Глава 19 · Об утре простой студентки темного факультета

Ольга

Утро началось с хриплого рыка и голодного воя.

– Лиззи, ну и будильник у тебя, – пробормотала Ольга, не желая открывать глаз и вылезать из теплого одеяльного кокона. Ее так уютно обнимали, так удобно и…

Обнимали?

Она резко села, одновременно распахивая глаза, уперлась взглядом в дырявую сводчатую крышу – и с ужасом поняла, что кошмар, превратившийся под конец в сумасшедше прекрасную эротическую грезу, был вовсе не сном.

– Чудное утречко. Олье, сердце мое, иди сюда, – хриплым со сна, но от того не менее чарующим голосом позвал ее…

Морис.

Морис с голосом Рене. Как это? Может быть, проклятие исчезло, и братья стали одним целым? Поцелуи любви были, даже брак по любви – вот он, и… это же здорово, да?

Правда, почему-то от мысли, что Рене просто исчез, отдав Морису всю свою гениальность и что там еще полагается идеальному Д`Амарьяку, стало как-то пусто. И грустно. И… словно Ольгу обманули.

Но ведь все так и должно быть.

Наверное.

Просто…

Почему-то казалось, что так неправильно.

Ольга обернулась, все еще не готовая поверить в чудо. Это же чудо, радоваться надо, дурище! Столько проблем разом решилось! Обернулась…

И выдохнула.

Рене был тут, просто за ее спиной. Он молча улыбался, глядя на нее счастливыми разноцветными глазами. Странно, но сейчас, без привычной маски, взъерошенный со сна, он вовсе не казался уродом, и Ольге безумно хотелось снова дотронуться до странных знаков-шрамов на его лице, снова прочесть их кончиками пальцев…

Залившись жаром – начиная с ушей и заканчивая пальцами ног, – Ольга вспомнила, что они творили ночью…

Ох. Какие там поцелуи! Все было…

Ох, как оно было!

Наверное, она уже беременна. Мальчиком. И получит императорская фаворитка дырку от Барготовых подштанников, а не княжество Таврическое.

От искушения повторить (исключительно чтобы уж точно понести, а не потому, что с ума сойти как хочется) ее отвлек новый рык неподалеку.

Рене с Морисом, услышав его, одновременно вскинулись, пытаясь загородить ее собой от опасности, и заозирались.

При свете солнца внутри храма все стало иначе. Развалины и развалины, никаких таинственных огней, и в пролом в крыше светила не голубая планета, а пыльно-серое солнце Пустоши. А статуя…

На месте статуи высилось что-то невнятное, опутанное серыми лианами и паутиной.

Оценив изменения, все трое переглянулись.

– Поздравляю, вопрос, как выбраться из пространственного кармана больше не стоит, – сказал Рене. Своим родным голосом, который, слава Барготу, никуда не делся.

– Хорошо бы река не испортилась, – сказала Ольга, отгоняя мысль о том, что же будет с ними троими, когда они все же выберутся из Пустоши.

– По крайней мере, вода у нас есть. – Морис предъявил бутылку из-под коньяка. – И минут пять на гигиенические процедуры.

Ольга опять залилась жаром по самые уши. Некромантка или нет, но как-то она не привыкла обсуждать такие вещи с мужчинами…

С мужьями…

Ох, Барготовы подштанники! Она все же решилась. Нет, она в самом деле решилась! И ни капельки об этом не жалеет. Вот.

Ни-ка-пель-ки!

Словно в подтверждение ее мыслям Рене сжал ее руку, окольцованную браслетом-татуировкой. Незнакомые буквы, похожие на те, что они вчера так и не смогли разобрать, со вплетенными в них черепом и розой, символами Молчаливой Сестры.

На запястье Рене красовалось такое же украшение. И у Мориса. Значит, ничего им не приснилось, богиня в самом деле благословила брак.

– Все будет хорошо, Олье. Мы с Морисом поглядим, что там с водопадом.

С водопадом все оказалось в порядке. Со всем остальным, включая последнюю коробочку конфет, тоже. Правда, конфеты они ели уже по дороге к Обсидиану. Который поутру оказался куда ближе, уже почти рукой подать.

По оврагам. Буреломам. Под бодрое рычание, завывание и жуткий свист крыльев где-то наверху.

Тварь, которую Ольга и Д`Амарьяки так и не сумели разглядеть и классифицировать, издевалась. Появлялась со стороны солнца, орала, пугала – и пропадала. Правда, от твари тоже была польза. Жабохимеры и прочая дрянь прятались и не вылезали из берлог, если им вообще нужны берлоги.

Так что до замка Бастельеро они добрались вскоре после полудня – это если верить обманчивому серому солнцу. Правда, Ольге упорно казалось, что они бродили по серой пыли куда дольше. Может быть, целую неделю.

Но какая разница? Они добрались! Они спасены!

К подъемному мосту они почти бежали. Ну, насколько получалось бежать, поддерживая Рене с двух сторон. Их явно заметили со стен, потому что мост опустился раньше, чем они успели кого-то позвать.

Правда, и встречать никто не вышел, что Ольгу удивило. Ведь в замке наверняка полно народу! Управляющий там, слуги, хотя бы маленький гарнизон. Но крохотный червячок беспокойства она задавила. Мало ли странных привычек у Людвига, имеет право. Главное, они теперь в безопасности!

