Глава 14 · О письмах, разведке и головной боли
Ольга
Утро началось с головной боли, укоризненного взгляда Лиззи и громкого вопля совести: «Что ты творила вчера, дура? А если бы Рене тебя не остановил?»
Ольга застонала.
Рене… Морис!.. Они целовались, и все это видели! Или не все… только профессор Бастельеро… что он о ней подумал? О Создатель, в пору удавиться!
Но это было не все.
Лиз молча и осуждающе протянула ей стакан с антипохмельным зельем, которое Ольга так же молча выпила. Хоть голова болеть перестала. Потом Лиз кивнула на стол, где лежал конверт со знакомым гербом-волком. И еще один, с имперской короной. Подруга поджала губы и, не говоря ни слова, вышла из комнаты. Да, конечно, с правильной Элизой такое случиться никогда не могло. Уж она точно не стала бы материть короля при всех, пить спирт в сомнительной компании и целоваться сразу с двумя темными!
Неохотно выбравшись из-под одеяла, Ольга подошла к столу и на секунду замерла над письмами. Читать не хотелось ни то, ни другое. Однако читать придется. И стоит начать с…
Зажмурившись, Ольга протянула руку и нащупала ближайшее.
Ну, с богом…
Матушка была возмущена, матушка негодовала, матушка пила капли и нюхала соли. Матушку опозорили, смешали с грязью, матушке сочувствовала вся губерния, потому что в утреннем выпуске губернских новостей какой-то ушлый гад перепечатал статью из астурийской газеты. С магографией. И прямо поутру матушке позвонили тринадцать озабоченных ее самочувствием соседок с подробным рассказом. Во что Ольга была одета: ах, брюки, какой скандал, а ведь такая милая девочка была, как вы это переживаете, дорогая Наталья? На какой памятник забралась: о, наверное, слухи о вашей скандальной прапрабабке и франкском императоре все же были правдой, признайтесь же, дорогая Наталья, уже столько времени прошло, вам уже совершенно нечего стесняться! И с кем обнималась: бог мой, неужели Д`Амарьяк? Не может быть, такой мезальянс! Как она смеет выглядеть такой счастливой? Когда вы так страдаете, дорогая Наталья, все ваши надежды разбиты, а такая была роскошная партия, сам Гельмут Хаас! О, вы не представляете, как вам все завидовали! А теперь… ну что вы, дорогая, я не завидовала, я страшно, просто страшно вам соболезную! Это такой удар, такой удар… сегодня же пришлю вам сердечные капли по рецепту прабабушки, добродетельнейшая была дама, всем бы так…
Ольга прямо слышала эти ядовито-сладкие голоса. И очень жалела, что не умеет сама делать кадавров. Послала бы матушке в подарок, чтоб было с кем в гости ходить, раз уж дочь у нее уродилась вот таким позором. Кадавр бы вел себя прилично, ни с кем не целовался, а для полного матушкиного счастья съел бы пару-тройку особо вредных соседок.
М-да. Какой был бы прекрасный выход.
А то бедная матушка, капая на бумагу слезами, пахнущими розовой водой, пишет, что немедленно приедет в эту ужасную Академию и заберет в Руссию. В монастырь. До самой свадьбы.
Под конец матушка, собравшись с силами, прекратила капать на письмо розовой водой и сообщила, что в поместье все хорошо. Урожай яблок как никогда богат. Призовая кобыла Ночка родила. А Ольга не имеет никакого права разбить все материнские чаяния и не выйти замуж за Гельмута Хааса. И пусть как хочет, так и улаживает последствия своей глупости. И если не станет королевой Астурии, то домой пусть не возвращается.
От матушкиной логики снова разболелась голова.
Или от вчерашнего спирта.
Ну… или от стыда.
