9

Как и все дни до этого, я легла раньше Рейна. И, несмотря на тяжелый день, он, как и каждый вечер, сел за терминал поработать. Я физически не могла обсудить с ним странное поведение АУРИ, мозг тормозил даже на самых простых действиях, отказываясь работать. Да и что бы я могла сказать без диагностики? Выдвигать гипотезы? Рейн наверняка раньше всех заметил отклонения в системе.

Я натянула одеяло, проворочалась некоторое время, пытаясь устроить ноющее тело поудобнее, и наконец забылась каким-то тревожным сном.

Ждала, что меня измучают кошмары, но на деле ничего от ночи не запомнила. Я не почувствовала, как и когда лег Рейн, обнимал ли меня во сне, когда проснулся, и что мне вообще снилось. Просто в какой-то момент почувствовала, что выспалась и готова встретиться лицом к лицу с новым днем.

- Система, время! – скомандовала я.

- Четырнадцать часов согласно корабельному времени, - бодро отрапортовала система.

Я резко села, сердце заколотилось в панике.

«Я опоздала на занятия!» - билось в моём мозгу. – «Во сколько должен был быть семинар? Почему истан молчал?!»

Только спустя несколько быстрых ударов сердца я вдруг осознала, где нахожусь.

Корабль. Похищение. Рейн. Да и все семинары давно позади.

Я упала обратно на подушки. Странное ощущение. В последние дни я почти не задумывалась, что будет с моей практикой, как там отец. Я не задумывалась даже про Салину и Махи. Внутренности сжались в неприятный комок. Что я за подруга, что за хозяйка такая!

Раньше не было и часа, когда эти двое не крутились у меня в голове. А папа… с папой было сложнее.

Может, Рейн даст на секундочку мой истан, чтобы я могла узнать, как они там? Осталось не так много дней до моего возвращения на Терти.

Конечно, я должна была быть более подозрительной, хотя бы ради Салины. Она – ценный заложник при любых раскладах. Она – рычаг давления на её отца и брата. Если в лично мою безопасность верилось почти безоговорочно, то насчет подруги я не могла быть столь же простодушной. Очень хотелось на самом деле… Да и я уже, несмотря ни на что, без оглядки верила Рейну… Но не должна была.

Хоть в последние дни я и позволила событиям нести себя по течению, не имея возможности предпринять что-то для нашего спасения, оставалась надежда, что у Салины был надежный план. И перестраховка, много перестраховки. Хотелось бы верить. В наивности или глупости ее точно не упрекнешь, хотя многие из зависти распускали слухи об обратном.

Вставать категорически не хотелось. В голове крутились мысли, в инженерной меня сегодня не ждали, так что прямой необходимости покидать кровать как будто и не было. А разрешение отдыхать – было.

Выгнали меня из постели естественные потребности организма. Приняв затем душ, я поняла, что захотела есть.

На столе стоял пищевой контейнер: то ли на завтрак, то ли уже на обед. Но хотелось чего-то ещё.

Содержимое шкафов я знала наизусть, но всё-таки потратила несколько минут на разглядывание полок в призрачной надежде найти там какую-нибудь неучтенную вкусняшку. И она неожиданно нашлась! Термопак орешков с солью! Как он там оказался?

Конечно, только Рейн мог его туда положить. Но из какой заначки он её достал? Очевидно, запасы для столовой были более универсальными. И если в наличие на складе фруктов я могла худо-бедно поверить, то насчет закусок уверенности не было никакой. Сам он создавал впечатление человека, не склонного к гастрономическому баловству. За все время проживания в его каюте ничего, кроме сиротливой пачки сухофруктов, я у него не нашла.

У подчиненных что ли изъял?

Ой.

Для меня?

Я почувствовала, как губы расползаются в улыбке. Прижала руки к теплеющим щекам. Рейн для меня… Космос, неужели, я в него… влюблена? Надо признаться хотя бы самой себе. Дело, конечно, было не в орешках. Казалось бы, мелочь.

Ведь он вообще не обязан. Меня не морили здесь голодом. Врач к пище докидывал горсточку биологических добавок. Я спала в тепле и была под присмотром.

Этот термопак – сущее баловство.

Но не для меня.

Космос, космос, космос!

Я закружилась по комнате, напевая какой-то популярный мотив, и когда наткнулась на постель, просто на неё упала и рассмеялась.

Хоть бы поскорее вся эта дурацкая история закончилась!

Если у них проблемы с горняками, я попрошу папу помочь им в переговорах. В конце концов, мы, челночники, в этом хороши. И отец достаточно влиятелен, чтобы помочь разрешить любую ситуацию.

Я, конечно, далеко не такая умелая в политике.

