Глава 70

В глазах Альма пылал фиолетовый ад, а я с сумасшедшим волнением ловила каждое слово, которое слетало с его красивых, чётко очерченных губ.

– Остановись и подумай ещё раз. Я не дам тебе шанса изменить решение. Здесь ты свободная женщина. Поверь, как бы плохо всё ни казалось в начале, скоро тут всё наладится, и жизнь станет лучше. А там будешь моей рабыней. Рабыней, не женой, Мора. Имперское общество не принимает таких, как ты. А твоя сестра будет сестрой рабыни. О чём ты вообще думаешь… Я не спрячу её, я сам всегда на виду. А когда она подрастёт, ею тоже кто-то заинтересуется. Рыжая наудачу, ты же знаешь… И, если так случиться, что это будет кто-то выше меня по званию, я не смогу гарантировать ей возможность выбирать. Как думаешь, понравится юной девушке быть рабыней древнего старика? Хоть теперь-то ты понимаешь, о чём просишь меня, Мора?

«Я знаю, Альм! Знаю!» – хотелось в ответ выкрикнуть мне. Ведь именно это разрывало мне сердце. Стать его цифией самой не так страшно, как представить, что тогда будет с Эвон. Она не переживёт этого. Она – не я. Моя сестра слишком гордая, непримиримая, и она не влюблена во врага. Я не могу с ней так поступить… не могу, не могу!

Моя кровь набатом ударила в виски, у меня закружилась голова.

– Ты не прав. – Ответила я, чувствуя, как всё внутри меня противится моим лживым словам и вместе с тем ликует, когда я вплетаю в них хоть слово правды. – Эвон поймёт. Здесь у нас обеих не может быть будущего и никогда не будет лучше… никогда.

Нет… Эвон никогда меня не поймёт. Услышав о том, что я люблю тебя и хочу остаться с тобой, проклянёт меня и скажет, что лучше пусть её заживо сожрут бугоны, чем она станет жить среди имперцев…

– Ты исчезнешь, и появится новый Ун Дэй, ещё хуже прежнего. Но главное не это, а то, что я хочу быть твоей, Альм. Я хочу быть твоей! И если ради этого нужно надеть красное – я надену.

Его лицо, его губы были так близко… я ещё не забыла их вкус, их ласку. И мне так сильно захотелось испытать это ещё раз, что я сама потянулась к Альму за поцелуем.

Но он удержал меня, своим резким и жёстким отказом.

– Нет. Я не стану этого делать.

На секунду я почувствовала себя так, будто у меня внутри оборвались канаты, удерживавшие мост, на котором я стояла над пропастью. Я полетела вниз, с ужасом глядя на то, как отдаляется солнечный свет и насколько быстро охватывает меня вязкая страшная тьма…

А потом вдруг поняла, что это вовсе не я лечу в ту пропасть, а он. И этот его злой взгляд, жёсткие слова, грубый голос – это его последний крик о помощи. Он уже сдался мне… Я победила.

Я горько усмехнулась и сделала к нему ещё шаг.

– Все видели тебя таким, какой ты есть на самом деле, кроме меня, да, Альм? Бесчувственным, знающим только одно – свой долг и имперский устав… Ненавижу… ненавижу себя за то, что пришла…

Я знала, что делаю. Руки мои потянулись к плечам Альма и, впившись в его чёрную рубашку до треска, притянули ко мне эту высокую гору. Сильно, зло…

Имперец с удивлением поймал мой взгляд. Его красивые глаза были так близко… Но в них больше не было и толики от ледяного заката Нарвиби. Там кипела и плескалась плазма, как на поверхности сверхновой звезды.

– Скажи, что я тебе безразлична, пожалуйста, Альм. Скажи мне это в лицо, чтобы я смогла возненавидеть тебя за это и отпустить…

Но, прежде чем он смог сказать мне хоть слово, я зажмурилась и, встав на цыпочки, отчаянно прижалась губами к его губам. Скользнула по ним, ощутив их мягкость и тепло… но тут же ослабла, осела, прижавшись лбом к груди имперца. Чувствуя, как гулко, громко, колотится в груди моё собственное сердце и предательски дрожат руки, сжимающие грубую ткань его рубашки.

Что же я делаю? Что же я, базгулы меня задери, делаю? Я не такая… Я не шпионка и не коварная беспринципная соблазнительница. Ведь он совсем… совсем мне не безразличен.