Что она вчера наговорила его величеству, вспомнить страшно! Захочет ли король после такого на ней жениться? То есть не захочет, конечно, но ради того, что могут дать драконы Астурии… Не то чтобы Ольга хорошо понимала, что именно. Ну, может быть, межконтинентальные порталы, как во времена первого освоения Нового Света. Еще – какие-то иномирные технологии, хотя зачем они, когда своя наука идет вперед семимильными шагами. Наверное, авторитет на международной арене…
Думать о таких скучных и далеких материях не получалось. Наверное, потому что вместо Гельмута перед глазами вставали два Д`Амарьяка. И прямо как наяву ощущались горячие губы Рене, надежные руки Мориса, слышался чарующий голос Рене… Ох, что он вчера говорил! И Морис…
Ольга на мгновение зажмурилась в надежде прогнать непристойные воспоминания. Не вышло. С закрытыми глазами все становилось еще хуже: она видела перед собой колдовские разноцветные глаза и не могла даже определить, кому из братьев они принадлежат. И что еще хуже – ей было все равно! Сердце стучало, как бешеное, в животе что-то трепыхалось, и руки сами тянулись… к обоим.
Ужас! Кошмар! Как низко она пала! Права матушка, это никуда не годится.
Тяжело вздохнув и пообещав себе непременно что-то с этим всем сделать, но только после завтрака, она взяла письмо от императора Игоря.
Вот уж где наверняка написано такое, такое… что даже матушкина угроза засадить Ольгу в монастырь покажется цветочками. У императора глаза и уши везде, и наверняка ему доложили не только о поцелуе с Морисом, наверняка растиражированном по всему континенту, но и непотребном вчерашнем скандале с его величеством Гельмутом. Возможно, дословно.
О Молчаливая Сестра, спаси и сохрани!
Письмо было неофициальным и начиналось не с «нашего императорского величества», а с «как твой дядюшка и единственный родственник-мужчина, я ни в коем случае не складываю с себя заботу о твоем благополучии, дорогая Ольга».
Да уж. О благополучии он заботится! Только не Ольгином, а родни своей фаворитки, чисто случайно – боковой ветви Волковых.
«…я не могу запретить тебе творить глупости, понимая сложность твоей натуры, омраченной бурлящей в тебе нечестивой силой. Однако мое решение неизменно. Если в течение этого года род Волковых-Мортале не получит наследника мужского пола, то княжеский титул перейдет к младшей ветви, как и Таврическая волость. В твоих интересах выйти замуж и обзавестись наследником…»
– Сволочь! Гад подколодный! – Ольга швырнула письмо на пол и смотрела, как оно рассыпается прахом, а потом наступила и растоптала пыль. – Знает же о проклятии! Знает, что у меня никогда не будет сына! Даже если я понесу, все равно родится дочь… Год! Всего год! И срок сократил, чтобы уж точно за Гельмута вышла! Ах ты, дядюшка! Кадавра тебе в фаворитки!
Сорвавшись с места и сжимая кулаки, она металась по комнате, безуспешно пытаясь сдержать рвущуюся с кончиков пальцев силу, и, только стукнувшись о невесть откуда выскочивший стул и разметав его в прах, остановилась. Замерла. Сняла с подоконника череп неизвестного Йорика и принялась его гладить. Череп благодарно засветился и чуть ли не заурчал, впитывая силу, а сама она начала успокаиваться.
И думать здраво.
Император загнал ее в угол. Чтобы родить наследника в течение года – она должна снять проклятие прямо сейчас. Максимум что у нее есть, это месяц. Чтобы снять проклятие и понести. Замуж за Гельмута она за такой срок выйти не успеет… или успеет?
То есть, конечно, она может сдаться, наплевать на земли и княжеский титул, кроме Таврической волости семье Волковых-Мортале принадлежит еще до демона всего. Ну, останется она графиней Мортале, уж франкский-то титул Игорь у нее в любом случае отнять не сможет. Но…
Но!
Сдаться?
Подарить Тавридское княжество какой-то жалкой фаворитке?!
Ну нет. Не на ту напали. Она – Волкова. А если Волковых загоняют в угол, то что они делают? Правильно. Дерутся насмерть!
– Ха-ха, – раздельно и внятно сказала Ольга. – Каламбурчик. Маг Смерти дерется насмерть. Ха. Ха. Ха.