Надеюсь, папа оставит попытки сделать меня главой. Брат значительно лучше подходил для этой роли. Я только всех разочарую. А вот в качестве инженера… в конце концов, могу я помечтать, что Рейн не просто так похвалил, а действительно рассмотрел и оценил меня по достоинству, и у меня есть шанс попасть в его команду?

Конечно, я хотела заниматься разработкой щитов… это действительно стоящее дело для всего мира, но сейчас я могла начать и с менее крупной задачи. В конце концов, мне ещё столькому предстоит научиться! Было бы просто здорово, если бы я могла сделать это здесь, рядом с ним. Я придумаю что-то с выпускной практикой, решу ситуацию с Салиной, и всё будут хорошо.

Правда, мне пока никто ничего не предлагал… И конечно, всё это пока существовало только в моей голове… Но сегодня мне хотелось хотя бы немного пожить в будущем, где все проблемы разрешились. И тогда я могла бы… Мы с Рейном могли бы…

Я уткнулась пылающим лицом в подушку.

Ещё одной приятной неожиданностью оказалось то, что помимо обеда Рейн принес планшет с доступом к фильмотеке.

Я поела и с удовольствием устроилась в его удобном рабочем кресле. Закинула ноги на столик, придвинула к себе чай и орешки и безбожно потратила несколько часов на двадцатый просмотр моей любимой комедии.

А вечером Рейн пришёл раньше обычного.

Он пришёл вместе с ужином – поставил поднос с контейнерами, напитками и — я жадно вытаращилась на миску — свежими фруктами на стол. Про ноги, закинутые на его консоль, не сказал ни слова, вместо этого подошёл ко мне и нежно поцеловал руку. Так легко и обыденно, словно делал это каждый день.

- Привет, принцесса, - сказал он.

Кидаться на меня с объятиями и поцелуями в этот раз он не стал – что меня одновременно разочаровало и восхитило. Разочаровало, потому что я определилась — я точно этого хочу. И восхитило, что он учел мою вчерашнюю реакцию.

- Привет, - ответила я. - Как сегодня обстоят дела?

- Значительно лучше, чем вчера, - ответил Рейн.

Он ненадолго отлучился в ванную, и мы начали привычный ритуал чаепития.

- Келл просил передать, что сожалеет. Он очень переживает, что ты оказалась в такой ситуации, будучи под его крылом.

Я фыркнула, пока пересаживалась за стол.

- Мне, конечно, очень приятно, что он обо мне беспокоится, но, очевидно, проблема была не в нём.

- Очевидно? – переспросил Рейн, заваривая чай.

- Конечно, - подтвердила я. – Такой глобальный сбой не мог быть случайным.

- Разбираешься в этом?

Оп-па. Опасный вопрос. Я, разумеется, решила, что могу ему доверять, но ведь Рейн и так много знает обо мне? Я посчитала справедливым, если сегодня будет его очередь откровенничать. Ради разнообразия.

- Немного, - с легким сердцем ответила я. – У нас был спецкурс.

Чистая правда.

- Свой истан тоже ты шифровала, а не мастер, нанятый семьей Салины?

- Мастер Салины.

И вновьчистая правда. Я - её персональный мастер на протяжении всей нашей дружбы. Разве что работаю не за кредиты, а на голом азарте и подружеской любви.

- Странно.

- Что именно?

Рейн перенёс чашки на столик, поставил фрукты, положил приборы, присел за стол, и только потом посмотрел мне в глаза.

- Слабо верится, что энтузиастка от инженерии не разобрала самый доступный аппарат и не поковырялась в коде.

Я замерла и незаметно сглотнула.

Щеки начали пылать, сдавая меня с потрохами.

Кошмар. Диверсантом и шпионом мне не быть, простая, как алюминиевая проволока. И раскусываюсь так же легко.

- Но раз ты так говоришь… я тебе, конечно, поверю, - саркастично закончил он, выделяя каждое слово.

И что теперь, оправдываться?

Ну уж нет!

Я вздернула подбородок и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Он улыбнулся краешком губ и отпил из своей кружки.

Я тоже поднесла свою к губам и отпила.

Рейн опустил взгляд на мои губы как раз в тот момент, когда я их облизала.

Я снова нервно сглотнула.

Он опустил взгляд ниже, к шее, а затем снова посмотрел мне в глаза: прямо и твердо.

Я занервничала сильнее.

- Не собираешься сознаваться, правда? – спросил он.

Я помотала головой и тут же хлопнула себя по лбу: надо же было так легко себя сдать!

Рейн рассмеялся.

