Глава 5 · О вафлях, статуях и нежданных гостях

Ольга

 До кондитерской «У черных лебедей» они дошли пешком. Безумно романтичная прогулка. Особенно стараниями Колина, со страшной силой обхаживающего Фифу. Правда, та не особо ценила и все косилась на Гектора – ведь он настоящий принц!

Но белобрысого гэльса это ничуть не смущало. Напротив, только прибавляло азарта.

О, какие комплименты он отвешивал мадемуазель! Как трогательно дарил букетик фрезий, встав на одно колено! А как расписывал великолепные пейзажи родной Гэлии – травка зеленая, небо голубое, овечки на полях – аки белые облачка, а синь озер бездонных как очи Фифочки прекрасной…

К тому моменту, как они добрались до кондитерской, Ольга сама чуть не заговорила стихами.

Тьфу, пакость. Может, благородной девице и положено любить поэзию и самой пописывать стишата – но Ольгу от этого дела слегка тошнило. Вот Элизе – той нормально. И мадригал, преподнесенный ей Гектором, она приняла с благосклонным смущением. Однако без трепета душевного. Вообще, странные это были ухаживания, если честно. Гектор был куртуазен донельзя, заботился о Лиз, заваливал комплиментами – но все это как-то без огонька. С обеих сторон. Словно не по-настоящему. В отличие от Колина. Вот у него глаза горели неподдельным восторгом и страстью. Хотя к чему в Фифе можно испытывать страсть и чем восторгаться – Ольга совершенно не понимала. Принимая ухаживания Колина, мадемуазель вела себя как высокомерная и жеманная дура. Чему гэльс лишь умилялся и удваивал старания.

Ну и ладно. Колин достаточно умный и взрослый, чтобы понимать, чего хочет, хоть и притворяется беспечным раздолбаем. Ему так удобнее, чтобы всерьез не воспринимали.

Как ни странно, подумав об этом – она вспомнила Мориса. Красавчик, ловелас, ни единой мысли на идеальном лице, кроме как о собственной неотразимости. Однако… Может быть, это тоже маска? Пустоголового бабника тоже никто не станет воспринимать всерьез. Хотя стоило бы. Он же Д`Амарьяк.

Ох уж эти Д`Амарьяки, вздохнула про себя Ольга, усаживаясь за столик на открытой веранде. Нигде от них не скрыться! То есть от мыслей о них. Вот чем, чем эти два братца ее так зацепили? И ведь в чем ужас – теперь, когда она принципиально не общается с Ренаром, ей начинает в чем-то нравиться Морис! По крайней мере, вызывать уважение.

Не такое, конечно, как Ренар. Все же такой силы духа и ума, как в этом разноглазом горбуне, Ольге встречать не доводилось. И его, мерзавца, даже наглость и язвительность не портят! Напротив, придают некую остринку. Вот если бы за ней ухаживал Колин – она бы через полчаса умерла от скуки.

Как умирала от скуки с Гельмутом.

Вот же глупость, а? Имея такого жениха – и красивого, и родовитого, и умного, и влиятельного, да что там, целого короля! – видеть во сне ехидного мальчишку-горбуна, который к тому же кровно заинтересован в ее смерти! И почему она не такая, как Матильда, а? Вот Матильда была умницей – полюбила не какого-то там маньяка-психопата из темных магов, а воплощение света и оптимизма, князя Андре Волкова! Вот бы и Ольга могла влюбиться в Гельмута, а?

Наверное, надо все же попросить у Лизы приворотного для себя. Вдруг хоть какое-то да подействует!

– О чем задумалась, Оле? Неужели выбор между пирожным и штруделем такой сложный? – слегка подначил ее Гектор.

Ойкнув, Ольга уставилась в открытое перед ней меню и ткнула наугад.

– Вот, я буду…

– О, юная мефрау желает наш фирменный штрудель с маком и ванильным мороженым! – невесть чему восхитилась дородная фрау в крахмальном фартуке с оборочками.

Ее Ольга тоже только заметила. Вот до чего довели проклятые Д`Амарьяки! Еще немного, и начнет на улице врезаться в столбы!

– Мне такой же, дорогая фрау Грета, – улыбнулся хозяйке кондитерской Гектор. – А прекрасной Элизе – малиновое пралине со взбитыми сливками и шоколадом.