На сунувшуюся в комнату Лиззи она глянула так, что бедная Лиза отшатнулась и захлопнула за собой дверь.
Упс. Испугалась.
Пусть проклятие боится! Сегодня же Ольга пойдет к доктору Курту, и он поможет ей разобраться с порталом, найденным в банке. Портал должен, просто обязан привести ее к тому, что снимет проклятие. Бабка Матильда не могла не позаботиться о потомках! Так что с проклятием она разберется, а потом… потом…
Она снова как наяву увидела разноцветные глаза, желтый и черный. Услышала чарующее: «Оле, любовь моя…» Ощутила горячее касание мужских рук и губ.
И смутилась…
Смутилась? Она, Волкова-Мортале? Маг Смерти, наследница княжества? Ха! Ничего подобного! Да ее княжество больше Астурии в два раза! Так какого демона?!
Волковы-Мортале всегда сами выбирали себе и любовников, и мужей. С чего бы ей отказываться от древней традиции? Правильно. Не с чего! И вообще. Давно пора признаться себе – ее с первого дня тянет к этим демоновым разноцветным глазам. К Рене. Или к Морису. Или к Рене…
А, неважно! По ходу пьесы разберемся! Главное, снять проклятие и понести наследника рода. Остальное – потом, потом!
Торопливо одевшись и попутно пару раз откусив от заботливо оставленной Лиззи булочки, Ольга схватила ключ и выбежала из комнаты. Запирать не стала, все равно Лиз где-то рядом и скоро придет.
Следовало немедленно забрать из сейфа медный круг и показать его доктору Курту. Откладывать больше некогда. А потом, выяснив, куда ведет портал, она поговорит с Рене. И с Морисом. С обоими, короче. Потому что проклятие касается их тоже. Так что пусть… да, пусть они первыми признаются! Вот!
* * *
С проклятым кругом она пробегала весь день.
Доктора Курта перед лекциями на месте не оказалось. Фрау Курт, исполняющая обязанности личного секретаря ректора, со вздохом сообщила, что ее супруг сейчас в Оранжерее, как вчера вечером туда отправился, так до сих пор и не вернулся. Возможно, успеет ко второй паре, у него лекции для четвертого курса, третья пара – лекции у пятого, четвертая – срочный педсовет…
– Педсовет? Опять? Вроде же во вторник был…
– Срочный, – выплюнула фрау Курт так, словно слово было не просто нецензурным, а ядовитым. – По личному распоряжению его величества будет пересматриваться учебная программа с упором на меры безопасности для студентов. А то вы, бедные, даже не знаете на первом курсе, что такое кадавры.
Ольга покраснела. И разозлилась.
– Почему же, знаем. Это такая тварь, которой очень не хватает его величеству, а то его величеству скучно.
– Кхм… – Фрау Курт прикрыла понимающую и при этом ехидную ухмылку ладонью. – Боюсь, в этом вопросе вы с доктором Куртом солидарны. Лишь бы он не высказал это его величеству. А то дурной пример, понимаете ли, заразителен.
Ольга только фыркнула. Она, значит, дурной пример, да? Ну и пусть.
– Значит, только после четвертой пары?
– Увы. У вас что-то срочное? Может быть, я могла бы помочь?
– Вряд ли. Мне нужно проверить один артефакт…
– А к профессору артефакторики обратиться не выйдет, у него тоже лекции и педсовет, – кивнула фрау Курт и добавила шепотом: – И вообще он старый лысый зануда.
Ольга хихикнула. И – пошла на лекции.
Три пары. Рядом с братьями Д`Амарьяками. Которые смотрели на нее так, что Ольга не понимала, чего больше хочет – то ли утащить обоих в укромный уголок и продолжить эксперименты с поцелуями, то ли убить. Обоих. На самом деле в раздрае она была еще со вчерашнего вечера, когда они возвращались в АМН. Ехали они на красном кабриолете Мориса, по крайней мере, он был за рулем – а Ренар устроился на заднем сидении рядом с Ольгой. Очень близко. И половину дороги держал ее за руку, нежно-нежно, и смотрел так горячо… Зато вторую половину… Убила бы, честное слово! Потому что эти двое завели спор о том, кто из них теперь на ней женится. Как честный человек.
