Глава 13 · О короле, который не любит спирт, и герцоге, который любит жену
Людвиг Бастельеро
Он влетел в легко открывшуюся дверь морга первым, держа наизготовку химеру в одной руке и упокой в другой. Влетел – и замер, не понимая, разочарован несостоявшейся заварушкой или готов рыдать от счастья.
Ольга, оба Д`Амарьяка и лейтенант Веннер были живы.
Даже относительно целы.
Правда, покрыты синей вонючей гадостью, местами перебинтованы и безусловно пьяны.
– Людвиг! Ты опоздал. Такой экземпляр пропустил! – приветствовал его Ханс…
Призрак Ханса. С оторванной головой, кривовато приставленной на место.
Проклятье.
– На минуту нельзя оставить, – выдохнул Людвиг, принимая из рук призрака Ханса стопку спирта и выпивая залпом. – Земля тебе пухом, дружище.
– Сам дурак, – ворчливо отозвался рыжий. – На кого я эту богадельню оставлю? Изволь поднять как полагается! Ты хотел повторить Рихарда в улучшенном варианте, так повторяй. Мое согласие, данное в трезвой памяти и здравом уме, у тебя есть. Могу все бумажки подписать.
– Уверен?
– А то. Не одному ж доктору Зальцбаху тут формалин пить.
– А, Бастельеро! – помахал ему второй призрак. – Славные у тебя студенты. Кадавра – вилкой! Это ж надо!
– Так. Кадавр. Вилка. Барготовы подштанники.
– Где? – переспросил завморгом и непотребно заржал.
Четыре студента, так и продолжающие сидеть на полу и потреблять неразбавленный спирт, заржали с ним за компанию, а Ольга потрясла ополовиненной литровой бутылкой, предлагая Людвигу налить еще. Ее светящиеся зеленым глаза на фоне красно-синих разводов по всему лицу, волосам и… м-да. Великолепно. Волшебно просто. Особенно когда она смеется. Сразу видно – настоящая королева.
Лучше бы Гельмуту этого не видеть.
Людвиг только собирался велеть ближайшему жандарму – из тех, что топтались на пороге, не решаясь войти без приказа, – закрыть дверь и никого не пускать, как их величество героически наплевали на правила безопасности и вломились в морг. Во всем, Баргот дери их величество денно и нощно, парадном блеске. Бело-золотом. А сразу за ним – Рина, тут и Барготу нечего делать, Бастельеро. Обожаемая супруга в вечернем платье и с леди Хоббстен на буксире.
– Куда? – Людвиг заступил им дорогу, буквально закрыл место преступления собой. А заодно и четверку пьяных студентов и пару призраков. – Здесь опасно, ваше величество. Прошу, вернитесь в мобиль.
– Чушь! – заявило величество и попыталось отодвинуть Людвига с дороги. – Я вижу, все живы… что за мерзостно тут воняет?
– Это морг, ваше величество. И дохлая нежить. Вам стоит выйти на свежий воздух! Немедленно!
– Я-то выйду на свежий воздух, полковник Бастельеро. А вот вы… Нежить, говорите? Вы лично клялись, что моей невесте ровным счетом ничего не угрожает! Это… это ни в какие ворота не лезет! Моя невеста не должна мыть городской морг! Не должна даже близко подходить ко всякой вонючей дряни! Княжна Волкова-Мортале – будущая королева, ей подобает…
– Выпить мне подобает! – прервала его Ольга, каким-то чудом поднявшаяся на ноги и подошедшая из-за спины Людвига. С бутылкой и двумя стопками в руках. Грязных руках. Покрытых красной человеческой кровью и синей дрянью, заменявшей кровь кадавру. – Надеюсь, вы провели отличный вечер в опере, ваше величество! Мы тут тоже не скучали.
И протянула Гельмуту полную стопку.