- Ну, тогда передаймастерумоё почтение.Был бы у меня такой… - сказал Рейн, но продолжать не стал, позволяя недосказанности загустить между нами воздух. Сам же как ни в чем не бывало снял контейнеры с подноса и преспокойно начал есть.

Кварки! Что он хотел сказать? Я чувствовала, что сейчас просто лопну от любопытства.

Внутренняя борьба заняла некоторое время. Наконец, кое-как затолкав все свои вопросы подальше, я взяла ложку и, смущенно пропищав «Приятного аппетита», приступила к еде.

Пока мы ели, я периодически чувствовала его взгляд на себе, но сама упорно смотрела исключительно в тарелку.

Это просто самый обычный ужин. Обычный ужин, как и прочие до него.

- Хочешь что-то спросить? – спросил Рейн, когда контейнеры опустели.

Хочу! И много чего!

Но не спрошу. Так переговоры не ведутся. Отец меня бы не понял.

- Нет, - как могла равнодушно ответила я. Для наглядности намерений впилась зубами в сочный бок кадфийского персика и откусила приличный кусок.

Зря я это сделала, конечно. Сок потек по пальцам, и мне пришлось срочно спасать положение, чтобы не заляпать стол. Я подхватила губами капли с ребра ладони, параллельно нащупывая салфетку, а затем подняла глаза, планируя задавить неловкость какой-то шуткой. И снова напоролась на прямой и твердый взгляд, только теперь в глазах Рейна медленно разгоралось сияние.

- Вымой руки, принцесса, - неожиданно хрипло сказал он. – У меня для них есть предложение.

Я на негнущихся ногах встала, и когда обогнула стул, нечаянно увидела, как крепко сжаты кулаки на коленях Рейна.

И только тут до меня дошло: у него какое-то предложениемоим рукам.

Уже пора начинать думать обо всех этих намеках в ожидаемом ключе? Или это продолжающиеся попытки подловить меня на вранье о своих навыках. Рейн, в конце концов, взрослый мужчина…

Лицо против воли начало гореть.

Я была бы только за, если это предложение пообниматься. Но что-то подсказывало, что он вкладывал в свои слова более глубокое значение.

Низ живота неожиданно отозвался томной пульсацией. Вообще-то было бы здорово, если бы мы не только обнялись.

Краснея и робея, как школьница, я всё-таки быстро помыла руки и вернулась в каюту. И со всей бравадой, потому что ни чувствовала ни капли смелости, прямо выпалила:

- Что за предложение?

Как оказалось, я была к нему не готова.

Я смотрела на разложенную радиальную доску для игры в Лей-Лей и горку разноцветных камешков.

- Сыграем? – спросил этот… разрушитель надежд.

Я постаралась скрыть разочарование.

- Я не умею, - попыталась отказаться.

Но Рейн, кажется, уже раскусил меня.

- Да ладно, принцесса, - насмешливо протянул он. – Ты так хорошо торговалась со мной. Так увлечена устройством сложных механизмов. Неужели не заинтересовалась лучшей стратегической межсекторной игрой? Даже в прошлом на Земле играли во что-то подобное.

Разумеется, у меня не было шансов избежать партий в Лей-Лей. Я же челночница. Это главная забава и за чаем, и за выпивкой, и на переговорах. В неё играли, когда вели караваны в соседние сектора или на станциях-шатрах по пути их следования. Она была особенно популярна на Терти, на складских спутниках. Особенно ее любили и несли в массы кочевые нимурты.

Так что я играла в Лей-Лей с раннего детства.

И да, очень это любила.

Но опять дать ему одержать верх?

Я недовольно поджала губы и снова села напротив него. Когда только успел убрать посуду и достать игру? И где она у него была? Я облазила открытые шкафчики, и ни на что подобное не натыкалась. Личный набор?

Я вгляделась в доску и камни. Выглядели… как изготовленные на заказ. Салина мне делала такой подарок на день рождения, рассказывала про мастеров, восхищалась детализацией.

Я молча выловила красные камни, хонгзы, и посмотрела на Рейна в ожидании.

- Оставила мне белые? – усмехнулся он, перекатывая в руке байзы. – Какая осторожная.

Он сделал ход.

Играл он, признаться, неплохо. Я старалась не выделяться умениями, но голова сама рассчитывала ходы наперед.

Рейн пытался поймать меня на довольно простые уловки.

Пару раз я, преодолевая внутреннее сопротивление, поддалась. Но после третьего раза он недовольно цыкнул и щелкнул пальцами по «съеденному» хонгзу.

- Лукавишь, принцесса. Ты бы не попалась, - с улыбкой пожурил он.

Ну ла-адно.