Честный. Д`Амарьяк. Ха. Ха. Ха.
– А меня вы спросить не забыли, красавчики? – прошипела Ольга. – Я, может, вообще замуж не собираюсь! Тем более за кого-то из вас!
– Предпочитаешь жить во грехе, милая? Не то чтобы я был против, – пропел Морис, оборачиваясь к ней и не глядя на дорогу. – Я даже готов потерпеть этого уродского придурка, если тебе хочется. Ради тебя – все что угодно, любовь моя.
– Ради меня – замолкни и смотри на дорогу.
– В кои-то веки я согласен с моим братцем-идиотом. Когда мы с тобой поженимся, так уж и быть, пусть безмозглый красавчик остается другом семьи. Лишь бы ты была счастлива, сердце мое.
– Вы… вы оба… – Она чуть не задохнулась от возмущения. – Уроды аморальные! Мерзавцы! Да как вы смеете делить меня, словно я вам – вещь! Такие же шовинисты, как Гельмут!
– Ну что ты, милая. Мы тебя любим, и с нами тебе хорошо. Ведь хорошо же, сердце мое.
Волшебный голос Ренара манил, обволакивал теплом и уютом, обещал безопасность, любовь и заботу, да хоть луну с неба…
– Для тебя, милая, хоть луну с неба, – словно в насмешку, сказал Морис. Почти так же чарующе, как Ренар.
Вот тут Ольга чуть не расплакалась. Ну почему, а? Почему ей так хочется наплевать на все и принять их проклятое предложение? Ужасное, непристойное, скандальное и унизительное, но… такое сладкое! Хочется, чтобы они оба любили ее, именно ее – а не невесту правильных кровей, правильного воспитания и поведения. Вот только демона с два они ее любят! Притяжение, страсть, даже понимание – есть. Шкурного интереса – хоть отбавляй. А любви…
Д`Амарьяки не умеют любить, это общеизвестный факт.
– Еще слово, и я вас обоих так прокляну, что Матильда нежной незабудкой покажется, – холодно сказала она, отодвигаясь от Ренара в дальний угол заднего сидения.
И братья заткнулись. До самой Академии так и не сказали ни слова, но всем своим видом говорили: никуда ты не денешься. Выйдешь замуж за одного из нас. За кого, мы сами решим. Между собой. Так что смирись, дорогуша, и наслаждайся моментом.
Лучше бы не молча, лучше бы всё это вслух. Тогда бы Ольга могла поспорить. Да хоть высказать все, что она о них думает, мерзавцах. Но – нет.
Высадили ее перед общежитием, вместе проводили до комнаты, галантно поцеловали ручки – и все. Ушли. Молча. Она тоже молчала, даже добрых снов не пожелала.
И… и демоны с ними.
Две пары они сидели в разных концах аудиторий. Только на зельях, которые шли третьими, профессор дал им один котел на троих. Он же и спросил:
– А где четвертый? Тот, который так облагораживающе на вас действует. Веннер, кажется.
– В лазарете, – буркнула Ольга. – Его кадавр надкусил. Вам сегодня на педсовете всё об этом расскажут. А мне можно, пожалуйста, отдельный котел? Без облагораживающего воздействия Веннера, боюсь, у нас тут все взорвется к демонам собачьим.
Окинув троих темных скептическим взглядом, профессор отправил Ольгу в другой конец аудитории, к одинокому боевику. Который всю пару с детским любопытством расспрашивал ее о кадавре. Ольга и рассказала. Что ей, жалко, что ли? Ну, заколола кадавра, так не одна же. Ланс его сначала на прут нанизал, так что кадавр был ранен и ослаблен.
