Глава 17 · О памяти дорогой бабушки и прогулках на свежем воздухе
Ольга
– Обсидиан и Пустошь, – повторила Ольга, глядя на пустую ладонь, в которой только что был круг-портал. Тепло все еще ощущалось, самого круга – не было. Исчез.
– Странное местечко выбрала Матильда. А ты продул, братец-красавчик. – Рене криво усмехнулся. – Никакого тебе белого песочка, пальм и отдельного бунгало.
– Надеюсь, ты рад выигрышу, братец-уродец.
– Не очень-то. И не уверен, что это местечко выбирала именно Матильда. Может, наша дорогая бабушка Жозефина?
– Ха. Ха. Ха.
– Мальчики, ваши семейные разборки, без сомнения, очень важны. Но что делать-то будем? Для пикника тут не слишком живописно. Да и воет оно как-то…
– Доберемся до Обсидиана, там наверняка кто-то есть, – спокойно ответил Рене, оглядывая пересеченную местность под холмом, на который их выбросило. – Хоть герцог Бастельеро и живет в столице, но тут – родовое гнездо. Нам вообще-то повезло, мы оказались в относительно спокойной части Пустоши.
– Нам понадобится оружие. – Морис так же невозмутимо достал пару метательных ножей, пистоль маленького калибра и горсть амулетов, совершенно бесполезных в Пустошах. – Боюсь, с моим арсеналом против местных химер выходить несерьезно. Хоть это и лучше, чем ничего. Ты умеешь стрелять, Олье? Здесь шесть патронов.
– Не приходилось, – покачала головой она и вытянула из волос заколку. – Есть шанс, что бабулин подарок снова активируется. Стал же он кинжалом.
Заколка ничем таким становиться не собиралась. Лежала себе на ладони, посверкивая глазами-изумрудами, и скалилась. Череп же.
Где-то недалеко снова завыли. На сей раз на два голоса.
Ольга вздрогнула.
– Видимо, прямо сию секунду ты не в опасности. – Рене не изменил ровному тону. – Позволишь глянуть?
Мгновение поколебавшись, Ольга вложила заколку в протянутую руку. Над ней тут же склонились оба, Рене и Морис. Поцокали языками, обменялись понимающими взглядами, синхронно вздохнули. И Рене вернул артефакт Ольге.
– Поздравь нас, мы придурки.
– Не то чтобы я была не в курсе, но с чего?
– Ты хоть сама знаешь, что это такое, Олье? – нежно спросил Морис.
– Артефакт. Старинный, семейный. Я ж говорила.
– Именно. Ты говорила, а мы не услышали, – покивал Рене. – Прямо под носом, а? И никто не догадался!
– Что под носом? – Ольга начала злиться. – Объясните толком!
– Дух Мортале, – занудным тоном профессора артефакторики пояснил Рене. – Легендарный артефакт, изготовленный одним из последних Мортале. Предположительно, в символике Молчаливой Сестры. Предположительно, самый мощный некро-артефакт из ныне существующих. Предположительно, был спрятан Матильдой Волковой либо в АМН, либо в руссийском поместье. Среди знатоков оценивается в полмиллиона золотом. За двести лет появлялось минимум полсотни действующих копий, от полного дерьма до вполне интересных артефактов.
– И, поверь, ты не хочешь знать, сколько человек убили, чтобы им завладеть, – добавил Морис.
– То есть… вы его искали? Бабушкину заколку?
– Ага.
– И теперь вы меня убьете? Ну раз нашли.
– Ты за кого нас принимаешь? – в один голос возмутились братья.
– За Д`Амарьяков, за кого еще-то.
– Д`Амарьяки не убивают направо и налево. Мы – почтенные темные маги, а не шелупонь из подворотни, – обиделся Рене. – К тому же ты моя будущая жена, с чего бы мне пытаться разлучить тебя с семейным достоянием?
– Так. Если вы сейчас начнете спорить… – оборвала Ольга Мориса, который только рот открыл. – Я сама разберусь, за кого идти замуж.
