8
Утро прошло привычнее: утренние рекомендации АУРИ на основании наших показателей, уже собранный и терпеливо будящий меня капитан, путь до столовой.
Поскольку он ничего не сказал, я решила, что все-таки перефантазировала себе лишнего. Не мог же он в самом деле… Может, у него сомнамбулизм. Я косилась на капитана в коридорах и на завтраке, но он был невозмутим, а я… Я не настолько бесстрашна, чтобы спрашивать.
Пусть это будет моим сном. Пустьэтобудет тем, что я унесу с собой. Ведь остаться я всё равно бы не смогла. Не могла же? Это было бы неправильно. Да и мне никто не предлагал.
Теплота объятий Рейна… Нет, слишком лично — капитана плавила мне мозги. Я всё ещё чувствовала фантомные прикосновения к животу, к спине, к груди, поцелуй в шею… которые мне приснились.
Если бы я была чуть смелее в своём сне… я повернулась бы лицом к целующим меня губам.
- Что такое? – спросил меня капитан, и я поняла, что неприлично долго пялюсь на те самые губы. Почувствовав, как теплеют щеки, поспешно опустила взгляд в тарелку.
Если бы это был не сон… то это моя первая ночь с мужчиной. Ночь, в которую у менябылаблизость с мужчиной. Не секс, а то самое, о чем так часто шептались ребята в академии. Так вот почему отношения кружили всем голову? Из-за этого — тесного, жаркого и волнующего?
Мне не у кого было спросить. Точно не на этой кварковой посудине.
Даже имея возможность, я не смогла бы спросить у Салины. У неё опыта на двадцать пять минут меньше, чем у меня, то есть совсем нулевой.
Я вновь бросила на капитана взгляд из-под ресниц и подавилась смешком: он всё ещё пристально на меня смотрел. Словноисследовал. Прямо как я свои воспоминания осне.
Не дождавшись моего ответа, он усмехнулся уголком губ.
- Рад, что ты в хорошем настроении, принцесса. Аргус пристыковался, так что, возможно, Келл возьмет тебя ещё куда-нибудь.
- Ух ты, на ремонт? – я подскочила с места, готовая бежать к Келлу прямо сейчас. Капитан улыбнулся шире. Глаза слезка засветились.
- Доешь сначала, работы впереди много.
Предвкушая новое и интересное, быстро допила чай и съела десерт.
Далеко не сразу я обратила внимание, что служащие как-то странно улыбаются, глядя на нас. А потом мы столкнулись с парой новых лиц, и их выражения ощущались какими-то неприятными. Я бы даже сказала, мерзкими. Понимающие ухмылочки, въедливое внимание. Они смотрели на капитана, приветствуя и обмениваясь информацией, но затем бросаливзглядына меня и на наши традиционно сцепленные руки. Исподтишка. Я почувствовала себя выпачканной в чем-то незримом с ног до головы. Когда так сделал третий человек подряд, от моего воздушного утреннего состояния не осталось и следа.
Готова была поставить свою любимую отвертку, они думали о сексе. И обо мне. И думали липкое и грязное. Это я все возвысила, сделала чистым, интимным, сокровенным. Ошиблась.
Капитан ни разу никому ничего не сказал. Не заметил? Этот продуманный тип? Вот уже точно не поверю. Значит… окружающие всё поняли правильно, а я, получается, нет. Когда мы дошли до Келла, я была напряжена, как пружина высокого давления.
Келл заметил это. Сразу же. Наверное, что-то такое было на моем лице. Как только капитан передал меня ему и ушёл на мостик, он прогнал незнакомого мне человека, видимо, инженера Аргуса, и устроил допрос.
- Рейн тебя что, обидел что ли, лапушка?
- Нет-нет.
- Что-то не то сделал? Ты не бойся мне сказать, я не последний человек.
- Нет, не обижал.
- Кто-то другой обидел? Рейну боишься сказать из-за вчерашней головомойки?
- Н-нет.
И хотя Келл был серьезно настроен выпытать из меня детали, ему пришлось отступить. Я вовсе не хотела выглядеть в его глазах наивной дурочкой.
