Глава 15 · О девичьих секретах, отличных парнях и облагораживающем воздействии

Ольга

 Первым, что увидела Ольга перед палатой Ланса, были цветы. Шесть или семь корзин стояли прямо на полу. В палате творилось то же самое. На столе, на шкафчике, на подоконнике, снова на полу – розы и астры, гортензии и ромашки, пионы и гладиолусы. То, что не занято было цветами, заставили пирожными и бутылками выпивки. И между всем этим цветочно-конфетным безобразием толпились студенты и студентки. Они восторженно внимали байкам, рассказываемым слабым голосом, наперебой подносили умирающему герою то какого-то особенного шамьета, то укрепляющего зелья, то шварцвальдских шоколадных конфет.

Ланс принимал подношения с видом избалованного персиянского кота, которому предлагают грязную неощипанную мышь, но совсем отказаться нельзя, он же вежливый кот. Поэтому обнюхивает, деликатно трогает лапкой и отворачивается.

От всего, кроме конфет. За те две минуты, что Ольга в глубочайшем удивлении стояла на пороге, он принял перорально штук пять. Разных.

– А не слипнется? – спросила она на шестой конфете и тарелочке с пирожными на подходе.

Тарелочка была в руках у очаровательной блондиночки, самой походившей на пирожное. Явно целительница. По сахарно-упертому выражению лица заметно.

– Как вы смеете! – возмущенно обернулась целительница в оборочках. – Герру Веннеру следует хорошо питаться после ранения!

– А, точно, – кивнула Ольга. – Я как раз и спирту захватила.

И она подняла на всеобщее обозрение бутылек с кривой надписью «дезинфекция», позаимствованный тут же, в лазарете.

– Да вы… уберите немедленно! Не тревожьте героя! Лансу нельзя! Да вы издеваетесь! Да как вы смеете! – раздалось тут же на десяток голосов.

Девичьих.

Страшно возмущенных.

И один-единственный мужской:

– О, спирт! Давай мне, детка, мне можно! – от какого-то незнакомого боевика. Ну по физиономии же видно.

– Обойдешься, малыш. Это для боевого товарища, – фыркнула в его сторону Ольга.

– Оле! Ты пришла меня спасти! – возопил Ланс, едва проглотив конфету.

– Оле? Та самая? – деловито спросил еще один светлый маг.

– Та самая победительница кадавра, – подтвердил Ланс и сделал Ольге большие глаза, мол, победи и этих тоже, они задавили меня количеством.

– Так, освободили помещение! Раненому нужен воздух! – скомандовала Ольга. – Быстро, быстро, давайте-ка на выход!

– Но я… но как же… – запротестовали дамы, занимая круговую оборону около постели страдающего героя.

Страдающий герой в ужасе прикрыл глаза ладонью

– Ладно, спирт твой, – буркнула Ольга, пихая бутылек боевику в карман. – Помогай давай.

Боевик помог. И выпроводить дам, загрузив их лишними цветами: раненому нужен воздух, а тут дышать нечем. И светлого мага с подозрительной тетрадочкой, в которую он невесть что записывал. И сам выпроводился, ловко чмокнув Ольгу в щечку на прощание и заявив, что она отличная девчонка, пусть обращается еще.

– Уф. – Ольга присела на край кровати и сама взяла конфету.

– С кадавром было проще, – пожаловался Ланс. – Его хоть побить можно было. А эти… щебечут и щебечут.

– А ты и рад, раненый герой.

– Ну… – Ланс слегка порозовел. – Конфеты вот вкусные.

– Вкусные, – согласилась Ольга. – А спиртом пришлось откупиться.

– Зато вон коньяк есть. Настоящий, пять звезд. Ты сама как?

– Да что мне сделается, – пожала плечами Ольга и взяла в руки пузатую бутылку. – Бокалы бы…

– Мензурки пойдут? – подмигнул ей Ланс, доставая посуду из-под подушки.

Их идиллию прервали Фифа с Элизой, ворвавшиеся в палату ровно в тот момент, когда Ольга и Ланс чокнулись мензурками, дружно сказали «За кадавров!» и собирались попробовать дареный коньяк.

– Ольга, что ты делаешь? Лансу нельзя! – в один голос возмутились Элиза и Фифа.

– Льзя! – припечатал Ланс и махом выпил свою мензурку.

– Коньяк, вот так… – раздался укоризненный голос Ренара.

Ольга тоже выпила. Одним махом. И плевать, что коньяк так не пьют. Только сунув в рот еще одну конфету, она обернулась к дверям.

Ну конечно же, оба братца были тут. Куда ж без них.

– А у нас тоже есть мензурки, – не растерялся Морис, подсаживаясь к Ольге и вынимая посуду из кармана.

Того, где секунду назад ничего такого не было, Ольга готова была поклясться. Надо же, какие умения у братцев.