– Конечно, милая, – нежно обнял ее за плечи Морис. – Как только выберемся отсюда, так сразу и решишь. А пока…
– Пока нам нужно убираться с открытого места. Не знаю, почему местная нежить держится подальше, но, уверен, это ненадолго.
– Ну так что мы сидим? Надо идти к Обсидиану. – Ольга поднялась на ноги, и тут же вокруг них завыло и заскрипело на разные голоса. Ольга села. Вокруг замолкло. – Оно… оно реагирует на движение, что ли?
– Похоже, – шепотом ответил Морис. – Но идти все равно надо. Боюсь, здесь нас не найдет даже сам Бастельеро. Особенности местности.
Ольга передернулась. О да. Об этих особенностях уже несколько веков писали трактаты и спорили ученые мужи. Спорили в основном на тему, кто придумает ужасы поужаснее. Фактов практически не было, кроме того, что в Пустоши не работает никакая магия, исключая некромантию, отсюда невозможно уйти порталом, и водится тут совершенно непредставимая, но очень опасная дрянь. А все, кто заходит в Пустошь не по приглашению Бастельеро и удаляется от замка «Обсидиан» дальше, чем на двести метров, сами превращаются в неведомую жуть. И все это – последствия единственного заклинания первого из Бастельеро. Того, который явился из другого мира, вот таким чудовищным способом остановил мировую войну, спас Астурию и женился на принцессе – а всего через несколько дней бесследно исчез. По слухам, он время от времени появляется в своих владениях, учит потомков обращаться с фамильным кошмарным даром, наблюдает и чего-то ждет. Возможно, новой войны, чтобы теперь уже превратить в Пустоши весь континент.
Чушь, конечно. Насчет всего континента. А насчет местных обитателей – вовсе нет. Матильда Волкова-Мортале после бегства из Франкии несколько лет жила в Обсидиане. Может быть, поэтому она оставила Ольге портал именно сюда?
А, что толку гадать.
Выбираться надо.
– Идем тихо и быстро. Вон к тому лесочку, – скомандовал Рене.
– Нам же в другую сторону, – так же шепотом удивилась Ольга.
– Нам нужно оружие. Жердина и твой амулет сойдут за боевой посох. Надеюсь, с ним ты обращаться умеешь?
– Немного.
– А я умею их делать, – кивнул Рене. – Так что конфеты по карманам, бутылку с коньяком отдай мне, и вперед. До темноты нужно найти хоть какое-то укрытие.
– Если меня не подводит зрение, чуть левее Обсидиана какое-то строение. И что-то, похожее на зелень, – сказал Морис, разглядывая нагромождения серых камней и путаницу серых же коряг.
– Значит, туда и идем. Ты впереди, Олье второй, я замыкаю. Ну…
– Да пребудут с нами Барготовы подштанники, – с чувством сказала Ольга, и они медленно, не делая резких движений, поднялись на ноги.
Под холмом предвкушающе завыло.
* * *
Ольга оказалась права. Химеры и прочая дрянь реагировали на движение. Как жабы. Некоторые и были похожи на жаб, только размером с мобиль, а другие… какая только пакость не пыталась ими пообедать!
Посох помогал. Отпугивал и упокаивал мелочь, замедлял и ослаблял крупных тварей. Которых Ольга расстреливала в упор все тем же посохом, а Морис и Рене добивали самых живучих самодельными копьями: жердина и привязанный к ней кинжал.
Но тварей было слишком много.
А Рене совсем не мог бежать, даже идти уже почти не мог, его тащил на себе Морис.
Проклятое проклятие! И проклятая Пустошь. Замок Бастельеро как торчал на горизонте, так и продолжал торчать. Не приблизившись ни на метр. А вот они, пока дрались с тварями и пробирались по бурелому к опушке, совершенно выбились из сил, не нашли никакого укрытия, и солнце уже садилось.
– За тем лесочком будет река. – Голос Рене, хоть и сиплый от усталости, не потерял очарования, жаль, совершенно не действующего на химер. – И, если меня не подводят глаза, храм. Вон там, левее, где зелень.
– Вряд ли здесь хоть что-то уцелело, – покачал головой Морис.
– Ты же не предлагаешь сесть прямо здесь и дождаться, пока очередная пакость нас учует? – так же устало возмутилась Ольга.