Боевик восторженно хлопал глазами и шесть раз ошибся в простейшем зелье. От восторга. А после пары позвал ее на свидание. Причем не просто свидание, а обещал сводить в лавку, где продается самое лучшее зачарованное оружие, как раз для боевиков.
– Так я же некрос, – пожала плечами Ольга. – Вряд ли мне подойдет…
– Ты ей точно не подойдешь, приятель, – как из-под земли выросли оба братца. – Олье занята, так что брысь под лавку.
– А вы – типа дуэньи? – нахально ухмыльнулся боевик, который был раза так в полтора шире Мориса и на полголовы его выше, а на Ренара вообще посмотрел, как на саблезубого кролика. – Отвалите, малахольные. Девушка вас не желает.
– Милая, прошу тебя, оставь малыша в покое, – с тяжелым вздохом обратился к ней Ренар. – Из него не получится кадавр, староват.
– И для прокорма зомби не подойдет, мозгов маловато, – поддержал его Морис. – Давай мы найдем тебе для опытов кого-нибудь не с нашего курса.
– Вы… вы… – От возмущения Ольга могла только воздух ртом хватать.
– Ну и шуточки у вас, темные. Уважуха! – Боевик рассмеялся.
– Ага, шуточки, – сочувственно покивал ему Морис.
– Ты ее спроси, чем она кадавра забила, – посоветовал Ренар.
– Э… а что? – Боевик бросил на Ольгу удивленный взгляд.
– Спроси – узнаешь, – подначил Морис.
– Так чем, Олье? – поддался на провокацию боевик.
– Заколкой, – улыбнулась ему в лицо Ольга, злая, как сотня кадавров. – Вот этой, – и она дотронулась до артефакта, удерживающего ее прическу.
– Ого! Серьезно? Ну ты даешь! – Против ожидания братцев, боевик не сбежал, а восхитился еще сильнее. – Ты просто потрясающая! Мечта, а не девушка! Куда ты сейчас? Может, выпьем шамьету вместе?
– Так и знал, что у боевиков еще в младенчестве удаляют лобные доли, оставляя один только мозжечок, – сокрушенно покачал головой Ренар.
– И гипофиз. Вон сколько гормонов. Олье, милая, ты точно идешь с этой гориллой? Мы вообще-то собирались зайти к Лансу в лазарет, но если ты занята…
– …скажем ему, чтобы тебя не ждал.
– Ланс Веннер, да? Отличный парень! Пойти на кадавра с прутом от каталки! Уважуха!
– Вообще-то Ланс ее пытался прикрыть.
– Не только меня. Вас тоже, – прошипела Ольга. – Как удачно, что Ланса здесь нет, никто не помешает мне вас поубивать.
– Прямо здесь, дорогая? Убийство – дело тонкое, интимное. Давай не при свидетелях, сердце мое.
Ольга прикусила губу, чтобы не проклясть Ренара, а заодно всю Академию. Боевик расхохотался и попытался обнять Ольгу за плечи. Наблюдающие их диалог однокурсники захихикали и зашушукались. Послышалось что-то о ставках, газетах, бешеных некромантках…
– Отвалите. Все! – вывернувшись из объятий, рявкнула Ольга.
Отступили в самом деле все. На полшага. А Ренар, сволочь кривая, даже зааплодировал.
– У кадавра не было шансов против нашей Олье, – заявил он с такой гордостью, словно это было его личной заслугой.
Слушать, что еще придумают эти… эти… она не стала. Толкнула в грудь боевика, загораживающего дорогу, и сбежала из аудитории. Высоко подняв голову, ни на кого не глядя – но сбежала.
В лазарет к Лансу.
Ланс отличный парень, ага. Он не хочет на ней жениться, не смотрит на нее как на вещь, и вообще. Она обязана ему жизнью. Если бы он не бросился на кадавра с тем прутом, она бы, наверное, так и пыталась вскрыть дверь, дрожа от страха, пока кадавр бы ее не съел. Так что ее долг – как минимум поблагодарить Ланса. А эти… эти… Сразу после того, как они снимут проклятие Матильды – она сама их проклянет, мерзавцев темных! Дважды!