– Что-то странное, – пробормотал Рене, когда они прошли мост и зашли во внутренний дворик. – Слишком тихо даже для Пу…

Его оборвал грохот.

Все трое обернулись, схватившись за оружие.

Поздно. Кованая решетка упала, перегородив единственный выход.

И повисла мертвая тишина.

Ренар

 Первое правило темного мага – всегда готовиться к худшему.

Второе правило темного мага – когда худшее наступило, иметь запасной план на случай, если станет совсем погано.

Третье правило темного мага – всегда поддерживать отличную физическую форму, чтобы, когда после «совсем погано» наступит полный капец, быстро смыться.

С третьим правилом у Рене всегда было сложно. Особенно в отсутствии работающих порталов и вообще магии.

Это было первым, что Рене проверил, только ступая во внутренний двор замка «Обсидиан». Потому что четвертое правило темного мага гласит: когда все хорошо – не верь глазам своим, на самом деле капец грядет.

Вот он и грянул. С грохотом.

И что с ним делать, Рене не представлял.

Потому что магия не действовала. Ни темная, ни портальная, ни стихийная, никакая.

Что было крайне странно. Двор выглядел ухоженным, обжитым и уютным. Мощеный разноцветной плиткой и заплетенный пышными лиловыми глициниями, просторный, с арочными дверьми: посередине в жилые помещения, по бокам в службы и казармы.

– Олье, ставь портал, – не терпящим возражений тоном скомандовал он. Вдруг сработает? Иногда чудеса случаются, особенно когда речь идет об Олье.

Не сработало.

На чистой некромагии портал работать не стал. Только глицинии недовольно уронили несколько цветов и кошачий скелет вылез из щели за кадкой с лимонным деревом и принялся ластиться к своей хозяйке, посверкивая зеленым из глазниц и потрескивая костями вместо мурлыканья.

А над замком по-прежнему висела тишина. Мертвая. Даже проклятая крылатая тварь, провожавшая их чуть не до моста, куда-то делась.

– Не паникуй, братец, – преувеличенно оптимистично заявил Морис, улыбаясь во все зубы и затыкая за пояс бесполезный кинжал. – По-моему, здесь просто никого нет, а ворота работают в автономном режиме. Это же замок профессора Бастельеро, а не логово чудовища.

Рене не стал указывать на логическую ошибку: замок Бастельеро и логово чудовища – совершенно одно и то же, и никакие глицинии этого не изменят. Но толку-то паниковать. Думать надо.

– Ты прав, красавчик, – вполне естественно улыбнулся Рене, тоже спрятал кинжал и нежно обнял Олье за плечи. – Милая киса. Надеюсь, она знает, где здесь кормят.

– Точно. Давай-ка, киса, показывай дорогу на кухню, – велела Олье, погладив кошачий скелет по черепу.

Спокойно так. С улыбкой. И даже мимолетно потерлась носом о щеку Рене, словно так и надо.

Впрочем, они же теперь женаты.

Опустив взгляд на запястье в татуировке-браслете, Рене еле подавил желание выругаться. Вслух. Громко.

Какого демона проклятие не спало?! Что ему вообще нужно, этому проклятию? Они выполнили все возможные и невозможные условия, они даже поженились втроем – благо Молчаливой Сестре плевать на нравственные устои общества и прочую ерунду, ей важна лишь взаимная любовь.

Любовь, слышишь ты, который сейчас смеется над нами! Верни все, как должно быть!

Разумеется, Рене за все утро ни разу не показал виду, что ему что-то не так. Но он же не слепой. Он же видел, как была разочарована Олье, когда проснулась с ними двумя. Тут же собралась и улыбнулась ему, но…

Того, кто привык читать на лицах любые оттенки разочарования, отвращения и тому подобного, она не обманет. Она ждала чуда. Обыкновенного такого, сказочного чуда. Чтобы Ренар Морис Генрих Д`Амарьяк снова стал полноценным и в одном экземпляре. Внешность Мориса, сила Ренара, мозги… скажем прямо, без разницы, чьи, лишь бы не набекрень.

М-да. А вместо чуда вот это вот. Мертвая тишина, мертвая кошка и раскрывающаяся с душераздирающим скрипом входная дверь.

Все инстинкты подсказывали Ренару, что соваться в эту открытую дверь – чистое самоубийство.

– Держитесь позади. Оба, – велел он, подходя к двери.

Морис и Олье послушались беспрекословно.

А он громко постучал в створку, отметив, что звук вышел глухой – значит, работают акустические заклинания. Какие-то незнакомые. Потому что магии он не видит и не ощущает.

– Есть кто дома? Профессор! Герцог Бастельеро! – позвал он, заглядывая в мрачноватый холл, расчерченный полосами разноцветного света из узких витражных окон.

Несколько секунд висела все та же мертвая тишина, и Рене почти ей радовался – может быть, в самом деле просто никого нет дома?..

Ага.

Сейчас. То есть см. правило четвертое. Про полный капец.

– Е-ес-с-сть… – прошелестело по углам, – е-ес-сть дома-а…

Рене отшатнулся, попытался захлопнуть дверь, но она не поддалась, и Олье с Морисом вдруг оказались здесь же, посреди холла, а разноцветные лучи вдруг ожили, закружились, заверте…