– Может, и не учует, если я буду сидеть тихо. – Рене сполз на землю, опираясь спиной на гладкий мертвый ствол, и с мучительным выдохом прислонил к нему же свое импровизированное копье. – Вряд ли вы дотянете меня до реки. Наверняка в ближайшем овраге полно голодной дряни.
– Ты же не предлагаешь тебя бросить, братец-уродец?
– Именно это и предлагаю. Если вы пойдете, а меня оставите тут, твари отвлекутся на вас, а у меня будет шанс выжить. Вы вкуснее.
Рене мерзенько усмехнулся, но как-то без огонька. Устал. И наверняка у него все болело – судя по испарине на лбу и цвету кожи, не отличающемуся от маски.
– Ага. Щас, – не менее гнусно ухмыльнулся Морис. – Вместе сдохнем. Или вместе выберемся. Чтобы какие-то химеры сожрали Д`Амарьяка? Жирно какать будут.
Ольга невольно улыбнулась. Смешные они. Грызутся на словах, но как дойдет до дела…
– Хорош спорить, придурки. Остался последний рывок. Я тоже вижу крышу. А солнце садится.
– Точно. Вставай, никчемный кусок уродца, – презрительно бросил Морис, сунул свое копье в руки Ольге, а сам присел, взял брата за плечи и бережно поднял. – Давай-давай, руку мне на плечо и шевели костылями.
– Доберемся до Обсидиана, я тебе так накостыляю, кусок мармеладки…
Вяло переругиваясь (шепотом), братья поднялись, и Ольга отдала Рене его копье, которое он в основном использовал как костыль. Благо даже удобный сучок на нужной высоте был. То-то Ольга не поняла поначалу, почему Морис выбирает для брата сучковатую палку и тщательно этот сучок закругляет. Чтобы оказался нужной длины и без заноз.
Так выглядит ненависть, ага.
К сожалению, Рене оказался прав. Насчет оврага. Твари полезли, когда до лесочка, на этот раз не совсем мертвого, оставалось полсотни метров. Ни слова не говоря, Ольга развернулась к ним, наставила посох, а Морис взвалил брата на плечо и бегом потащил к деревьям.
Твари замедлились, мелкие попадали. Братья успели добежать. Может, и Ольга бы успела – жабообразные химеры не любили соваться в буреломы. Но…
Как всегда, жирное такое «но» вылезло в самый неподходящий момент.
Выглядело оно как деревянная кукла на ходулях, вся из острых веток, корней, каких-то щепок и гнилых листьев. На такую дунь, и рассыплется. Вот только эта проклятая кукла, в отличие от жаб, не сбавила скорости и перла прямо за Ольгой. Молча. Даже без скрипа.
– Огоньку бы, – сказал Морис, вставая с Ольгой плечом к плечу.
За их спинами выругался Рене и хриплым шепотом велел:
– В лес, идиоты!
– Ага, щас, – буркнул Морис, наставляя на тварь копье. – Олье, милая, отойди назад и попробуй его «прахом».
«Прах», на который Ольга потратила почти все оставшиеся силы, стек по твари веселенькими зелеными огоньками, только прибавив ей прыти. Она шла прямиком на Мориса, и застрявшие в ветках зеленые огоньки подмигивали…
В полной тишине.
Мертвой.
Даже жабохимеры заткнулись и уселись кружком, не доковыляв до людей метров тридцати.
– Сдохни, с-сука! – выдохнул Морис и шагнул навстречу кукле, выставляя копье под углом, чтобы химера напоролась и нанизалась…
Хрусь.
Ольга вздрогнула одновременно с треском копья и падением Мориса. Тварь даже не замедлилась, просто наступила Морису на спину своей корягой…
– Сука-а! – заорала Ольга и бросила в тварь посохом.
Одновременно с этим из-за ее спины вылетело нечто горящее. Обычным пламенем, не магическим, и послышалось хриплое:
– Хрен тебе!