Гельмут открыл рот. Закрыл. Взял стопку. Смерил Ольгу взглядом с головы до ног. И прошипел:
– Вы немедленно возвращаетесь во дворец, княжна. И к Академии не подойдете на километр! Никогда! И никакой нежити! Вы меня поняли?
«За что, за что, о боже мой?» – подумал Людвиг на мотив из одной чудесной оперетты.[1] Подходило как нельзя лучше.
– Ваше величество, сейчас неподходящий момент, – попробовал вклиниться он, – вам стоит поговорить конфиденциально…
– Я прекрасно вас поняла, – таким же ледяным тоном ответила королю Ольга, не обращая внимания на попытку Людвига их развести по разным углам.
К сожалению, Ланс был ранен и не смог даже подняться, не то что ему помочь, а братцы Д`Амарьяки глядели с таким нездоровым любопытством, словно в обоих были встроенные магокамеры, да что там, сразу типографские станки!
– Княжна, вы все обсудите потом, – нажал Людвиг. – Идите умойтесь, вы…
– Вы в крови! – не удержался Гельмут. – Это недопустимо! Вы ранены? Как вы могли, Ольга!
– Даже не знаю, Гельмут, как же я могла, – от ее шипения вулкан бы замерз. – Говорят, вилкой. Или, по-вашему, мне подобало забиться в уголок и трусливо визжать, пока кадавр жрал моих друзей? Или, может быть, мне подобает позволить Храму заблокировать свой нечестивый дар и смиренно угаснуть к тридцати годам? Ради государственного блага, разумеется!
– Да как вы смеете!
– Как-как. Каком кверху! – Ольга швырнула пустую стопку на пол и сделала шаг к Гельмуту. – Я – некрос! Родилась некросом и умру некросом! И никто, слышите, никто не смеет мне указывать, что делать со своим даром! Я закончу Академию, и вы не имеете никакого права мне запрещать!
Баргот всетемнейший, и что прикажете делать с этими двумя? Не затыкать же рот собственному королю. Тем более, когда он на пороге великого осознания: нельзя жениться на Волковой, нельзя ни в коем случае. Ну нет. Пусть доскандалят.
И Людвиг осторожно отошел в сторонку, к любимой супруге, которая с большим интересом наблюдала за представлением. Рядом с ней тем же занималась леди Хоббстен, правда, страшно нервничая и ломая пальцы. За кого она переживала больше, за подругу или Гельмута, было не понять. Наверняка она и сама пока не разобралась.
– Мы же не будем вмешиваться, Люци? – тихонько спросила Рина, беря его под руку и прижимаясь к боку.
– Кто мы такие, чтобы учить его величество жить? – так же тихо ответил Людвиг.
– Закройте рот, княжна, и ступайте в мобиль, – тем временем, умудрившись не потерять ни капли королевского достоинства, распорядился Гельмут. – Вы едете во дворец. Помолвка завтра, свадьба через месяц. И до тех пор вы не выйдете из своей комнаты. Хватит позориться самой и позорить страну, оказавшую вам честь.
– Позорить? Позорить вас?! – Ольга отрывисто и хрипло рассмеялась, при этом засветившись вся, с ног до головы, мертвенно-зеленым светом. – Вот что для вас важно, позорить! А что будет со мной, вам плевать! И вам, и проклятым драконам, всем плевать! Но что, если мне тоже плевать на вас, а, ваше светлое величество? Засуньте свое «подобает»…
Ольгу прервала рука, зажавшая ее рот.
– Ой, какие дела-а… – шепотом прокомментировала Рина. – Сын Черного Карлика? У них любовь?
– Похоже. Тише, любимая.
Горбун подошел неслышно, даже Людвиг его не заметил. И просто-напросто зажал Ольге рот и прижал к себе так, чтобы она не смогла пошевелить руками.
– Олье, дорогая, не выходи из себя, прошу. Ты сейчас наговоришь на войну.
К удивлению Людвига и Рины (и к еще большему – Гельмута), Ольга не взорвалась, не пнула наглеца, даже не укусила. А вздохнула и пожала плечами.