Пускать в ход свои ловушки, однако, не стала. Он ведь умный – запомнит. А у нас не было принято дарить такое оружие просто так. Вот если бы обнял вместо того, чтобы камни по доске двигать, тогда – может быть. А так – пусть сидит без достойного противника.

Скрепя сердце я всё-таки смогла уступить все три партии. В конце концов, это тоже умение, хоть я и не любила пускать его в ход. И, судя по расслабившемуся лицу Рейна, он верил в свои победы – значит, и досаду от проигрыша я всё-таки изобразила достоверно. Конечно, шпионом мне не быть, но кое-что мне удавалось.

- Ещё чаю? – благодушно спросил Рейн.

Я кивнула.

Он встал и потянулся, а затем отошел к кухонному уголку.

- Добавим мотивации? – спросил он.

- Например? – уточнила я. – На кредиты не играю.

- Космос упаси мне с девушкой играть на деньги, - усмехнулся он. – За кого ты меня принимаешь?

Я всё равно насторожилась.

- С мужчинами, значит, играешь? – подозрительно переспросила я.

Играть в Лей-Лей на что-то материальное у челночников – занятие неуважаемое и даже осуждаемое. Отец пресекал такие привычки жестко. Работника, уличенного в подобном, исключали из организации без права на возвращение.

Он оглянулся и внимательно на меня посмотрел. Наконец, придя к каким-то выводам, решил ответить:

- Нет. Люди проигрывают состояния. Это не по мне.

Я немного расслабилась. Вот именно. Кредиты любили счет.

- Тогда о какой мотивации речь? – спросила я.

Рейн неспешно поставил на стол чай, сел и только потом ответил, глядя мне прямо в глаза:

- За каждый захваченный камень - любой вопрос сопернику.

***

Итак, как выиграть у Рейна, не привлекая его внимания к своим навыкам?

Я прикидывала свой ход, прикусив от напряжения губу.

Я могла бы выиграть за четыре хода. Но это была комбинация моего деда, которой научила меня мама.

Был более долгий путь – за семь ходов. Я прикидывала так и эдак, чтобы растянуть на двенадцать. Рассчитать это было сложно. Отец мог бы, но на мой взгляд, слишком много переменных.

- Расположение камней для тебя очень невыгодное, Альде, - заметил Рейн. – Но мне нравится, как всерьез ты борешься. Знал, что при верном стимуле ты будешь сражаться до конца, несмотря на обстоятельства, - он помедлил и поставил белый камень перед моим, красным. - Хотя понимаю, почему до этого ты пыталась быстро завершить партии. Ты не капитулянт, а неподатливый боец, тебе проще уйти от сражения, чем столкнуться с заведомо проигрышным сценарием.

Я посмотрела на него, прищурившись. Он что, меня по-капитански просчитывает, как одного из своих подчиненных?

Согласна, белые камни стояли на абсолютно невыгодных для меня позициях. Тут или блицкриг, или сидеть считать каждый круг.

Я снова уставилась на доску.

- Давай так, - Рейн расслабленно улыбнулся. – Если я съедаю твой камень, то задаю два вопроса, а ты – один. Бонус от меня за приятную игру.

Верткий какой. Оба решения ему на руку.

С другой стороны, мне будет на руку, если он начнет задавать вопросы первым. Я же ничего не потеряю – и даже получу свой вопрос без усилий.

Я взглянула на доску новым взглядом: теперь мне надо было снова осторожно проиграть. Пусть полюбопытствует подольше, покажет мне, что там у него в мыслях прячется на мой счет.

А потом, спохватившись, уточнила:

- А если съедаю я, тогда я задаю два вопроса, а ты один?

- Договорились, - кивнул Рейн. – Так что, если тебе что-то хочется у меня узнать, нам лучше ускориться.

Хитро.

Но пока меня устраивало.

Так что я, с легкой руки Рейна, позволила случиться новым правилам.

Первый вопрос от Рейна был:

- Ты с кем-то в отношениях?

Ох. Вот так сразу?

- Сейчас нет, - пробормотала я.

Следующий вопрос не заставил себя ждать:

- А как давно рассталась?

- Примерно восемнадцать лет назад, - ответила, сохраняя серьезное лицо.

Брови Рейна взлетели.

Я сжалилась и пояснила:

- Он был сыном папиного служащего, мы «встречались» примерно две недели. Нам было по пять.

Рейн усмехнулся и собрался спросить что-то ещё, но я, расхрабрившись, перегнулась через стол и положила палец ему на губы.

- Мой черед, - ответила я. – Ты сейчас в отношениях?

Некоторое время он лишь смотрел мне в глаза, прежде чем его губы растянулись в широкой улыбке.

-Ещенет.