Наступить на Мориса тварь успела, а перенести вес на эту корягу – нет. Огонь ударил тварь в корпус, развернулся пылающими лентами. Ольга опознала в них (или догадалась) куски одежды Рене, намотанные на камень. Тут же вспыхнули мелкие веточки, листья, щепки, тварь покачнулась и заорала.
Это был скрип, вой, хрип, свист и демон знает, что еще.
Страшное.
Мертвое.
Разрывающее голову.
Вынимающее душу.
Ольга шагнула вперед – вытащить Мориса, он не должен сгореть вместе с тварью, нет, это было бы так глупо, так глупо!.. – и упала, оглушенная визгом и болью.
А пылающая тварь, не переставая орать, завалилась на спину. Слава Барготу, не на Мориса. Ольга видела это как во сне, сквозь слезы и рвущую на части боль, и ползла к нему – потому что не могла иначе, она не бросит его, она вытащит…
Ну же, Морис, ты же можешь, ты жив, пожалуйста!
Словно в ответ на ее молитвы Морис вскочил, стряхнул с себя тлеющую ветку, что-то подхватил с земли – и, хромая, побежал к Ольге. Всего-то пять шагов!
И тут жабохимеры завыли. Дружно. Их вой подхватили и слева, и справа, и… везде, они были везде!
– Бежим, – выдохнул Морис, хватая Ольгу за руку и помогая ей подняться.
И они побежали – к лесу, к прислонившемуся к какой-то коряге Рене. А позади – и справа, и слева, и везде – выло и скрежетало.
Ольга бросила взгляд назад, на садящееся солнце, и…
Какая-то огромная крылатая тень закрыла его, зарычала, жабохимеры завыли громче…
Хрусь. Чавк.
Тяжелые прыжки.
Хрусь.
Победный рык.
Больше Ольга не оглядывалась. Они с Морисом добежали до опушки, вместе подхватили Рене под руки и потащили вглубь леса, в бурелом, молясь Барготу, чтобы летучая тварь посчитала их слишком мелкими и неинтересными.
* * *
Перелесок оказался маленьким, всего-то метров сто – и обрыв. Под обрывом журчала река.
– Далеко, – вздохнула Ольга.
При виде воды она поняла, как же сильно хочется пить. И смыть с себя грязь. Но главное – пить!
– Выше по течению водопад. Попробуем добраться? – спросил Морис.
Они по-прежнему держали Рене с двух сторон. И с каждым шагом он не становился легче. Хоть изо всех сил и пытался идти сам и поменьше опираться на Ольгу.
Его зелье, которое он отхлебывал из пузырька по глоточку после каждой драки, почти закончилось. Насколько видела Ольга, на самом дне бултыхалось с полпальца. Видимо, на самый крайний случай.
Свое копье-костыль Рене отдал Ольге. У Мориса остался кинжал, примотанный к обломку палки. Дух Мортале валялся на опушке, откуда по-прежнему раздавались довольные взрыки обедающей твари. Бесполезный без пуль пистоль Рене бросил там же: из последнего заряда он и добыл огонь, чтобы поджечь обрывки собственного сюртука. Теперь, в одной драной сорочке, он казался особенно хрупким и ломким.
Почти как та деревянная химера.
И, как та химера – он был силен и опасен. Даже сейчас.
– Попробуем, – кивнула Ольга.
До водопада они добрались, когда окончательно стемнело и на небо высыпали крупные звезды. А прямо над водопадом повисли две луны. Одна огромная, раз в десять больше привычной, ярко-голубая и с четко видимыми морями и континентами. Вторая – злобно-красная, размером с яблоко. Она задевала боком кончик шпиля старой полуразваленной часовни какой-то непривычной архитектуры. Дверей у часовни не было, лишь темный провал, в котором слабо мерцали голубые огоньки. Возможно, лампад. А возможно – хищных и голодных глаз.
– Созвездия не наши, – прокомментировал Рене. – И воздух здесь другой. Больше кислорода и до Баргота озона.
Около водопада в самом деле пахло грозой. И зеленью. Хвоей.
– Если мы не в Пустоши… есть шанс на портал.
Морис вытащил из кармана один из амулетов, сжал… и ничего не произошло.
Ольга тоже попробовала – как учил доктор Курт, у нее же получалось легко, не задумываясь!