В какой-то момент меня даже озарила неприятная мысль: а что, если это я делаю что-то, что делать нельзя? Что, если веду себя как-то не так? Вдруг я расскажу, а Келл станет ко мне хуже относиться?
В общем, от меня он ничего не добился.
Зато я добилась того, что ходила на обеды-ужины исключительно с ним. Это было логичнее, удобнее и практичнее, потому что капитан был нужен на мостике, а Беор, как я поняла, работал сверхурочно, чтобы заменять его, когда тот помогал в инженерном.
Два дня я чувствовала страшное напряжение и старалась держать дистанцию с капитаном, насколько это было возможно.
Он несколько раз пытался меня разговорить, даже обменивался какими-то репликами с Келлом и тревожно на меня поглядывая. Я видела это боковым зрением и убедила себя, что мне показалось. Кроме того, так я могла сосредоточиться на работе. Келл доверил мне помогать ему в ремонте в левом нижнем отсеке корабля, так что днем все мои мысли были заняты делом.
А ночью… ночью я скукоживалась в камешек и заворачивалась в одеяло так, что ни одна фантастическая птица… или не птица не могла обхватить меня своими наглыми когтями. А на новых служащих с Аргуса я принципиально больше не смотрела. В конце концов, почему меня должно волновать мнение каких-то там похитителей? У меня вообще план побега не продуман нормально. Мне было чем заняться.
А на третий день всё полетело кувырком.
В начале дня я была просто безмерно счастлива. Сегодня мне доверили дежурить в шлюзовом отсеке. Конечно, не в одно лицо, а с одним из инженеров с Аргуса, но я все равно чуть ли не раздувалась от гордости. Такая ответственность. А опыт!
Келл работал снаружи в ремонтной капсуле, там же был оператор дронов, Люче. А мы координировали их передвижение, связь и показатели приборов.
Если бы не Келл – ни за что бы мне таких задач не доверили в ближайшие годы. Но за эти дни мы прекрасно сработались, и я хорошо понимала, где подхватить, где проявить инициативу, а где не дергаться и не отсвечивать. Инженер, с которым я теперь работала в паре, тоже общался понятно и просто.
Они устанавливали новый шкаф преобразователей энергии – в процессе диагностики выяснилось, что конкретно этот не подлежит восстановлению. Внутри отсека в условиях невесомости работал механик в скафандре. В инженерной рубке дежурил капитан.
Все были максимально собраны и держали постоянную связь.
Каждый подобный ремонт – своего рода уникальная ситуация. Некоторые случаи даже вносились в учебные материалы.
Я внимательно снимала показатели и обеспечивала бесперебойное информирование команды.
Тестовый запуск шкафа на малой мощности прошёл отлично. На средней — тоже благополучно. И когда включили его в общую сеть стационарно – всё работало прекрасно.
Поэтому, получив разрешение от командования, инженер с Аргуса позволил себе отлучиться: после перерыва начинались работы по восстановлению обшивки в этом отсеке.
Именно в этот момент, когда казалось, что основные трудности уже позади, систему перемкнуло. Я не знала, что именно пошло не так: произошло короткое замыкание из-за пропуска поврежденного кабеля при диагностике, или дело было в новом приборе, который отчего-то не выдержал непрерывного напряжения. Автоматика перекинула энергию на плазменные двигатели. Корабль дернулся. Я от неожиданности упала, а когда смогла подняться, аварийная система вопила во всю громкость.
«Внимание! Соприкосновение инженерной капсулы с корпусом корабля! Внимание! Экстренное возвращение капсулы на корабль! Внимание сотрудникам, находящимся в шлюзовом отделе: покинуть помещение!»
Проигнорировав вопли ИИ-ассистента, я связалась с инженерной капсулой.
- Келл, вы в порядке? – взволновано уточнила я.
- В порядке, лапушка, герметичность не нарушена. Шаркнули обшивкой, да и только.
- Активирован протокол аварийного возврата капсулы.
- Надо остановить, лапушка, вручную, - он ворчливо пробормотал что-то, похожее на ругательство. - Перед возвращением отсоединим шкаф от сети.