Я села на своё место и уткнулась взглядом в доску, уперевшись подбородком в ладонь, чтобы не была видна моя ответная улыбка.

Опять не спросил меня, а поставил перед фактом.

С другой стороны, и я же не без языка? Скажу, если мне что-то не понравится.

Несколько ходов и вновь:

- Чем же мужчины не угодили принцессе? Не нашлось принца?

Я бросила на него мимолетный взгляд. Принцы-то как раз и были. Но, кажется, я совсем не по принцам.

Пожала плечами.

- Электроника интереснее.

Рейн откинулся на спинку и прищурился.

- Ты правда так думаешь?

- Это третий вопрос. Моя очередь. Ты второй раз пытаешься нарушить собственные правила.

Рейн открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Вместо этого с улыбкой кивнул:

- Спрашивай.

Задумавшись, я скользнула взглядом по каюте. Как назло, здесь не было каких-то личных вещей, чтобы мне было, за что зацепиться. Набор Лей-Лей только…

Можно было бы придумать что-то каверзное, но всё-таки решила сделать по-другому:

- Придержу пока. Задам позже.

- Что ж, хорошо, - легко согласился Рейн. – И стоило сопротивляться?

- Эй, - возмутилась я. - Камень равно два вопроса твоих и один мой.

- Ну, значит, мне придётся съесть ещё парочку камней.

Но, когда пришло время, следующий вопрос был опять больше шпионским, чем флиртующим:

- Папа, значит, у нас серьезный человек?

Ох, капитан, ты даже не представляешь, насколько.

- Ну, наверное, - пожала я плечами. Волнение от подобного рода вопросов о семье давно ушло, жизнь инкогнито отточила реакцию. Всё можно было объяснить, главное – быть уверенной в своих словах.

- Не торговец, случаем? – последовал второй вопрос Рейна.

- Да, а как ты узнал? – улыбнулась я.

- Так ты мне назвала фамилию – Дил'ече. Половина Северного города Терти с этой фамилией.

Да, родной город мамы. Вторая по влиянию семья челночников после Деспе'ре, семьи отца. И наиболее распространенная фамилия среди торгового люда уже многие поколения.

Он открыл рот, и я закатила глаза. Снова! Снова он нарушал собственные правила!

Рейн развел руками:

- Твоя очередь.

Усмехнувшись, я сказала:

- Ну давай, задай этот сакральный вопрос. Бонус от меня.

Он улыбнулся краешком губ и спросил:

- Как дочь торговца занесло на сугубо мехиаторный факультет?

Я горестно вздохнула. Только ленивый не задавал мне этот вопрос! На самом деле, нет. Задавал каждый, кто со мной знакомился чуть ближе «привет-пока». Об этом поинтересовался даже официант студенческого кафе, куда мы с Салиной одно время ежеутренне выбирались за напитками: я – за обогащенным сладким соком, она - за синтезированным кофе.

- Могу себе позволить, - немного по-снобски ответила я. – Способности выше стандартных.

Рейн усмехнулся.

- От скромности не умрешь.

- От этого точно нет.

Что поделать, если это правда? Вот как челночница я вряд ли бы добилась хоть чего-то значимого. Не знаю, что за причуда судьбы случилась с нашей семьей.

Я ожидала колкий отклик, но Рейн мягко улыбнулся.

- Ну тебе и не надо. Ты хороша такая, какая есть, принцесса, - ответил он.

От неожиданной похвалы я засмущалась.

Обычно я была более обстоятельной, более рассудительной. Реакции и решения, которые я выдавала на этом корабле, несколько отличались от моих типичных паттернов. Близость Рейна превращала меня в глупую влюбленную простушку. С влюбленностью еще можно было как-то сосуществовать, но с глупостью?

В следующие ходы он все больше расспрашивал обо мне. О том, что мне нравится, а что – нет. Любимый предмет в Академии, предпочитаемая планета для жизни, какой цвет нравится, какой – нет. Это отличалось от того, что было ранее. Выглядело каксвидание. Думал ли он так же?

Я откладывала вопросы на потом или задавала зеркальные.

В какой-то момент он снова сделал шаг вперед:

- Рядом с инженерным корпусом в академии есть зеленая зона с фонтаном. У мехиаторов зародилась традиция назначать там место для свидания, целоваться и играть свадьбы. Неужели ты там ни разу не была?

- Я была гостьей на свадьбе сокурсников, - уклончиво ответила я.

- Подругой невесты? Той, что целуется с другом жениха? – лукаво продолжил он.

- Нет, простой приглашенной.

И вот опять! В который раз! Попытался задать вопрос вне очереди, но я притворно строго покачала головой.

