Глава 72

Пальцы Альма скользнули ниже, по моей шее и медленно направились к ямочке между ключицами. Улыбка снова тронула уголки его чётко очерченных губ.

– Знаешь, несколько столетий назад Аргемон был почти как Отерот, мирной планетой земледельцев и ремесленников. У нас даже не было технологий для исследования глубин космоса. Многие пытались нас захватить – кемрийцы слыли лучшими рабами в достижимой вселенной. Люди нашей крови сильны, выносливы, обладают крепким здоровьем…

Альм говорил, и с каждой новой фразой его тон становился жёстче, заставляя совсем другие мурашки бежать вверх по моим рукам. Его пальцы меж тем скользили ниже, к моей груди, очерчивая контуры и играя с ощущениями.

– Нас продавали, как товар. Мужчин заставляли биться на аренах, женщин рожать от чужаков, а детей не стыдились разбирать на органы. А мы все пытались существовать по общим правилам. Вступать в содружества, искать союзы…

Альм сказал это с явным презрением и горечью, после чего на секунду замолчал, словно раздумывая над своими следующими словами. Я же слушала его, боясь даже дышать…

Такого об истории Аргемона кемрийского мне ещё никто никогда не рассказывал. В учебниках имперцы всегда были только непобедимыми воинами, а Империя начиналась с геноцида безобидных уллов и капитуляции трусливых парсианцев. Ни слова о слабости, лишь железная воля непоколебимого бессменного Императора.

– Последней каплей для нас стало вторжение уллов. – Наконец, продолжил Альм, словно бы подслушав мои мысли. – Им не нужны были рабы. Они хотели нашу планету, потому что свою превратили в гниющий кусок дерьма. Если бы мы не сплотились вокруг одного лидера и не забыли о милосердии, они стёрли бы нашу расу с карты миров. Это был поворотный момент в нашей истории. Мы или они… И мы выбрали себя, приняв, что право сильного – единственный закон этой вселенной и других никогда не будет. Это сломало нас, изменило нашу культуру, веру, законы и в то же время сделало куда сильнее. Но и Великий поход, объявленный Императором для нашей защиты, сломал привычный уклад жизни не меньше… Разлучил семьи. Заставил мужчин забыть о доме, пашнях и пажитях, сменив их на поле боя. С тех пор, вместо снопов и лоз у нас в руках оружие, вместо земли на подошвах, кровь врагов. А вместо жён – наложницы. Только это совсем не одно и то же, ты же это понимаешь?

Я едва не вскрикнула, когда он толкнул меня пальцами в грудь, заставив спиной вперёд повалиться перед ним на кровать.

Альм грустно усмехнулся, поймав мой испуганный взгляд, и принялся медленно снимать с себя одежду. Отбросил в сторону рубашку, взялся за ремень и с хищным шорохом вытянул его из петель на штанах…

Необычные глаза имперца сверкали в последних закатных лучах. Свет из высокого окна за моей спиной ореолом золотого сияния подсвечивал его внушительный силуэт с ярко-алой татуировкой на бледной коже, покрывавшей практически весь его торс, спину, плечи…

Я подтянула к себе ноги, заползая на середину кровати, и дёрнула на себя тонкое покрывало, в безотчётной попытке скрыть за ним и свою наготу, и смущение, и испуг.

– Альм, зачем ты так… ах!

Он резко опустился на кровать, заставив матрас просесть под своим весом, и медленно надвинулся надо мной. Кровавый узор на его бледной коже, казалось, ожил. Ярким огнём вспыхнул, очерчивая твёрдые мышцы груди, рук, пресса. Языки пламени подчёркивали выступающие на предплечьях вены и шрамы, которых я прежде не замечала.

Шрамы были на его теле повсюду…

– Проклятые традиции диктуют мне быть с тобой грубым. Цифию надлежит взять, как трофей на поле боя. Ни о чём не спрашивая и только в своё удовольствие. Но я не хочу. Жестокость ради наслаждения? Никогда этого не понимал. С моей стороны в этом было бы больше фальши, чем…

Он замолчал, разглядывая меня с интересом хищника, пригвоздившего жертву когтями к земле. Знающего, что никуда она уже от него не денется, и впереди его ждёт только долгий сытый пир.

– Больше фальши, чем в чём?