Мне показалось, что я в этот миг ослепла и оглохла от собственных чувств. Я хотела кричать от боли и плакать навзрыд от желания… искреннего желания быть рядом с ним. Здесь, сейчас мне по-настоящему хотелось хоть на миг сбежать из мира, где мы должны были быть врагами. Где я пришла сюда по заданию, а не по воле сердца… или всё же по ней?

Всё, что я в этот миг чувствовала, так это то, что больше не хотела ничего контролировать. В эту секунду мне хотелось забыть о том, почему я здесь оказалась, сойти с ума от страсти, раствориться без остатка в фиолетовых глазах. Хотелось, чтобы и Альм забыл, кто он, чтобы хоть на миг снова стал просто собой. Таким, каким я видела его в мастерской, когда мы, наконец, починили отцовский мотоцикл. Таким, каким видела с Эвон, когда он подарил ей те шахматы, с которыми она теперь не расставалась… Хотела раствориться в нём.

Чтобы там не говорил Рэнд про кровь на его руках и звериную жестокость, хотела, чтобы именно Альм стал моим первым мужчиной, ведь никого другого мне было не нужно. Да, именно сейчас мне, как никогда, хотелось жить, а не существовать! Жить, ради себя…

Горячие, требовательные руки вдруг опустились на мои бёдра, и жадные пальцы впились в голую кожу, сминая её так, словно это было величайшим удовольствием во вселенной. Я шумно выдохнула и подняла взгляд, встретившись с его глазами.

Альм смотрел на меня жёстко, даже зло. Его губы были плотно сжаты, но прикосновения говорили совсем о другом. Красный Призрак и настоящий Альм, спрятавшийся под его личиной, сейчас боролись в теле одного мужчины. Сдержанность во всём и пылающие ярким пожаром чувства, огонь и лёд, вакуум и бесконечность…

Это был словно не он. Сдержанный, холодный и выверенный до вздоха Альм, никогда бы не позволил себе такого! Но имперец подхватил меня, заставив инстинктивно обвить ногами свой торс, и усадил на стол, упёршись в него одной рукой. Я вздрогнула, ощутив, как через тонкий шёлк алого платья и грубую ткань его штанов, меж моих ног упёрлось что-то твёрдое и большое.

– Альм…

За моей спиной ничего не было. Эта холодная пустота создала сумасшедший контраст с его крепким горячим телом. Он прижал меня к себе, наклонившись ниже, прямо к губам, хрипло и горячо прошептал в них:

– Будь оно всё проклято… Или я возьму тебя прямо здесь и сейчас, или окончательно сойду с ума…

Его шёпот вскружил мне голову. Я смотрела на его губы, пока он говорил все эти восхитительные непристойности, и моё сознание плавилось от ощущения нереальности происходящего.

Это словно не он шепчет всё это…

Это словно не я прижимаюсь к нему и ловлю слово за словом, слетающие с его красивых губ…

– Вот что ты делаешь со мной, Мора. – Его руки отправились в путь, исследуя моё тело. Нагло забрались под податливый шёлк, обжигали пальцами кожу. – Сводишь с ума, убиваешь меня прежнего каждым своим взглядом. Каждой своей проклятой улыбкой ломаешь мне кости и на живую рвёшь жилы…

Его губы мазнули по моим, но он тут же отстранился, не позволив поцеловать себя по-настоящему. Я подалась вперёд, жадно хватая ртом воздух рядом с его лицом.

– За что ты попалась мне на пути, скажи? Я не хочу… не хочу делать тоже с тобой. Не хочу ломать тебя, менять под себя… под все эти правила. Но ты же так просишь об этом… нет, ты об этом просто умоляешь…

От сумасшедшего незнакомого чувства, восхитительным узлом стянувшегося где-то внизу моего живота, я забыла, как дышать. Я впилась голодными до него пальцами в шею Альма и, притянув его к себе, неумело ткнулась губами в его губы.

На этот раз он тут же ответил мне. Словно сорвавшись с цепи – жадно впился в мой рот, беря на себя инициативу. В отличие от меня Альм явно знал, что делает. Голод зверя в этом поцелуе был неотличим от страсти, его язык грубо толкнулся в мой рот, овладевая им, словно своей добычей, но мне и этого было мало.

Забыв о всяких рамках, потеряв голову, я потёрлась об него, словно настоящая развратная цифия и застонала ему в губы от удовольствия – возбуждение острым, горячим потоком, захлестнуло низ моего живота и тугим узлом потянуло вниз, заставляя дрожать и плавиться в опалённых страстью объятиях.