- А по системе не выключить?
- Я отдал команду, но ИИ перестал видеть этот узел. Придётся разъединять механически. Я передал в инженерную, сейчас остановят.
Я развернула на экране сигнатуру датчиков и увидела, что капсула уже начала движение к внешнему люку. При аварийном возвращении команды процессом полностью руководила ИИ-система. Мне нужно было просто подождать. Когда через несколько минут движение капсулы не остановилось, я почувствовала, как меня начинает потряхивать. Что-то пошло не так?
В этот момент со мной связалась инженерная:
- Автоматика выдает ошибку, принцесса. Процедура аварийного возвращения продолжается. Тебе нужно покинуть помещение.
- Но если Келл не отсоединит шкаф? – зачастила я. - Если там дальше пожар? Высокая температура даже без открытого огня может повредить преобразователи. А без них останется только эвакуироваться. Ты говорил, что в одиночку Аргус не дотянет нас до базы.
- АУРИ в зоне видимости задымления не фиксирует. Механик покинул помещение, в условиях невесомости он не сможет отсоединить всю систему. Заведем тяжелый дрон-руку, - спокойный профессиональный тон капитана притушил нервозность в моей груди. - Но для этого мне нужно, чтобы все вернулись на корабль.
- Вы дали мне доступ? Потому что сопровождающего со мной нет.
- Да. Я внес данные из медкарты.
- Я выхожу.
Поставив отслеживание на автоматический режим, направилась к выходу. С волнением приложив руку к датчику биометрии, я ожидала первого в своей жизни положительного считывания. Но его не произошло.
Я вернулась к пульту и попробовала вернуть ручное управление и связь. ИИ-система не позволила мне. Меня прошиб холодный пот. Метнувшись к выходу, я воспользовалась экстренной связью:
- Внимание инженерной рубке. Внутренний выход из шлюзового отсека заблокирован.
- Попробуй ещё раз, доступ есть.
Но доступа не было.
В помещении становилось отчетливо жарко, а через вентиляцию принесло запах горящей проводки. Включив связь, я отчетливо проговорила, удерживая дрожь в голосе:
- Внимание инженерной рубке, повторно в доступе отказано. В доступе к панели управления отказано. Разрешите механический взлом.
- Разрешаю, - напряженно ответил капитан. - Времени мало.
Я сняла пожарный молот и разбила корпус, закрывающий рычаг аварийного открытия.
Что-то мне это напомнило…
Поднесла руку к рычагу, и поняла, что он нагрелся. Значит, всё-таки пожар.
Оглянувшись, я подбежала к ближайшему шлюзу и схватила из настенного ящика мешок для наружных работ для резких перепадов температур.
Кинулась обратно к двери. Попробовала открыть – механизм не поддавался.
Снова воспользовалась аварийной связью:
- В моторном пожар. Температура добралась до запорного механизма. Изнутри открыть невозможно. Нужно резать.
Дрожащей рукой стерев пот со лба, я заметалась взглядом по пространству. Сердце грохотало так, что стук отдавался у меня в ушах. Умом я понимала: времени взрезать многослойный люк нет. Скафандров в шлюзе – нет.
Напрягая горло, чтобы перекричать сирену, я скомандовала на удачу:
- АУРИ, останови протокол аварийного возвращения капсулы. В шлюзе заблокирован человек.
- В шлюзовом отсеке: ноль человек.
Что?
Я ударила ладонью аварийную связь.
- АУРИ не видит меня, это вообще… нормально? То есть… не то что доступа нет, она меня не видит. Вообще не видит.
С заминкой пришёл ответ:
- Я знаю.
Моё сердце пропустило удар.
Но Рейн продолжил:
- Произошёл сбой по всему кораблю. АУРИ не воспринимает команды. Жди на месте.
А куда бы я могла деться?
Он пытался меня успокоить? Обнадежить? Может, с гражданскими такое бы прокатило, но не со мной. Я знала, какова толщина створа в шлюзовом отсеке, сколько времени, усилий и персонала потребуется, чтобы взломать его вручную.
- По близости есть бригада механиков или безопасников? – я проявила настойчивость.
