолжить наблюдение, чтобы размотать этот клубок странных, тревожных совпадений до конца?

Связь Эггера с Морой не показалась мне подозрительной. Они учились вместе, была пара общих незначительных упоминаний о драках в районе космопорта. Значит, просто друзья? Друг за друга горой?

В пухлом деле парня было много не самых лестных упоминаний о добрачных связях. Однажды очень религиозные аркелианцы даже подали на него жалобу за осквернение чести и достоинства их дочери. Но заявление было отозвано по причине смерти потерпевшей, которая не успела дать показания.

А ведь Эггер сам был из их племени… Но при этом настолько игнорирует традиции собственного народа? Парень ведь наверняка знал, что будет с этой юной аркелианкой, если он, после вступления с ней в добрачную связь, не женится. У неё было только два выхода: решить всё самой или быть заживо похороненной в пустыне.

Что это говорит о нём, как о человеке?

Так. Значит, парень – известный ценитель женской красоты и постоянно увивается вокруг Моры? Несмотря на то что обоим им уже давно не по шестнадцать лет, и в космопорт они могут ездить за чем угодно, только не за отстаиванием авторитета среди пубертатной школоты.

Она действительна уверена, что знает своего друга или просто слепа?

Не удивительно, что он мне сразу не понравился. Вот к кому действительно следовало бы присмотреться, а не идти за интригующей наводкой из неизвестного содержимого сумочки госпожи Калеопы Деневи.

Но у всего на свете есть причина. И я должен был прийти к Море Саан, а «моё» в виде Эггера Тага, от меня всё равно не ушло.

Ясно было одно, я очень близко подобрался к разгадке и всё что мне требовалось – всеми силами задержаться в окружении Моры.

Не думаю, что надолго. Очень скоро, кто-то начнёт нервничать рядом со мной, и я пойду по запаху его страха, как хищник по кровавому следу раненого зверя. Я был уверен, что нахожусь на верном пути, и осталось лишь дождаться, откуда подует ветер.

В научном городке за всё моё время на Отероте я был едва ли пару раз. Здесь было спокойно, в сравнении с рабочими кварталами и даже центром. Небольшие аккуратные монолитные домики на один-два этажа, все покрытые окрашенной смесью песка и загустителя, из-за чего стены приятно поблёскивали вкраплениями слюды. Почему всё поселение на Отероте не может быть таким? Зачем было делить его на сектора и выселять рабочий класс в какое-то гетто? Жизнь в научном городке, центре, районе космопорта и правительственных кварталах казалась вполне сносной, но серость и грязь в рабочем городке очень сильно давили на психику. Человек не должен жить в такой разрухе. Мора не должна… мне кажется, она достойна лучшего.

Забрав заказ в одном из мелких конструкторских бюро на главной улице научного городка, я накинул покров и пешком отправился в сторону мастерской Саан. Мне нужно было проветрить голову и вместе с тем потянуть время.

По пути я размышлял о своём скучном задании, которое двигалось ни шатко ни валко, потому что иначе и быть не могло. О самовольном выборе дела и дальнейших перспективах своей жизни.

После случившегося в столице, я не знал, куда она движется. Моя жизнь словно встала на паузу из-за того, что я не мог принять свою новую значимость. Просто меня не спросили, хочу ли я той награды, что получил.

Но и чего бы я пожелал вместо неё, до сих пор не мог ответить даже наедине с самим собой.

Чем дальше я углублялся в рабочий городок, тем больше меня начинало что-то беспокоить. За мной не могли следить, покров непроницаем даже для других ультра. Я не мог ничего забыть… я вообще никогда и ничего не забывал. Но что-то не позволяло мне расслабиться ни на минуту.

Я понял, что именно, когда сорвал со столба световую рекламную клипсу. Она была дешёвой и с помехами транслировала голубо-белую голограмму:

На ней скромно одетая грустная девушка преображалась в удивительную красавицу в дорогих одеждах. Текстовый фон за ней гласил:

Измени свою жизнь и жизнь твоих сестёр и дочерей! Весь мир отныне открыт твоим глазам – мы поможем сделать в него первый шаг!

И ниже отдельной строчкой непрерывно скользила надпись с адресом и часами приёма всех желающих.

Я знал, что это. Я видел такое и раньше множество раз, даже в столице Аргемона Кемрийского. Это было то самое зло в жизни империи, с которым никто не собирался бороться, потому что злом оно казалось далеко не всем.

Весь оставшийся путь до мастерской, я занимался тем, что срывал эти проклятые клипсы со столбов и стен. Прекрасно понимая, что ничего не изменю этим, но желая хоть немного приглушить охватившее меня раздражение.