– Все, ты успокоилась?
– Угум, – промычала она.
Горбун убрал руку, но не отошел, а продолжил обнимать. И прямо глянул на Гельмута, глаза в глаза. М-да. Чего он добивается, интересно? Вряд ли дипломатического скандала.
– Как мило. Какой-то мальчишка смеет трогать… мою невесту… – последние слова Гельмут выплюнул с отвращением.
– Не вашу невесту, а свою коллегу, – без малейшего пиетета парировал Д`Амарьяк.
– Мы, темные, должны стоять друг за друга, – присоединился к нему второй брат, красавчик. – Вы не желаете поблагодарить княжну за то, что она избавила столицу от опаснейшей твари? Опасность ранга «красный». Практически в одиночку. Спросите у полковника Бастельеро, легко ли упокоить кадавра. А ведь после морга он мог бы пойти поиграть и в королевский дворец. К вам лично, ваше величество.
Гельмут от такой наглости побледнел и едва не задохнулся. Не привык, бедняжка, что кто-то смеет открыто ему противоречить. Избаловался вконец.
– Бастельеро, убери этих… франков, – бросил он.
– Франки, брысь отсюда. И Веннера прихватите до лазарета, что ли, – вздохнул Людвиг, отрываясь от любимой супруги и шагая к Гельмуту. – Прошу простить, ваше величество, но это – место преступления, которое я должен расследовать. Если, конечно, вы не желаете отправить меня в отставку.
Д`Амарьяки дружно фыркнули, но спорить не стали. Отступили к Лансу, так и сидящему на полу в обнимку с мертвым завморга и продолжающему прием спирта перорально. В целях дезинфекции организма после попадания ядовитой кадаврьей крови.
Ольга отступила вслед за ними. Зеленое свечение усилилось, концы ее волос искрили от плохо контролируемой энергии, по углам начали сгущаться тени.
– Прошу прощения, ваше величество, – идеально ровно и холодно сказала она. Словно не было никакого спирта. – Но во дворец я не поеду.
– Вы… – начал побелевший от ярости Гельмут.
– Она сейчас сорвется, и тебе это не понравится, кузен, – жестко оборвал его Людвиг. – Уходите. Быстро! Рина…
Не дожидаясь его просьбы, мудрая супруга уже схватила Гельмута за рукав и потащила к выходу. К ней тут же присоединились два лейб-гвардейца: когда речь шла о безопасности короля, этикет в расчет не принимался. А леди Хоббстен, умничка, еще и дверь за ними захлопнула.
С грохотом.
Хотя, возможно, загрохотали обломки мебели в холле – их подняло и закружило зеленым вихрем, складывая в полумеханическую химеру. Ольга же так и продолжала стоять статуей и глядеть на закрывшуюся дверь. Которая еще чуть – и рассыплется прахом.
М-да. Иногда Гельмут – такой баран…
– Студентка Вульф! – спокойно и уверенно позвал Людвиг, уже готовый хватать Ольгу и активировать экстренный портал к Барготу на рога, пока она тут все не разнесла похлеще кадавра. – Посмотрите на меня. Сейчас.
Ольга медленно обернулась. Химера из обломков мебели и останков кадавра тоже обернулась и принюхалась – хотя принюхиваться ей было явно нечем.
– Отпустите химеру. Все хорошо, вы можете выдохнуть…
Глядя на Людвига и не моргая, Ольга шагнула к нему, тени по углам тонко завыли, химера подняла морду и оскалила зубы: обломки каких-то штырей, скальпели, осколки посуды…
– Ольга. Княжна Волкова. Вы в безопасности, – снова попробовал до нее достучаться Людвиг, как никогда жалея, что он не менталист. – Ну же, оглянитесь, Олья, здесь нет врагов, только друзья.
Ноль эффекта.
И – еще один шаг к Людвигу.