- Я скоро буду, - резко сказал он и оборвал связь.
Уклонился от ответа.
Я почувствовала, как у меня немеют кончики пальцев, а затем это онемение распространилось по рукам, шее, проникло в грудь.
Адреналин подскочил. АУРИ не может отсоединить шкаф, игнорирует распоряжения, не видит мой доступ и меня, продолжает возвращение капсулы, и капитан уже знал об этом. Знал даже раньше меня… ничего хорошего это не значило в моей ситуации.
Я покрылась мурашками от осознания: он не придёт. Наверняка так сказал, чтобы я не закатила истерику по аварийной связи. Сейчас и так критическая ситуация: пожар, все силы брошены на его устранение. Им не до меня.
Да и если бы Рейн захотел поторговаться за мою жизнь…
Он не мог ничего сделать. Даже если гипотетически представить, что ему удалось бы вскрыть люк за секунды до того, как система откачает воздух — внешний люк все равно откроется, чтобы запарковать капсулу. Загерметизировать вскрытую внутреннюю створу не представлялось возможным – таким образом целый отсек лишится воздуха. Если я закреплю себя страховочным тросом и меня не вынесет в космос, я всё равно лишусь сознания, счет пойдет на секунды. Капитан должен облачиться в скафандр, чтобы не отключиться и вытащить меня, при этом придётся законсервировать смежное помещение, сделать из него импровизированный шлюз... А я даже не знала, как далеко распространился огонь.
Как ни перебирай варианты, а правда была одна: в отведенное время мне не выбраться отсюда.
Я тяжело привалилась к стене, сжалась и почувствовала, как под моим телом теплеет обшивка. Простояла так несколько мгновений, застыв безмолвным памятником самой себе.
Разогнувшись из скрюченного состояния, я попыталась сделать вдох. Получился только судорожный всхлип. Организм хотел скукожиться обратно. Но я себе не позволила. Смахнула руками мокрые дорожки со щек, мимолетно удивилась, что не заметила слез. Я заставила себя на негнущихся ногах подойти к стене, где крепились тросы. Потребовалось затянуть ремни – обычно они были подготовлены для использования человеком в скафандре – но, когда всё было как следует пригнано, мне стало немного легче.
Ничто не происходит мгновенно. Может быть, у них был какой-то план. Может, когда капсула попадёт внутрь… может быть… есть что-то, что я не учла. Я зафиксировала короткую длину троса. В любом случае, попасть под капсулу, когда лишусь сознания и не буду контролировать тело, я не хотела.
Я присела около внутреннего люка и неизвестное мне количество мгновений не думала ни о чём.
Просто не могла.
***
Мне казалось, что прошла вечность – но едва ли больше трех минут – воздух всё ещё был в помещении, а инженерная рубка была не так далеко, чтобы ко мне бежали через весь корабль.
Снаружи раздался стук в дверь, затем активировалась аварийная связь и почти родной мне голос капитана произнес:
- У нас минута, Альде. Я запускаю систему, как только слышишь щелчок – открываешь люк, выходишь ко мне и тут же захлопываешь обратно!
Я вскочила с места и беспомощно заметалась. Что, куда?
Ожидала услышать шум резака по металлу – вопреки всем обстоятельствам – но показалось, что услышала нарастающее гудение электричества. Звук был… пугающе неестественный. Сирена закричала громче, почти на ультразвуке, прежде чем резко стала едва слышной. Словно ее заглушили в одно мгновение.
У меня не было ни одного предположения, какое чудо капитан мог бы совершить за несколько кварковых секунд.
Вдруг раздался щелчок – характерный щелчок разблокировки двери, и я, не думая, дёрнулась навстречу спасению, но меня тут же отбросило назад. Страховочный трос!
Не помня себя, я начала бездумно рвать пальцами застежки ремней, но пальцы едва слушались. Люк рванули снаружи.
В проеме показалась голова капитана.
- Альде! – крикнул он каким-то нечеловеческим сломанным голосом. – Кнопка на стене!
Тело подчинилось на автопилоте. Я рванула к стене, где был механизм удлинения троса. Ударив по кнопке кулаком, увидела, как мой невольный поводок выскальзывает из фиксатора до упора.