Вместо этого спросила, не мигая и глядя ему в глаза:

- Сколько свиданийтыназначил у того фонтана?

Он ответил, явно дурачась:

- Одно, может, два. Точно не помню.

Ах вот как. Меня это раскалило. Не хочет он откровенничать. Сейчас как завалю всеми отложенными вопросами!

Но руки уже сами сделали ход. И он был удачным. Два вопроса были мои.

- Вспоминай, сколько точно.

- Это не вопрос.

- Дорисуй в мыслях вопросительный знак.

- Мне проще перечислить все академические спецкурсы, которые я прошел дополнительно.

- Со сколькими девушками ты встречался?

- Одна или две.

Я прищурилась и передвинула хонгзы по доске.

- Точнее.

- Это тоже не вопрос.

- Дорисуй. Вопросительный. Знак.

- Правда одна или две. Я, конечно, проводил время с девушками, но работа отнимала слишком много времени…

- Со сколькими девушками ты проводил время? – с упорством крейсера давила я.

- А как же мой вопрос?

- Ты только что его потратил.

- Ты задала уже третий.

- Я съела ещё один байзы. Отвечай на третий, потом будет четвертый.

- Честное инженерное, не помню!

- Был женат?

- Когда бы я успел?

- Не знаю, не знаю… - недоверчиво проворчала я.

Я выстрелила неизвестным количеством вопросов, прежде чем Рейн накрыл мою руку своей, бережно поднес её ближе к лицу и начал внимательно рассматривать мои пальцы.

- Что ты делаешь? – опешила я.

- Да вот любуюсь… - строгим, совершенно не совпадающим с содержанием голосом сказал он.

- Чем?

Рейн поднял на меня взгляд.

- Кошечка выпустила коготки, - вкрадчиво ответил он и кивнул на горку съеденных байзы с моей стороны доски.

Ой.

Не быть мне шпионом. Не быть… Я снова посмотрела на него, собираясь как-то оправдаться, но в этот момент он встал, перегнулся через стол, мощный и гибкий, и запустил руку мне в волосы, приближая моё лицо к своему.

Пульс мгновенно подскочил.

- Не ревнуй, принцесса, - хрипло сказал он мне прямо в губы. – Даже если кто-то и был до тебя, я уже всех забыл. Только твоё лицо вижу. Не отпускает.

Я едва дышала и почти не моргала, а он смотрел в мои глаза с такой интенсивностью, что я ощущала покалывание под кожей. И когда я готова была поцеловать его сама, он неожиданно отстранился.

Не успела я расстроиться, как он выпустил волосы и руку, обогнул стол и бескомпромиссно подхватил меня на руки.

- Игра окончена. Победа за тобой, - резко бросил он. – Теперь я жажду реванша.

- Зачем мы тогда оставили партию? – дрогнувшим голосом спросила я.

- Сыграем в другую игру. Где не бывает проигравших.

Он донес меня до постели и усадил на неё. Я никогда не была в подобной ситуации и не знала, что, собственно, полагалось делать. Соблазнительно прогнуться? Сказать что-то сексуальное? Может, это какой-то сленг, а я не поняла? Что он подразумевал под игрой? Именно то, о чем я подумала, или что-то другое?

Ранее он намекнул, что я – хороший игрок: мол, раз я хороша в инженерке, значит, хороша и в Лэй-Лэй. Может, у него сложились странные ожидания, что я и в постели какая-то тигрица? Как-то неловко…

Но пока эти мысли крутились в моей голове, Рейн начал действовать без какого-то участия с моей стороны. Он опустился рядом и притянул меня к себе на колени, а затем снова поцеловал. Поначалу осторожно, словно проверяя, оттолкну ли снова. Но, не встретив сопротивления, сам отклонился, удивленно вглядываясь в моё лицо.

Не знаю, что он искал в нем, но явно нашел – уголок его губ приподнялся в горячей усмешке, а в глубине глаз вспыхнуло пока еще слабое сияние. Он вновь зарылся пальцами в мои волосы, а я быстро обняла его за шею, чтобы не подумал снова остановиться на полпути. И вытянула губы трубочкой, намекая на продолжение.

Рейн рассмеялся. Моё лицо обижено вытянулось, но не успела я ничего сказать, как он вновь захватил мой рот. Его язык сразу, без подготовки, скользнул мне внутрь. Опять же, не то чтобы у меня был богатый опыт… Но какое-то фантомное ощущение необходимости соответствовать мелькнуло и пропало. Всё, что было нужно на самом деле - просто дать ему вести.

И он вел. Огладил мой язык своим, нежно прикусил губу, мягко пропустил между пальцев волосы… А после руками медленно повел вдоль спины, опустился к пояснице и ниже, пока не достиг ягодиц и не сжал их жадно и крепко.