– Прекрасный выбор! – еще сильнее восхитилась фрау и обратилась к Фифе: – А вам, мадемуазель?

– А для мадемуазель – пирожные ассорти, – не дожидаясь ответа Фифы, которая замерла над красивыми картинками пирожных, распорядился Колин. – Мне же вишневый штрудель. Два. И шамьет с пенкой на всех.

– Конечно, юные господа! Мгновение, всего мгновение! – просияла фрау и унеслась.

Только тут Ольга обратила внимание, что гэльсы выбрали столик в глубине террасы, скрытый вьющимися розами. И что через столик от них расположились два господина подозрительно непримечательной наружности, а еще двое с интересом рассматривают вывески поблизости. Наверняка где-то неподалеку еще человек пять-шесть. Бдят и караулят. То ли чтобы никого не убили, то ли чтобы взять злоумышленников с поличным.

Эх. А она так надеялась, что студентам Академии не полагается охрана в количестве батальона! Мечты-мечты.

Пока Колин продолжал охмурять Фифу, а Гектор с Лиз обсуждали какие-то скучные подробности бриттской экономической политики, Ольга рассматривала Банковскую площадь.

Зацепившись взглядом за тележку мороженщицы, Ольга подумала – как хорошо было бы прийти сюда одной! Вволю погулять, рассмотреть все интересное, посидеть в утренней тишине с чашкой шамьета, попробовать знаменитое астурийское мороженое в вафельном рожке, покормить голубей крошками свежего брецеля… До чего же тут красиво! Аккуратные домики нежных тонов, кованые балкончики, кругом розы – всех возможных и нескольких невозможных оттенков. Особенно невероятные – ярко-сиреневые, прозрачно-желтые и иссиня-черные – окружали статую очкастого господина со свитком в одной руке и стопкой монет в другой. Что-то в нем было знакомое, в этом господине… А, точно! Это же Морис Золотой! И статуя – ровно перед Имперским банком. Хм…

Деньги. Время – деньги. Интересно, с чего бы вспомнился девиз «Драккара»? Может, потому что почти над головой Мориса Золотого висели в воздухе великолепные часы Академии? Удивительный эффект! На самом деле они далеко, но видно их так хорошо, словно до них рукой подать.

И догадка крутится в голове, крутится… Время – деньги. Часы – банк.

Не потому ли Морис так настойчиво предлагал показать часы Академии с какого особого ракурса? Что-то, что можно увидеть лишь раз в сутки.

От почти пойманной догадки ее отвлек капризный голосок Фифы.

– Олье! Ты совсем не слушаешь!

– Я пропустила что-то важное?

– Если ты не слышала, о чем говорит вся Академия – то да, – насмешливо пропела Фифа.

– И о чем же? – заинтересовалась Лиз.

– А об этом я и спрашиваю. Что за интрижка с каким-то Гельмутом? И почему уродец Ренар тебя ревнует на всю Академию? Ты что, в самом деле с ним целовалась?

Колин подавился шамьетом, который пил. Фифа с притворным сочувствием ахнула, а Гектор с непритворным удовольствием треснул приятеля по спине.

– Говорят, на лекции по артефакторике он вел себя совершенно непристойно! Скандально даже! И поругался с профессором до того, что его пригрозили выгнать из Академии!

– Помилуй Создатель, – притворно ужаснулась Ольга, едва сдерживаясь от желания то ли проклясть сплетницу, то ли расспросить о подробностях поведения Ренара. Фу ты, глупости какие. Нет уж, против сплетен есть только одно оружие: довести их до абсурда. – А о том, что на лекцию явились драконы и читали мысли всех студентов, тебе не рассказали? И что профессор артефакторики признался в заговоре против короны, а его артефакты вышли из-под контроля и летали по всей аудитории, задирая дамам юбки? Но, главное, Ренар прямо посреди лекции выпустил крылья, превратился в химеру и украл у профессора журнал! А всё – только чтобы ему не поставили двойку!

Фифа, поначалу навострившая ушки, к концу скривилась и скрестила руки на груди.

– Фу, как грубо!

– А мне кажется, весьма интересная версия событий, – усмехнулся рыжий гэльс.

– Интересно, что это за Гельмут такой. Я слышала, он приезжал за тобой в общежитие.