Вот вам и победительница кадавров. Как бы теперь ее саму остановить до того, как она разнесет половину города? Придется все же портал, только бы подошла ближе…
Людвиг шагнул ей навстречу, не отрывая взгляда от ее глаз и удерживая на себе ее внимание, протянул руку…
Тут две темные тени метнулись к Ольге, оплели ее багровыми щупальцами, что-то заскрипело, ухнуло…
И химера, щелкнув пастью, рассыпалась. А некроэнергия, закрутившаяся в торнадо, – опала, расползаясь на безобидные кляксы.
– Олье, милая, все хорошо, все хорошо, иди ко мне… – шептали, кричали, манили и звали багровые тени, на глазах принимая нормальный человеческий вид.
Д`Амарьяки.
Замерев, чтобы не спугнуть, Людвиг наблюдал крайне странное и интересное взаимодействие – и людей, и сразу трех видов магии: некро, темной и ментальной. А то, что при этом и Д`Амарьяки, и Ольга напрочь забыли о приличиях – право слово, мелочи. Подумаешь, целуются. Зато взбаламученные некропотоки отлично успокаиваются, сливаются с темными, впитываются друг в друга и преобразуются… хм… потрясающе интересно! Яркий и чистый фиолетовый оттенок на грани ультрафиолета, не свойственный ни одному виду магии. Что это? Была бы магокамера!
Или хотя бы образец взять!
Отобрав у засыпающего Веннера почти пустую бутылку спирта, Людвиг быстро вылил остатки, набрал немного ультрафиолетовой субстанции, упаковал бутылку в стазис и спрятал за пазуху. Надо будет Курту показать. Он хоть и сволочь, но великий ученый.
Еще бы Д`Амарьяки и Ольга вспомнили, что они тут не одни, а? Еще немного, и легкая эротика превратится в откровенное порно.
– Кхм, – вежливо напомнил им Людвиг о себе. Безрезультатно. – Эй! Господа студенты!
Тот же ноль эффекта. А ведь его собственная жена, между прочим, сейчас с Гельмутом. И он сам третью ночь не ночевал дома из-за завалов на работе. Ну что за безобразие, а? Еще не хватало, чтобы он завидовал почти невинным поцелуям собственных студентов! Ну ладно, уже не совсем невинным.
– Шухер! – рявкнул он иномирское заклинание, подаренное Риной.
Д`Амарьяки и Ольга отскочили друг от друга, недоумевающие и въерошенные. Переглянулись. Все трое уставились на Людвига. Ольга начала медленно заливаться краской. А братцы – смурнеть и злиться.
– Профессор, – пробормотала Ольга, прикрывая рот ладонью.
– Так. Быстро умылись, привели себя в порядок – и бегом в Академию. Пользы от вас сегодня нет, один вред. И Веннера не забудьте. Задача ясна или вы надрались до невменяемости?
– Ясна, профессор, – бессовестно трезвым голосом отозвался Ренар, с которого слетела маска, и теперь он красовался изуродованной родимым пятном физиономией.
– Уже уходим, профессор, – так же трезво поддержал его Морис.
Оба они при этом как-то невзначай передвинулись так, чтобы закрыть Ольгу собой.
Просто прелесть что такое! И Гельмут всерьез собирается на ней жениться? Хотя, конечно, поделом ему. Когда сам таскал в постель чужих жен, ему не чесалось. Пусть бы теперь выгонял из постели собственной королевы сразу двух франкских шпионов, заодно еще и темных магов-менталистов. Ну прелесть же! Божественная справедливость!
Астурию только жаль. Весь мир смеяться будет.
– Что стоим? Взяли Веннера – и на выход, оболтусы! – велел Людвиг и отвернулся.
Еще смотреть на эти довольные рожи – увольте. Ему тут до утра работы, и опять Рина ляжет спать без него.
Хорошо хоть не с Гельмутом. Иначе… иначе он этому Барготову отродью что-нибудь оторвет, и вопрос правильной невесты рассосется сам собой ввиду того, что жениться Гельмуту будет нечем.