От его влажного языка и горячих рук меня непривычно вело. Во мне будто плескалось несколько коктейлей. Больше мне не с чем было сравнить. В тот единственный мой раз с сокурсником мы таким не занимались. У нас были открыты информационные брошюры. Здесь брошюр не было – только сам Рейн, его объятия, его касания, его тело, так плотно прижимающееся к моему.

Но я не смогла сдержаться, и в какой-то момент, стоило нашим губам разомкнуться в поисках кислорода, немного хрипло заметила:

- А говорил, не помнишь, что было до меня.

Он поднял руку, взял меня за подбородок и совершенно нешутливо произнес:

- Видимо, действительно не помню, раз ты еще способна думать.

Я по наивности считала, что у нас были глубокие поцелуи? Как бы не так. Вот сейчас случился по-настоящему глубокий: он как будто… брал мой рот этим поцелуем?

Дыхания не хватало. Я чувствовала, как во всём теле поднялась температура. Рейн сжимал меня, изучал и чувственно массировал, притягивая всё ближе. Легкие горели от недостатка воздуха. Мне было безумно жарко, но я не променяла бы этот жар ни на что другое. Внизу живота со мной творилось что-то странное: тянуло и сладко сжималось, как тогда, во сне-не сне. Я непроизвольно двигала бедрами, ерзала и тяжело дышала в его губы, а он лишь потворствовал этому, вжимая меня в себя. Я извивалась и потиралась о него. Мне хотелось залезть ему под кожу, обернуться в него, спрятаться в его объятиях.

Он прервал поцелуй и потянул застежку на лямке комбинезона. Он хочет его снять? Стоит ли мне препятствовать? Мы уже на нужном уровне или перегибаем?

Но прошло мгновение, щелкнула застежка на второй лямке, и он опустил ткань на талию. Когда он взялся за край майки, я нерешительно положила ладонь на его руку.

- Не хочешь? – хрипло спросил он.

Хочу ли я? Хочу. Но могу ли?

Он снова остановится, потому что я сказала «нет», пусть и сама в этом «нет» неуверена?

Он прислонился лбом к моему лбу.

- Эй, - тихо сказал он. – Послушай меня внимательно. Я серьезно. Это не случайная интрижка. Со мной ты в безопасности. Была и будешь. Просто выбери меня. Я дам тебе всё, о чем ты мечтаешь, что только захочешь. Пожалуйста, Альде.

Я смотрела, не в силах оторваться от завораживающего сияния его глаз. Его слова подкупали, и у меня не было повода в них сомневаться несмотря на то, что от любого другого мужчины они звучали бы отчаянно избито. Я верила ему. Но еще больше меня заворожил его голос: и голову я потеряла именно из-за него. Он обволакивал меня и ласкал, словно ещё одна пара рук.

Я медленно отняла руку, сдерживающую его, и он начал лихорадочно целовать мое лицо. Запустил ладони под майку и между крошечными поцелуями продолжал убеждать хриплым темным бархатом:

- Ты не пожалеешь…

И я не жалела. Ни мгновение. Он гладил меня под майкой своими горячими руками, а губами – щеку, край моей челюсти, мочку уха. Прикусывал влажно шею, обрисовывал языком ключицу. Я пыталась беспорядочно за ним повторять и проявлять инициативу, и от каждого моего неумелого ответа его глаза вспыхивали все ярче, руки сжимались на мне, словно поощряя.

Восхитительное ощущение! Вот так это должно было быть? На каждое сжатие я тоже подавалась ближе, и целовала, отвечала, гладила… и круг замыкался, бесконечный и порочно сладкий. Я чувствовала жар, ткань между нами нагрелась, на моих висках выступил пот. Но я не желала облегчения и прохлады, напротив, хотела ещё больше этого тепла между нами.

Осмелев, я попыталась нащупать потайные застежки на его комбинезоне, не прерывая нашего тесного переплетения тел. Рейн на мгновение отстранился и коснулся центра экзоскелета на груди. Его костюм был устроен иначе, так что, когда верхние пластины раздвинулись и скрылись, мы в четыре руки легко расстегнули его, я я с восторгом коснулась оголенной кожи его рук. Футболка плотно облегала грубые мышцы, и я бездумно облизнулась, глядя на них. Это всё моё! Я дала волю рукам и щупала, гладила это мощное тело. Когда я подняла глаза, Рейн с смотрел на меня с ощутимым довольством.

- Нравлюсь? – спросил он тоном, в котором была спокойная уверенность в себе.

- Очень, - честно ответила я.