– Очень милый герр Гельмут, – пожала плечами Элиза. – Он водил нас в кондитерскую в прошлые выходные.

– Вас? А, то есть он ухаживает за тобой, Лиз?

Бриттка внезапно покраснела и спрятала взгляд в чашке с шамьетом.

– Конечно же нет! Я ему совершенно не пара. Он ухаживает за Ольгой. И он правда очень… обходительный и достойный кавалер.

– А, понятно, – совершенно не так поняла ее Фифа. – Действительно, тебе мелкие астурийские дворянчики не интересны.

– Мелкие?.. – снова чуть не захлебнувшись шамьетом, переспросил Колин и подозрительно забулькал. Видимо, пытаясь скрыть смех.

– Разумеется, – на полном серьезе пояснила Фифа. – Ну разве станет виконт или, допустим, граф, ухаживать за мефрау Вульф? Если только с бесчестными намерениями.

– Да уж, – покачал головой Гектор. – Мефрау Вульф и какой-то граф – это совершенный нонсенс.

– Вот! – довольно покивала Фифа. – Я и говорю. Наверное, весьма непростой выбор: сильный темный маг, настоящий шевалье, и астурийский дворянин, не так ли? Вряд ли раньше за тобой ухаживали подобные люди.

– О да. Такое со мной впервые, – едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос, покивала Ольга.

– Возможно, тебе стоило бы остановиться на Соланже. Он хоть и урод, но зато родовит. А ты знаешь, отец моего жениха тоже в некотором роде… э… необычный человек.

– Да-да, мы все наслышаны о Черном Карлике. Наверное, он тоже урод? – сделала невинные глаза Ольга. – Тебя это не смущает? Может быть, и твой жених, как его там…

– Д`Амарьяк. Шевалье Д`Амарьяк, виконт Дебюсси-Курбе, будущий граф, – гордо напомнила всем Фифа, но тут же бросила многозначительный взгляд на Гектора. – Впрочем, это пока всего лишь помолвка. Возможно, я встречу того, к кому склонится мое сердце… поистине благородного мужчину…

– Не какого-то виконта, а целого герцога, – таким же томным голосом продолжила Лиззи, – из страны гор, овец и односолодового виски…

И она выразительно похлопала ресницами на Колина.

Ольга опять едва сдержала смех. Нет, ну это же надо, так толсто намекать! И ведь Фифа все равно не поняла. Вот зачем, зачем Колину такая глупая жена? Над ней же весь высший свет Гэлии будет смеяться.

– Отличный виски, моя дорогая. Действительно, зачем тебе какой-то там изнеженный виконт-вырожденец, который наверняка и овцу-то подоить не умеет. Выходи за меня. Я здоров, красив, силен, у моего рода лучшие пастбища и поля во всей Гэлии! Короче, я – совершенство! У нас с тобой будут замечательные дети. Гарантированно никаких карликов, горбунов и прочих химер.

– Умные как папа и красивые как мама, – не преминула вставить Лиз.

– Ага, – серьезно добавил Гектор. – Мама красивая, а папа генерал.

Все рассмеялись, даже Фифа, хотя намеков она опять не поняла. Вот же дурища, а?

– Точно. У нас в роду были генералы, – важно покивал Колин, отсмеявшись. – Фифи, радость моя, у нас с тобой будет самая прекрасная свадьба! Я подарю тебе белоснежного ягненочка, ты будешь завязывать ему бантики и кормить его клевером. Это очень модно. А еще я буду носить тебя на руках, как в рыцарских романах, и посвящать тебе стихи.

– И петь серенады, – кивнул Гектор. – Ты бы слышала эти серенады! Соловьи замолкают в ужа… ужасном восторге, ага. И мрут от зависти!

– Обожаю пироги с соловьиными языками, – усмехнулся Колин. – А не заказать ли нам еще по штруделю? От любви у меня аппетит разыгрался.

Под одобрительные кивки белобрысый позвал фрау Грету и уже открыл рот, чтобы сделать заказ, как неподалеку раздался хищный свист, чей-то вопль «С дороги!» – и фрау Грета закрыла рот рукой, глядя куда-то на площадь.

Ольга тут же посмотрела туда же – и чуть не завопила сама. Сдержалась только потому, что не смогла выбрать, что вопить. То ли «Сдохни, гад, и не смей бить моего Ренара!», то ли «Беги, идиот, пока тебя в жабу не превратили!»