– Налей и нам, милая Олье, – пропел Ренар, подсаживаясь к ней с другой стороны.

– Вы что творите, придурки! – возмутилась Элиза. – Вам мало вчерашнего скандала? Вам-то что, устроили заварушку, и папа доволен, а Ольга? Вы подумали о ней?

– Конечно, – радостно оскалился Морис. – Я женюсь на милой Олье, и плевать на скандалы. Папа, опять же, будет рад.

– Ты эгоистичный, гадкий, жестокий…

– …темный маг, – кивнул страшно довольный Морис. – Хвалите меня, хвалите.

– А что за скандал? – полюбопытствовала Фифа, присаживаясь на стульчик и требовательно протягивая руку за мензуркой.

– Фифа, ты ли это? – поднял бровь Ренар. – Пропустить главный скандал тысячелетия!

– Нам с Колином вчера было не до скандалов. Он ужасно милый, правда же, Лиззи?

– Он тебе хоть предложение сделал? – строго поинтересовался Морис. – Я, как твой бывший жених…

– Не ты, а Ренар, – фыркнула Фифа и потребовала: – Ты нальешь мне или нет?

Ольга налила. А что бы нет? И Фифе, и братцам, и даже Элизе.

– И не смотри на меня так, это лекарство. Видишь, целители на самое видное место поставили, – и она кивнула на столик, загроможденный цветами, пирожными и конфетами. В коробочках. Стопочкой.

– Ага, лекарство, – кивнул Ланс. – Вы там дверь заприте, что ли. А то снова набегут эти… сочувствующие и любопытствующие.

Дверь заперла Элиза, а заперев – присела на второй стульчик и взяла свою мензурку. Правда, одарив Ольгу полным укоризны взглядом.

Который Ольга проигнорировала. Хоть братцы Д`Амарьяки те еще мерзавцы, но… это ее мерзавцы. И вообще. У нее план. Ей, между прочим, надо срочно наследника. А учитывая, что у Д`Амарьяков всегда первым рождается мальчик с даром и проклятием, это – единственный шанс. Ну и если поцелуи проклятие не сняли, то, может быть, смешение двух сторон проклятия в крови одного ребенка что-то с этим да сделает? Потому что если и портал не поможет, и ребенок не поможет – то дело вообще безнадежное.

Да и вариант выйти за одного из Д`Амарьяков не так уж плох, если подумать. Княжеский титул останется при ней, Гельмут жениться на ней передумает, и вообще, пусть на Лиззи женится, в ней крови руссийских императоров даже больше, чем в Ольге. А дальше она уж как-нибудь разберется.

Интересно, сможет ли она учиться беременной? Наверное, придется на некоторое время отказаться от практики с кадаврами.

Она так задумалась, что как-то даже не отдала себе отчет в том, что теплые и уютные объятия, в которых она оказалась, принадлежат сразу двум Д`Амарьякам. После двух мензурок коньяка ей стало легко, спокойно и хорошо. Скандалы и проблемы отошли на второй план, жизнь казалась прекрасной…

– …куда мне столько конфет? Забирайте! Очень вкусные конфеты, а смотрите, какие коробочки! С бантиками… – в тоне Ланса проскользнуло отвращение. – Ольга, вот держи. Ты у нас героиня, тебе надо хорошо питаться, а это вишня в коньяке, я знаю, ты любишь.

Только когда ей на колени легли четыре коробочки с конфетами и одна с пирожными, она осознала, что ее мирно обнимают братья Д`Амарьяки. С двух сторон. И даже по этому поводу не ссорятся. Спелись, мерзавцы! А морды-то какие довольные! У-у, гады!

Но вырываться она не стала. Поленилась. И вообще, у нее планы. Серьезные. Интересно, можно ли считать вот эти объятия – признанием?

– Может, тебе еще коньяку, любовь моя? – поймав ее взгляд на пустую мензурку, украшающую композицию из конфет и пирожных, спросил Ренар.

Любовь моя. Это признание или нет?

– Это признание? – недолго думая, спросила она, обернувшись к горбуну.

– Разумеется, сердце мое, – все тем же чарующим голосом, от которого мурашки по коже, сказал Рене. – По-моему, давно уже очевидно, что я люблю тебя, а ты – меня. Предлагаю пожениться завтра же.

– Какой ты быстрый, – фыркнула Ольга, не в силах сдержать улыбки. – А кто мне говорил, что Д`Амарьяки любить не умеют?

– Я тебе говорила, – вклинилась Элиза. – Ты с ума сошла? Твой долг – выйти за его величество! Хоть представляешь, какие последствия будут у твоей дури? Я не понимаю, как можно так оскорблять человека, который оказал тебе честь! Короля! Он… он же…

– Он тебе нравится, – невозмутимо констатировала Фифа. – Губа не дура. Король Астурии неплохая партия, хотя по мне, Колин куда лучше, хоть и герцог, а не король.