Тут не вышло ровным счетом ничего. Магия вообще не отозвалась. Никакая.
Они переглянулись, все трое. И все трое обреченно выдохнули.
– Плевать, – первым сказал Рене. – Мы живы. У нас есть вода, есть еда и крыша над головой. Так что не все сразу.
Первым делом они напились, умылись и прямо на берегу перекусили мятыми конфетами. Каким чудом коробочка сохранилась в кармане жакета, одному Барготу известно. Видимо, он и позаботился. Юморист.
Раны, которых по счастью оказалось очень мало, обработали коньяком, который тем же самым чудом уцелел в кармане у Мориса, сами выпили по паре глотков – как укрепляющее зелье. Четверть бутылки оставили на завтра.
– Интересно, в этом мире есть драконы? И сумеем ли мы их найти? – спросил Морис у молчащей часовни.
– Или демоны. И вообще не факт, что из этого пространственного кармана есть выход в здешний мир. Вообще есть выход, – совсем тихо закончил Рене.
– С чего такой оптимизм?
– А ты глянь, Олье, вон на те скалы. Видишь марево? Радужное такое.
– Вижу. Похоже на магический купол. Но… тут же не действует магия!
– Парадокс, ага. Зато тут действует кое-что другое. Прислушайся.
– К чему? – влез Морис.
– К себе.
На несколько мгновений все трое замолкли и прислушались.
Странно тихо журчал водопад.
Пахло грозой и хвоей.
И… все.
Ни птиц, ни треска ветвей под чьей-то лапой, ни воя, тявканья, мяуканья…
Ничего.
Даже ветерка.
Мертвый штиль.
И внутри, где должна ощущаться дремлющая магия, – ничего.
– Пространственный карман, – кивнула Ольга. – И мы здесь одни.
– Возможно, Матильда хотела, чтобы мы попали именно сюда, но за два века вектор переноса слегка сместился, вот мы и промахнулись на десяток километров, – выдвинул Морис оптимистичную теорию.
– Хорошо бы так, – не стала спорить Ольга. – В любом случае стоит зайти в часовню.
Вокруг часовни земля была мягкой, заросшей чем-то похожим на высокий мох. На всякий случай его сначала потыкали палкой, вдруг он хищный. Палку мох есть не стал. Следом Морис потрогал его ногой. Нога тоже осталась цела. Только тогда они решились пройти к темному провалу дверей. Высоких. Двустворчатых. От которых не осталось ничего, даже петель.
Внутри часовни было на удивление светло. Наверное, потому, что часть крыши отсутствовала и ярко-голубая луна (скорее, планета) освещала совершенно пустое и чистое помещение, посередине которого стояла статуя. Отблески луны отражались и от стен, в которые были вделаны то ли крохотные зеркала, то ли кристаллы, почему-то даже не запылившиеся за многие века: их хватило, чтобы двери сгнили бесследно. Наверное.
– Молчаливая сестра, – выдохнула Ольга, разглядывая лицо безо рта, но с глубокими понимающими глазами.
На постаменте статуи было что-то написано. Вырезано. Только букв Ольга опознать не смогла. Рене и Морис тоже. А над незнакомыми буквами горел небольшой голубой огонек, похожий на газовый. Без дыма. Без топлива. И без магии!
– Горячий, – довольно кивнул Морис, сунувший к пламени обрывок тряпки. – По крайней мере, огонь у нас будет. Здесь холодновато.
Оставив Рене изучать буквы, они с Морисом набрали хвороста, пару сухих коряг и сложили костерок в углу возле входа. Рене принес огня. И они, чуть погревшись возле костра, вооружились импровизированными факелами и принялись осматривать храм. Ведь если Матильда отправила их сюда, то должна была оставить хоть какую-то подсказку!
– Ничего, – устало опустилась Ольга на пол и протянула руки к почти погасшему огню. – Ничего.
Она едва не расплакалась от обиды и злости на прабабку. Рядом с двух сторон опустились братья, от них пахло кровью, горечью и пеплом. Теплые руки привычно обняли с двух сторон, даря уют и чувство защищенности.