В один миг я рванула к открытому люку, влетела внутрь корабля и с усилием захлопнула створу за собой. Впечатавшись в стену напротив, я развернулась и сползла по ней спиной. Сердце стучало где-то в горле.
Капитан стоял, прислонив растопыренные ладони к панели замка с этой стороны. Пальцы светились. Мгновение – и я услышала щелчок закрываемого люка.
Капитан отнял руки от стены и обернулся ко мне.
Передо мной стоял не человек. Какое-то нереалистичное существо из страшных историй. Он смотрел на меня глазами, которые светились так ярко, что я не видела его зрачков. Все его тело словно подсвечивалось изнутри, мышцы бугрились под кожей, ноздри хищно раздувались. От него исходила какая-то жутко могущественная энергия, по сравнению с которой я чувствовала себя маленькой космической частичкой. Казалось, я моргну, и он кинется на меня.
За люком послышался звук откачивания воздуха. Плавно и быстро развернувшись, капитан ударил кулаком по кнопке аварийной связи, отключая её. А затем что-то на полу привлекло его внимание. Я посмотрела туда же и увидела, что от меня к люку тянется трос – его конец остался по ту сторону створы.
- Никогда больше я не буду грозиться, что свяжу тебя, - неожиданно сказал он. – Какая-то веревка тебя чуть не убила.
Из позвоночной линии его экзоскелета выскочил вертлявая механическая конечность и, блеснув в аварийном свете острым наконечником, ловко перерезала прочное волокно. А после капитан вдруг подошёл ко мне и опустился рядом на колени. Я не успела ничего сказать – он крепко обнял меня, втаскивая к себе на колени.
После всего произошедшего было так успокаивающе чувствовать себя в объятиях Рейна. Он вытащил меня из лап верной смерти, и в эти секунды я была бесконечно счастлива. Внутри все бурлило и дрожало от пережитого, но вместе с тем я чувствовала себя пьяной от облегчения. Вдруг подумалось, что спасал он меня уже дважды. Ругался, злился словами, но всегда вставал между мной и опасностью.
Совсем рядом, за переборками ситуация ухудшалась с каждой секундой, но Рейн будто позабыл в этот момент обо всём: он поднялся, не выпуская меня из объятий, прижал спиной к стене и жадно, глубоко поцеловал.
И я сама словно сошла с ума: неумело, но отчаянно отвечала его уверенным губам и языку, хваталась за его руки, за костюм, шарила по пластинам экзоскелета, словно боялась потерять опору.
Спас! Спас! – билось в мозгу.
Мог сделать по протоколу, но отбросил все сомнения и спас!
Я почувствовала крепкую хватку на бедре – Рейну оказалось мало держать меня только за талию и плечи: он вжался в меня крепче, притиснул ближе, словно пытаясь спаять нас вместе.
Я едва помнила, что необходимо дышать, и лишь мгновение спустя осознала, как его губы хаотично перемещаются по моему лицу, спускаются жалящими поцелуями на шею, и и вновь возвращаются к моим губам, словно и Рейн тоже потерял себя в этом безумии. Он то крепко обнимал меня, то цеплялся за оставшиеся на теле ремни, то запускал пальцы в волосы, и в этом не было ни капли его ледяного контроля.
Жар расползался под кожей там, где меня касались его руки, пока не поглотил почти все тело.
И когда он аккуратно прикусил зубами мою нижнюю губу, а затем провел по ней кончиком языка, и из моего рта вырвался едва слышный стон.
Рядом с нами совсем не деликатно прочистили горло.
- Простите, что прерываю, - раздался холодный голос. – Но у нас проблемы. Много. Если мы их не решим, корабль или превратится в бесполезную жестянку, или взорвется к космической бездне.
Рейн… капитан не сразу отстранился от меня. Он поцеловал в последний раз и крепко сжал в объятиях.
- На мостик, сейчас же, - скомандовал, прижимая мою голову к своей груди. – Безопаснее места нет.
- Но я могу помочь, - заикнулась было я.
