Глава 61

Я наблюдал закат, развернув кресло от стола к окну в своем кабинете. Огромное солнце медленно заползало за горизонт. Тонуло в беспорядочных постройках рабочего городка, крыши которого казались нагромождением хлама вдалеке. Там, где сейчас заканчивала свою рабочую смену и закрывала мастерскую Мора Саан. А может быть, уже и ужинала со своей маленькой шустрой сестренкой за одним столом, стараясь даже не вспоминать обо мне.

Почему?

Почему мы встретились с ней?

Зачем?

Если все на свете предрешено, какой урок я должен был извлечь из этой встречи?

Что я на самом деле не неуязвим? Что есть в жизни вещи куда важнее долга и приказов свыше? А может быть, эта встреча была необходима не мне, а ей. И это она на самом деле главный герой этой истории. Может быть, пока я страдал от своих неразделенных чувств к ней, она решала куда более важные проблемы для этого мира.

Откуда у нее те деньги? Кто заплатил ей столько и за что? Какого базгула она и ее сестра забыли во дворце Маджара Аруби?

Может весь смысл нашей встречи был в том, чтобы я переступил через свои принципы и позволил себе то, чего не собирался? Стать таким же, как мой отец. Научиться брать то, чего хочу, просто потому что имею на это право.

Я зажмурился и сдавил пальцами переносицу. Во мне словно боролись две сущности; одна дикая и полная желаний, которые жаждала осуществить немедленно, и вторая, холодная и трезво мыслящая. Понимающая, что получить все и немедленно, это совсем не то же самое, что получить именно то, чего на самом деле хочешь.

Зачем я сегодня пошел к Море? Не за тем ли, чтобы в который раз протянуть к ней руки и посмотреть на то, как она снова, играючи сломает их своим безразличием?

Я мазохист? Мне это нравится, чувствовать себя униженным девчонкой из рабочего городка? Ведь никто другой в моей жизни даже не приблизился к тому, чтобы причинить мне подобную боль. А она только за последнюю неделю сделала это дважды. Прогоняя меня вновь и вновь, а потом являясь среди ночи неизвестно откуда, чтобы «поговорить».

Я понимал, что в тот вечер во дворце она просто пыталась избавиться от меня, но наш поцелуй… Так не целуют врагов. Так не целуют тех, от кого хотят оказаться как можно дальше. Хотя, что я знаю, о настоящих поцелуях? Я никогда и ни от кого не слышал слов, которые иным, например, таким как Ун Дэй, достаются так часто, как они совершенно точно этого не заслуживают.

«Я люблю тебя…» – ж елал ли хоть чего-то в жизни так же сильно, как просто услышать эти три слова?

Но услышать не от кого-то, а от нее. Только от нее.

А готов ли был сказать их ей первым?

Но что бы это изменило? Наша связь невозможна. Мы слишком разные.

Покончить с этим – лучший выбор для всех.

В дверь за моей спиной постучали. Как не вовремя… Я надеялся провести этот вечер в одиночестве и позволить себе до смерти утопиться в собственных тяжелых мыслях.

Я взглянул на запястный монитор и нехотя смахнул изображение вправо, разблокировав дверь кабинета. Она с легким шорохом распахнулась, впустив невысокого пухлого парсианца.

– Командор Вар Аттра, ваша очередная порция инъекций. – Бодро и радостно сообщил доктор Кулид, торопливо пересекая мой кабинет в направлении стола. – Зная, что у вас насыщенная неделя я приготовил столько ампул, сколько может храниться без рефреджиратора и упаковал для вас все в удобный контейнер. Сможете брать с собой и лишние несколько дней не вспоминать о вашем назойливом парсианце. Я, разумеется, о себе.

Доктор смущенно захихикал.

– Ваше лечение не работает, Кулид.

Смех резко оборвался и парсианец возмущенно засопел за моей спиной.

– Не может такого быть! Я только сегодня проверял ваши показатели. Все стабильнее не бывает! У вас уровень гормонов и провитинина в крови, как у юнита корпуса Ультра! Вы должны быть безмятежнее марионского монаха и безразличнее мраморной статуи в Императорском саду!

Я нехотя развернул к нему кресло.

– Ой-ёй… – Лицо доктора озадаченно вытянулось. – Что-то вы как-то бледноваты. Даже для себя обычного. Пожалуй, мне потребуется провести повторные анализы. Здесь явно где-то закралась ошибка. Я сейчас…

– Не нужно Кулид. Оставим это. – Я тяжело вздохнул и поднялся из кресла. – Видимо не все вопросы можно решить понижением уровня гормонов и коррекцией провитинина… что бы это ни было.

Я не торопясь отошел к стене с окнами и с помощью запястного монитора начал одну за другим опускать металлические жалюзи, установленные по ту сторону стекол. Я больше не хотел видеть это проклятое солнце. Я больше не хотел ловить себя на том, что нет-нет да поглядываю в сторону рабочего городка…

Неожиданно Кулид позволил себе лишнее. Он подошел ко мне и положил свою пухлую руку мне на плечо. Хотя скорее на предплечье, до самого плеча ему было никак не дотянуться.

Явно понимая, что за свою наглость этой руки сейчас вполне может лишиться, он уверенно поймал мой взгляд и жестко сказал:

– Если не помогает консервативное лечение, медицина может предложить только операцию.

Я недовольно поджал губы, всерьез подумав о том, чтобы ударить его в ответ. Вот только злился я в тот момент не на него. Парсианец был виноват разве что в своем настойчивом желании мне помочь.

– Мне не нужна смерть Моры Саан, если ты об этом.

– Мора Саан. Вот значит, как называется ваша болезнь… Может быть, мне, как вашему лечащему врачу, стоит сделать все за вас?

Наверно что-то увидев в моем взгляде, он тут же вскинул вверх руки и отпрянул от меня, быстро затараторив:

– Нет, нет! Вы же сказали, что не хотите ее смерти! Но я могу предложить и другие варианты. Вы не первый и не последний, кто жаждет заполучить то, что не может. Я о взаимности. Сделайте ее своей цифией, и я позабочусь о том, чтобы она воспылала к вам, если уж не любовью, то страстным желанием.

– Нет.

– Но почему?

– Потому, что в оковах страсти нет никакого толка. Любовь… это не то, что приходит извне. Это то, что рождается внутри и существует также вечно, как время. Кто бы и что ни говорил, но именно она краеугольный камень этого мира. Без нее ничто не имеет смысла… даже наша с вами жизнь, Кулид.

Я сказал это вслух и вдруг понял, что мне стало легче.

Словно я разрешил терзавшую меня дилемму.

Я мучаюсь потому, что без любви моя жизнь не имеет смысла.

Кто я в этом мире? Оружие Императора? Носитель его власти? А в нем осталось хоть что-то только для меня?

В голове тут же прозвучал яростный, горячный голос двенадцатилетнего мальчишки с яркими зелеными глазами и гнездом из кудрявых каштановых волос на голове:

Очнись! В стенах капитолия нет жизни! Вся она только за его пределами. Мы не живем здесь, мы здесь умираем. Все, чего они хотят, это чтобы от нас осталась одна оболочка. Чтобы наполнить ее тем, чем им нужно, а не тем, что там должно быть…

Я – оболочка. И меня наполнили тем, что им было нужно, а не тем, что там должно было быть. Так зачем же мне нужна эта жизнь?

Като всегда был прав…

– Спасибо вам, Кулид. Вы свободны. И заберите капсулы. Они мне больше не понадобятся.