Все дружно воззрились на Фифу. А Морис хлопнул себя по лбу.

– Точно! Вот оно, решение! Элиза, о прекрасная Элиза, вся надежда на тебя. Ты же хочешь быть королевой Астурии, у тебя отлично получится! Вот и выходи за Гельмута Хааса. Тогда он отстанет от Олье, и Олье выйдет за меня.

Ольга только вздохнула. Кто бы сомневался, что братья снова начнут ее делить. Но вариант в самом деле хорош.

– Правда, Лиз. Ты так переживаешь за него, ну так выполни долг перед отечеством сама.

– Вы с ума сошли. – Лиз вскочила, оглядела всех горящими от ярости глазами. – Вы все. Ненормальные! Кто вы такие, чтобы решать за короля?

– Да ладно тебе, подруга, – флегматично отозвалась Фифа. – Ты этого хочешь, не ври сама себе. Так почему бы и нет? Ну какая из Олье королева! Ужас же, а не королева! Неужели ты хочешь для прекрасного Гельмута страданий до конца жизни? Только представь, как ему будет плохо. Кто его утешит? Кто порадует? Хотя, конечно, ты можешь пойти к нему в фаворитки… Ну а что. Ты – фаворитка короля Астурии, Морис с Ренаром – фавориты королевы Астурии… хотя я бы взяла только Мориса. Извини, Рене, ты слишком уродлив.

Ольга смотрела на Фифу, раскрыв рот. Это точно она? Точно-точно? А где та дурында в бриллиантах?

– Тебя подменили, дорогуша, – констатировал Морис.

– Только маме с папой не говори, – подмигнула ему Фифа. – Хотя бы до моей свадьбы с Колином. Он собирается меня похитить на каникулах и тайно жениться. Прелестно, правда?

– Очаровательно, дорогуша, – кивнул Рене. – Я рад, что этот вопрос улажен ко всеобщему удовольствию. Ты, безусловно, прекрасна, и Колину очень повезло, что интересы Франкии и Гэлии практически не конфликтуют. Он не заслуживает жены-шпионки.

– Шпионки? – Фифа сделала круглые глаза.

– Верной дочери родной Франкии, милая. Мы же останемся друзьями, не так ли?

– Ну ты…

– …Д`Амарьяк, – закончила за нее Лиз и непередаваемым презрением. – Ольга, неужели тебе в самом деле нравятся вот эти… эти…

– По крайней мере, они не пытаются запретить мне учиться и не приходят в ужас от моего дара, – пожала плечами Ольга. – А еще я ненавижу благотворительные мероприятия. Вот будет досада, если я не сдержусь и кого-нибудь прокляну прямо в середине занудной лицемерной речи, правда же? Гельмут в обморок упадет.

– Ты несправедлива к нему. Гельмут… он благородный! Настоящий король. Он делает все для блага своей страны.

– Вот пусть для блага своей страны и женится на тебе. Согласись, это благо гораздо благее… блажее…

– Благолепнее… – мурлыкающим тоном подсказал Рене.

– Точно! Храм одобрит, – кивнула Ольга. – Не то что брак с некроманткой.

– Так выпьем за благо Астурии, – деловито предложил Ланс, разливая остатки коньяка по мензуркам.

На этот раз все его поддержали, даже Лиз. И – она задумалась. Серьезно задумалась. Не иначе как о благе Астурии. А Ольга решительно потянула из кармана медный круг, взятый из сейфа.

– Я собираюсь после четвертой пары пойти к Курту и узнать, что это такое. То есть куда ведет этот портал. Кто-нибудь…

– Я с тобой, – отозвались оба брата одновременно.

Ольга довольно улыбнулась.

– Вот и отлично. Ланс, там, кажется, еще бутылка коньяка есть?

– Есть. Леди Элиза, ваше будущее величество, не соблаговолите ли передать? Вон там, под вашим стулом.

Фыркнув, Лиззи протянула бутыль Ольге, Ольга потянулась за бутылью… и чуть не выронила медный круг. Его поймали одновременно она, Морис и Рене, их руки сомкнулись, все закружилось и потемнело…

А через секунду Ольга оказалась сидящей на каменистой земле, с коробками конфет на коленях, бутылкой коньяка в одной руке и горячим медным кругом в другой. За эту же руку и за круг держались оба Д`Амарьяка.

Все вокруг было серо-коричневым. Земля. Скалы. Остовы деревьев. Небо. Даже солнце казалось серым. И только на горизонте торчала одинокая черная гора, похожая на замок…

Замок?

– Обсидиан, – сложным тоном проговорил Ренар.

– Проклятая Пустошь, – таким же тоном добавил Морис.

Где-то рядом голодно завыло.