- Нет, иди на мостик с Беором. Не заставляй себя уговаривать, мне это очень поможет, - ответил Рейн.
Я прерывисто вздохнула и кивнула. Наверное, действительно не стоило сейчас мешать. Ситуация была критическая.
Он сжал меня напоследок чуть не до хруста костей, словно не мог отпустить, и сделал шаг назад.
Его губы были неприлично влажными – наверное, как и мои – а глаза хаотично вспыхивали.
Он кивнул заместителю и пошёл обратно.
Беор же, недовольно зыркнув на меня, махнул головой в противоположную сторону.
Я подхватила конец обрезанного троса и бездумно пошла, куда указали, неловко пытаясь пригладить волосы, стереть следы поцелуев с лица и не смотреть на моего сопровождающего. Щекам было очень жарко, а сердце колотилось, как оглушенное, колени подкашивались, и в целом мне сейчас очень не хватало твердой руки капитана. Но Беор и не думал предложить свою помощь. Да я бы… и не приняла.
Я могла опереться только на Рейна. В любом смысле.
Мне хотелось обнять себя за плечи и побыть минутку наедине с собой, чтобы просто осознать произошедшее.
Но такой возможности не было.
Беор шел огромными шагами, какие стоило ожидать от такого громилы, как он. Мне приходилось бежать. Ноги заплетались, но я молча старалась за ним поспевать.
Он снова вёл меня на мостик, как и пару дней назад, с той только разницей, что теперь он уводил меня от опасности в безопасность, а не наоборот.
Может, там у меня даже подвернется какая-то возможность помочь.
***
На мостике был аншлаг – глаза разбегались от знакомых и незнакомых лиц. Я попыталась понять, к кому бы мне примкнуть. Без Рейна за спиной... я чувствовала себя немного потерянной в этой рабочей суете.
Между тем мои мысли немного прояснились, и я осознала следующее: АУРИ была повреждена. Не могла рухнуть внутренняя логика ИИ-корабля от простого скачка энергии. Тут было что-то ещё.
Но мою помощь никто не искал и мнения не спрашивал. Меня посадили в уголок и велели не мешать и не пропадать из поля зрения. Я ловила на себе взгляд громилы каждые несколько минут, и это заставляло нервничать. Казалось, будь его воля, и он связал меня остатками троса. Но такого распоряжения от капитана не поступало. Поэтому, видимо, держался.
На меня то накатывало ощущение собственной бесполезности, то воспоминания о произошедшем в шлюзе. До смерти хотелось лечь в кровать и пережить этот день, забывшись сном. Но по крайней мере здесь я узнавала новости в режиме реального времени. Капсула благополучно вернулась на корабль, пожар удалось ликвидировать, и работы продолжались. Когда Талиш хотел отвести меня в столовую, Беор резко его оборвал. А мне сказал всё так же холодно, как и раньше:
- Только со мной тебе можно ходить. А мне не с руки сейчас отлучаться. Так что потерпишь, принцесса.
- Я тебе не принцесса, - ощерилась я.
- А кто тогда? – с издевкой спросил он меня. – Зверушка ручная?
От неожиданности я схватила ртом воздух и не сразу нашлась с ответом. Хам!
- Помощница инженера, - наконец нашлась я.
И добавила, если вдруг не понял намека:
– Помощница Келла.
Главного инженера, видимо, остерегался и Беор, потому что захлопнул рот, растянул губы в недовольную нитку и сделал вид, что меня нет.
Талиш, вернувшись из столовой, принес мне пирожок с мясом, упаковку сока и салфетки. Я с благодарностью приняла еду.
Беор сделал вид, что ничего не видел.
Я маялась от безделья, и эмоции мои, достигшие было пика эйфории от фантастического спасения и сумасшедшего поцелуя, покатились обратно и перемешались одна с другой.