Сложный выбор. На нем Ольга и застряла, глядя, как горбун проклинает придурка – и на мгновение вся площадь окутывается смертельно-прекрасным багровым мерцанием темной магии, и ее собственный дар откликается, впитывает это мерцание, и внутри нее разливается какое-то странное трепещущее тепло. Словно… словно ее дракон крылом укрыл.

А хам, на которого ей стало совершенно наплевать, не принял вызова на дуэль и сбежал искать целителя.

Уф…

Она сама не поняла, что не дышала, – пока не сумела наконец-то вдохнуть. И выдохнуть. Облегченно и немножко даже восхищенно.

Рене не убил хама! Сдержал всю эту великолепную мощь – и не убил! Потрясающий самоконтроль! Вот она бы, наверное, не сумела сдержаться, если бы какой-то мерзавец попытался ударить ее хлыстом. И, убив, даже совестью бы не мучилась. Потому что безмозглые придурки, оскорбляющие темных магов, – это ошибка природы, которую следует исправить, и желательно до того, как придурки успели размножиться и увеличить мировую энтропию.

Ровно в тот момент, когда она выдохнула, Ренар обернулся и встретился с ней взглядом. И именно этот момент Фифа выбрала, чтобы вскрикнуть и упасть в обморок. Прямо на руки Колину.

Оба гэльса и Лиз тут же засуетились вокруг нее, фрау Грета всплеснула руками и побежала за нюхательной солью, двое подозрительных господ встрепенулись и вытащили пистоли – но тут же их спрятали. Потому что Фифа открыла глаза всего через несколько секунд и жалобно поглядела на Колина.

– Ой, – сказала она. – Он жив? Ведь он не умер, правда же?

– Конечно же нет, милая. – Колин немедленно воспользовался случаем и прижал Фифу к себе. – Соланжу совершенно ничего не угрожало.

– Да нет же! Соланж его не убил? Того шевалье… он же… он же его проклял, я видела! Ох… – Она снова прикрыла глаза.

Колин с Гектором переглянулись, а Лиз, щупавшая пульс на безвольно повисшей руке Фифы, покачала головой:

– Какая странная реакция. Пульс неровный, кожа холодная… Похоже, у Фифы атипичная реакция на темную магию.

– Ты можешь помочь? – тут же потребовал Колин, явно переживающий за Фифу. – Может быть, стоит отвести ее к целителю?

– Да, стоит, – кивнула Лиз. – Не думаю, что последствия будут серьезными, но лучше перестраховаться. И… похоже, брак с виконтом Дебюсси-Курбе ей противопоказан.

Лиз выразительно оглянулась на площадь…

Без малейших следов Ренара.

– Сбежал, – констатировал Гектор.

– Пф. Темные маги – трусы по натуре, – фыркнул Колин.

Ольга еле сдержалась, чтобы не вступиться за Ренара. Потому что никакой он не трус. Вот ни разу! Но… какое-то внутреннее чувство ее остановило. Просто ощущение, что нельзя. Лучше промолчать. И…

– Думаю, мне стоит остаться здесь. Вдруг от моего присутствия ей сейчас станет хуже? – сказала Ольга, краем глаза улавливая некую смутную тень рядом с Имперским банком.

– Тебе стоит вернуться в Академию с нами, – возразил Колин. – Мы обещали герру Бастельеро не оставлять тебя без присмотра.

– Да ладно, тут целая рота охранников, – передернула плечами Ольга… и обернулась на звук мотора.

Все прочие – тоже, даже Фифа и фрау Грета, как раз прибежавшая с нюхательными солями.

На Банковскую площадь влетел и резко, со скрипом шин, остановился около кондитерской красный мобиль-кабриолет. А из него, не открывая дверей, выпрыгнул щегольски одетый брюнет в огромных ветровых очках, стянул очки на лоб – и помахал им всем рукой. При этом сияя улыбкой отсюда и до Бриттских островов.

– Ой, Мори-ис! – восхищенно пролепетала Фифа и попыталась вывернуться из объятий Колина.

Что ей, разумеется, не удалось.

– Привет! Что это у вас такие серьезные лица? – спросил красавчик, приближаясь к ним и не переставая сиять.