Грубые, сильные руки нагло задрали струящуюся ткань выше, на талию, скользнули по ягодицам и к внутренней стороне бёдер. Остановились, только когда оказались между моих широко разведённых ног.

Пальцы Альма коснулись меня там, где ещё никто меня ещё не касался, и скользнули вверх и вниз, протяжно и ленно, отчего я застонала мужчине в губы и зажмурилась от внезапно накрывшей меня волны дрожи и слабости. Губы Альма скользнули ниже, по моей скуле к шее и плечу, кусая, облизывая, жадно целуя каждый миллиметр покрытой мурашками кожи. Я прогнулась в спине, сильнее вжимаясь в его пальцы, и громко застонала, когда Альм ответил на мой порыв.

Нагло, не спрашивая разрешения, отбросил мешавший ему подол платья в сторону, и скользнул пальцами внутрь.

– Альм…

Я простонала его имя, так и не решившись открыть глаза. Мир перед ними вращался быстрее, чем спутник, сошедший с орбиты и стремительно несущийся к планете. Это я и была тем спутником. Но мне было всё равно, что я потеряла контроль над ситуацией. Мне сейчас хотелось только одного – его. Его везде! На своей коже и под ней, чтобы Альм вместе с кровью тёк в моих венах и наполнил меня собой, навсегда искоренив пустоту, которой, кажется, так много было в моей жизни без него.

Мою кожу докрасна пёк румянец. Мне казалось, что я горю заживо, но ничего не было прекраснее этого… Мне хотелось ещё. Хотелось всего, что он мог мне предложить. Я не знала, что это, не знала каково это… Моим единственным желанием было стать с ним одним целым. Немедленно! Сейчас!

– Альм… Я… хочу тебя…

Я приоткрыла глаза и пьяным взглядом поймала его взгляд. Альм был сосредоточен на моих губах. Имперец смотрел на них, словно размышляя, продолжить ли терзать их или ещё немного продлить сладкую пытку ниже. Такой красивый, и такой голодный до меня. Кажется, он сказал, что я ломала ему кости одними только своими улыбками? Сейчас я понимала, что он имел в виду. Я так хотела стать с ним одним целым, что от этого желания у меня буквально сводило каждую мышцу в теле, а от напряжения трещали кости.

Он продолжил пытать меня. Я ахнула от неожиданного ощущения на грани боли и сумасшедшего удовольствия, а Альм поймал этот вздох своими губами, накрыв ими мой рот в очередном сумасшедшем поцелуе.

А потом вдруг остановился, освободил меня и поймал моё лицо дрожащей рукой, заставив посмотреть себе прямо в глаза. Внезапное ощущение пустоты, заставило всхлипнуть от разочарования. Ещё не отошедшая от дурмана страсти, лишившего меня способности думать и ровно сидеть на столе, я испуганно задержала дыхание.

– У тебя ведь ещё не было мужчины, так? – спросил он, задыхаясь, словно после быстрого бега.

– Нет…

Альм сдавленно простонал и, прикрыв на миг веки, жёстко ткнулся губами в мой рот. Жадно втянул в себя мою верхнюю губу, кончиком языка провёл по её внутренней стороне, у десны, заставив мои ноги тут же стать ватными, а руки снова потянуться к его широким плечам… но тут же отпрянул вновь.

– Это твой последний шанс, Мора. Я не верю, что жизнь в клетке – это для тебя. Никогда тебе не поверю.

Я была словно пьяна его словами и прикосновениями. Мой язык заплетался, а губы дрожали от жажды новых поцелуев. Кажется, я сказала бы сейчас что угодно, лишь бы заставить его продолжить, снова вернуться к тому, что он уже начал! Но в голову отчего-то пришла только дурацкая имперская пословица.

– Парсианцы говорят, что свобода – это всего лишь право выбирать себе хозяина. Я хочу, чтобы ты был моим хозяином, Альм.

Он нахмурился, и я испугалась, что сама того, не желая снова оттолкнула его от себя.

– А я хочу, чтобы ты была собой. Но ты не сможешь, если наденешь красное. Так да или нет, Мора? Пойми, я больше не позволю тебе передумать.

Это был не вопрос для меня. Это было словно разрешение остаться с ним, ведь нужно было лишь сказать «да» и звёзды начнут взрываться вокруг нас, рождая новые вселенные…

– Да… Да, Альм! – воскликнула я, не в силах сдержать переполнявших меня эмоций.