Я поняла, как много мне ещё не хватало знаний и умений, чтобы в полную силу работать на космическом корабле. И если мне удалось бы когда-то получить подобную работу, случись что – спасать меня будут в рамках обычных протоколов. Не приходится рассчитывать, что у меня будет кто-то надежный и присматривающий за мной. Кто-то вроде… Рейна. И меня может не стать по такой же нелепой случайности, как не стало мамы…
А ещё - после того, как в третий раз за эти несколько дней побыла на волосок от смерти, я чувствовала внутреннее опустошение. Был неизмеримый лимит, сколько страха за свою жизнь человек мог выдержать, прежде чем сработают внутренние предохранители. И я его, кажется, исчерпала.
Больше прочего меня затопила надежда: надежда, что всё будет хорошо. Я вдруг окончательно и бесповоротно уверилась, что капитан – хороший человек. И что его слово – бесценно и незыблемо. Что он выполнит всё, что обещал. Ни дня, на самом деле, я не была здесь пленницей. Он относился ко мне как к гостье, драгоценной и неприкосновенной, той, которую берегут.
Это осознание, простое, но значимое, так умиротворило меня, что казалось, больше нет никаких проблем, абсолютно всё решаемо… Но шли минуты, складывались часты, а Беор всё кидал и кидал свои непонятные, пристальные взгляды… Неприятные и следящие. И на меня вновь напало что-то гнетущие. Внутренний голос нашептывал, что эта благополучная реальность в моих мыслях – только плод моего воображения, но никак не рациональных размышлений.
Ведь Рейн… капитан – очень умный человек. Он явно продумывал вещи наперед, и принимал решения очень быстро. Я тому была неоднократным свидетелем. И если он так скоро смекнул, как спасти меня… так, может, у него был в этом свой резон?
Что, если я зря верю? Гостья или нет – а свободы передвижения у меня не было. Мне можно только то, на что он даст разрешение, и то – только под присмотром. Откуда я могла знать, какие ставки на кону, и на что ради них он готов пойти?
Вздохнула. Помотала головой. Согнулась, пряча лицо в ладонях. Снова выпрямилась, оглядывая мостик невидящим взглядом. Попыталась пальцами расчесать волосы – подвязка лопнула во время спасения. Запутались. Я тоже запуталась…
Рейн показался на мостике почти ночью по корабельному времени.
К этому моменту я была истерзана внутренними противоречиями.
С тревожным волнением уставилась на него: что он мне скажет? Что сделает?
Пусть он мне поможет понять его и себя.
Он протянул мне руку.
Всё время, пока мы молча шли до каюты, я держала Рейна за руку. Мне казалось, что я всё поняла. Я чувствовала умиротворение и покой и даже про себя улыбалась, хотя тело после напряженного дня нещадно ломило.
Хотелось умыться и лечь спать. Хотелось побыстрее в свой уютный и защищенный сон в когтях… в объятиях моей надежной птицы.
Но стоило нам пересечь порог каюты, как Рейн повернулся ко мне и попытался поцеловать.
Его губы коснулись моих, и… хотя в первые мгновения я застыла в ступоре, в противовес почти безмятежному счастью во мне поднялось глухое раздражение. Поцелуй под влиянием эмоций это одно. Почему он позволил себе сделать это сейчас, молча, после дня, в течение которого у нас не было возможности поговорить? Подумал, что я теперь на всё согласна?
Я дернулась, отворачивая лицо, и делая шаг назад.
Он даже не спросил, хочу ли я этого!
Не сказал мне ни одного ласкового слова.
Вообще никак ко мне не обратился!
Конечно, он был измотан этим днем и выглядел слишком уставшим для разговоров…
Но и я тоже! И мы пока — или совсем — друг другу никто, чтобы он вот так запросто мог делать со мной что угодно, ожидая, что я приму это!
Почти сразу же, как я его оттолкнула, мне пришло в голову, что уставший мужчина вряд ли хорошо контролировал эмоции. На самом деле я знала его всего несколько дней – то есть совсем почти не знала. И если вдруг он только притворялся добреньким, то прямо сейчас неясно, как отреагирует на отказ. Вряд ли, конечно, снова запрет где-нибудь…
Но кто знает?
Я напряглась в ожидании его реакции.
Он осторожно обнял меня и затем чуть отпустил, всё ещё удерживая ладони у меня на спине.
- Устала, маленькая? – участливо спросил он.