Он не ответил мне, а я судорожно втянула ртом воздух. Меня пробил озноб. То ли в его спальне действительно было так холодно, то ли это просто страх разоблачения сковал мое дыхание и заставлял мелко дрожать под его взглядом.

Но ведь это не так? Он же не мог знать, что я обманываю его?

Я шумно втянула ртом холодный воздух и прошептала, внимательно следя за каждым его движением:

– Я тоже не хочу никакой жестокости. Я пришла к тебе сама, по своей воле. Покажи мне, какой ты на самом деле. Я хочу, чтобы ты был со мной настоящим.

Альм отрицательно покачал головой, не сводя с меня своего удавьего взгляда.

– Ты надела красное, Мора – твои желания больше не имеют значения. Разве не этого ты хотела?

Я невольно всхлипнула. Он пугал меня. Но зачем теперь?

– А ты? Хочешь, чтобы всё было только по правилам? Тогда чего же ты ждёшь? Следуй своим традициям…

Он снова покачал головой.

– Нет. Не хочу. Иначе не совершил бы эту ошибку. Не забрал бы тебя себе.

– Почему? Разве ты не захотел этого в первый же день нашей встречи? Скажи ещё, что не за этим на самом деле снова и снова приходил в мою мастерскую?

Альм горько усмехнулся и придвинулся ко мне ещё, произнося теперь слова практически мне в губы. Жадно следя за каждым моим вздохом, взглядом, движением ресниц…

– В том-то и дело. Я сразу захотел большего, а это против правил. Надо было оставить тебя в покое ещё тогда, во время твоих разборок с бандой…

– Не верю, что ты бы смог так поступить.

– Смог бы… если бы не узнал тебя. – Его губы невесомо коснулись моих, и он с раздражением сжал на моей груди и отбросил в сторону покрывало. – Если бы не пошёл сам в твою мастерскую, после нашей первой встречи, а отправил бы кого-нибудь.

И снова. И снова… и снова. Теперь он говорил и целовал меня, скользя губами ниже. Его низкий вязкий шёпот и нежные поцелуи – это кружило голову сильнее крепкого вина.

Подбородок, шея, ключицы… Он вполне очевидно наслаждался тем, что мог целовать меня, куда захочет и как того захочет…

– Мне бы было всё равно, если бы я не успел отравиться этими глазами… Этими губами… Этими волосами… Я отравлен тобой, Мора. Я болен и вместо того, чтобы признать свою болезнь и найти лечение, забрал тебя себе… Чтобы, как последний искатель лимба, травиться этим опасным ядом снова и снова, спрятавшись ото всех.

Я судорожно вздохнула, когда губы Альма коснулись моей груди, взяв её в плен восхитительных поцелуев.

– Ты ещё можешь отказаться от меня, если это так плохо для тебя…

Он хрипло рассмеялся и снова поднялся к моему лицу.

– Ты разве не слышала, что я сказал? Теперь я никогда от тебя не откажусь. Я просто не смогу. И ты позволила мне это, не забывай. Так что будем страдать вместе до самого конца.

– Но я не хочу страдать. Я хочу… любить.

Он поймал пальцами мой подбородок и навис надо мной, смотря прямо в глаза.

– Если так, то ты выбрала для этого не то место. Я никогда тебе не врал. Ни одного слова лжи, Мора, за всё то время, что у нас было. Ты сама забралась в эту клетку. Слышишь теперь, как скрипят петли и скребётся ключ в замочной скважине? Обратного пути не будет.

Я мотнула головой, освобождаясь от него захвата, и попыталась отползти от Альма дальше.

– Я знаю, что ты делаешь. Не получилось отговорить меня, так что, решил попробовать напугать? Думаешь, я откажусь от своих слов и сбегу?

Он язвительно усмехнулся.

– Хочешь сказать, что больше не боишься меня?

Я подалась вперёд и обхватила руками его лицо.

– Я люблю тебя, Альм! Какая мне разница, что это за место, клетка или ротонда на живописном холме, если рядом ты?

Теперь отстранился он. Снял с себя мои руки. Поймав их за запястья, он поднялся надо мной, стоя коленями на кровати.

– Ты просто говоришь то, что я хочу от тебя услышать. – Сказал он, резко став серьёзным.

– Я говорю то, что хочу сказать!

Он зло прищурился и на секунду умолк, недовольно поджав губы.

– Тогда давай, скажи это мне ещё раз!