И я почувствовала, что мои глаза, к концу дня словно засыпанные песком, заболели от прилива влаги.
Да! Я очень устала!
Его лицо смягчилось.
- Присаживайся. Выпьем чаю.
Я прерывисто вздохнула и запрокинула голову в попытке не расплакаться.
Но он никак не прокомментировал это.
Рейн спокойно обошел меня и направился к кухонному уголку. И пока я ожесточенно терла лицо, пытаясь как-то справится с нахлынувшими эмоциями, размеренно и без спешки занялся ежевечерним ритуалом чаепития. Когда всё было готово, я поспешно присела за столик, чтобы не заставлять себя ждать и не превращать происходящее в ещё больший спектакль. Он молча поставил передо мной чашку в меру горячего сладкого чая. Первый глоток ощущался, как облегчение вселенского масштаба.
Так же безмолвно, но каким-то неуловимым образом вовлеченно в происходящее со мной, Рейн расположил на столе два контейнера стандартного пайка, а еще мисочку с дегидрированных фруктами для меня. Сам сел с термокружкой напротив.
- Келл очень испугался за тебя, - негромко сказал Рейн. - Он пытался остановить движение капсулы изнутри, отдавал команды на блокировку шлюза, но ИИ словно сошел с ума. Хорошо, что ты не запаниковала и быстро отреагировала, когда дверь открылась.
Ну уж это он присочинил, конечно!
- Я от паники голову потеряла, и если бы не ты… - немного гнусаво ответила я.
Но Рейн неожиданно уверенно покачал головой и совершенно серьезно ответил:
- Поверь мне, ты прекрасно справилась в сложившихся обстоятельствах. Многие люди ломаются под давлением, теряют ориентацию в пространстве и даже калечат спасателей в измененном состоянии сознания. У тебя очень высокий потенциал для такой опасной работы.
От неожиданной похвалы мне стало очень тепло на сердце. Казалось, он говорил искренне и действительно имел в виду каждое слово. Я подняла взгляд от чашки чая и несмело на него посмотрела.
Но на сказанном он не остановился и продолжил:
- Однако если быть до конца откровенным, несмотря на мое восхищение твоей храбростью, я очень хочу, чтобы ты была в безопасности.
Я почувствовала, что мои брови ползут вверх. Очень… противоречивое желание с его стороны с учетом ситуации в целом. Но поверила ему сразу же. Я чувствовала, что он действительно этого хотел. Хотел сберечь меня изо всех сил.
- Я уже понял, насколько тебе нравится твоя профессия. Но хотел бы, чтобы ты взяла завтра перерыв. Мне будет спокойнее, если ты отдохнешь в каюте, - он не отводил от меня взгляда. - Я хочу понять, что за странный сбой произошёл с АУРИ, прежде чем ты снова окажешься в технических помещениях. Также я не вижу причин бессмысленно таскать тебя за собой или заставлять голодной сидеть без дела на мостике. Сможешь ради себя, меня и Келла один день не пытаться влипнуть в неприятности, если я оставлю тебя здесь без присмотра?
Его слова неприятно резанули. Я, в конце концов, взрослый сознательный человек, почти сертифицированный специалист, не ему судить меня за порывы спастись из сложившейся ситуации с похищением. Но… я хорошо понимала, что он имел в виду и о чём просил. И, честно говоря, чувствовала себя настолько измотанной, что впервые поймала себя на мысли, что не хочу завтра работать. Первый раз в жизни возможность покопаться с приборами и технологическими процессами меня не увлекала, а вызывала преждевременную усталость.
- Да. Я, пожалуй, завтра хотела бы отоспаться, - я улыбнулась уголком рта. На большее у меня не было сил.
Вспомнив про еду, торопливо взяла ложку, и, сняв с контейнера крышку, зачерпнула теплое рагу. Насыщенный вкус и аромат заполнили мой рот.
- Я рад, - ответил мне Рейн, но я уже сосредоточилась на еде. – Приятного аппетита.
- И тебе, - пробормотала я, не поднимая головы.
Теперь вечер ощущался правильно. В безопасности этих стен и рядом с ним, с Рейном.