Было бы глупо отрицать теперь, когда я пыталась затискать его, словно любимую игрушку?

Рейн обласкал меня горячим взглядом и снова притянул меня к себе, а я с готовностью подставила губы. Но вместо поцелуя, он вдруг склонил голову к моей груди и поцеловал сосок прямо сквозь ткань, а после влажно прикусил.

Я ахнула и задрожала, широко распахнув глаза. В методичках такой вариант не предлагали. Но ощущалось это лучше, чем всё, что было до этого. Я закусила губу и потянулась сделать с ним то же самое, чувствуя себя неопытным, но страстным исследователем. Конечно, вкус кожи невозможно было ощутить, но физическое ощущение будоражило. Когда я оторвалась, на тонкой ткани его майки остался след от моей слюны и очертание заостренного соска.

Рейн захватил мои губы, и я с воодушевлением встретила гладкость и нежность его языка.

Внизу разгоралась потребность… Я знала, что это жажда оргазма, но в сухих инструкциях совершенно не передавалась суть этого горячего томления. Я попыталась потереться о его ноги, и захныкала, потому что давления на нужные места было недостаточно. Я чувствовала, как прижалась к его промежности, ощутила внушительный бугор на его штанах и попыталась воспользоваться этой возможностью. Рейн сдавленно застонал.

- Тихо, принцесса, - пробормотал он, успокаивающе целуя мои щеки, веки, лоб. – Сначала ты.

Я не совсем поняла, что он имел в виду, потому что мозги уже начали отключаться.

Я посмотрела на него требовательно исподлобья. Что дальше? Пусть ведет меня! У меня нет рабочих идей.

- Нетерпеливая какая, - сказал он, но в голоса слышалось то ли одобрение, то ли восхищение.

И добавил:

- Держись.

Я едва успела ухватиться за его шею, когда он встал вместе со мной, поддерживая меня под бедра, и снова опрокинул на кровать.

- Двигайся выше.

Инструкции – это хорошо. Инструкции я понимала.

Рейн в это время принялся снимать ботинки и комбинезон до конца, а я, завороженная его действиями, непослушными руками и без каких-либо подсказок стянула с себя штаны. Он остался в футболке и белье, я – в футболке, белье и носках, потому что, скинув основную одежду, он тут же опустился на постель рядом со мной, а затем и накрыл меня своим телом.

Ох!

Ощущение тяжелых крепких мышц, прижавших меня к постели, одурманивало. Я ерзала, невольно напрашиваясь на более крепкие объятия, и он чутко уловил мое требование, придавливая меня чуть сильнее.

- Рейн, - простонала я. – Что дальше?

Его тело под моими руками напряглось. Он наклонился к моему уху и тихо, ужасно интимно спросил:

- У тебя никого не было, Альде?

- Не так, - выдохнула я. – Было, но… не так совсем.

Он поцеловал меня в чувствительное местечко на шее под ухом. Я вздрогнула и рефлекторно раздвинула ноги шире, подпуская еще ближе.

- Значит, будем считать, что не было. Тебе всегда должно бытьтак. Я тебе это обеспечу.

Он снова начал свою чувственную пытку поцелуями.

А его руки вдруг стали бережнее и прикосновения ощущались менее первобытными, но по-прежнему собственническими. Он тоже присваивал меня, как я - его до этого. Это ощущалось правильно. Очень правильно.

Так вот почему ничего не получилось в прошлый раз! – сквозь мутную дымку нарастающего желания пронзила меня неожиданная мысль. Нам с моим сокурсником было всё равно. Для нас это ничего не значило.

Сейчас я вообще не понимала, зачем сделала это. Ведь всё должно было быть вот так: когда другой человек нужен тебе как воздух, и кажется, что лишись ты его близости хоть на мгновение, космос уронит на тебя свой вес и обратит тебя в пыль.

Рейн с усилием провел ладонью вдоль моих ребер и сжал левую грудь в горсти.

- Ах, - вырвалось у меня. – Ещё!

Он припал к груди жалящим поцелуем, а затем сжал и поцеловал другую. Я скребла ногтями по его плечам, то ли пытаясь сорвать футболку, то ли впиться глубоко в его кожу.

Он помог мне, тут же стянув с себя мешающуюся ткань. Я впилась взглядом в его торс.

Это было почти нереалистично – то, как он был красив. Мне казалось, идеальнее мужчины не существовало. Все эти крепкие мышцы, вылепленные тяжелой работой с механикой и металлом, светящиеся под кожей дорожки кровеносных сосудов, аномальные сила и мощь – в эту минуту принадлежали мне одной. Я даже не сразу поняла, что он хотел от меня, взявшись за край майки: просто засмотрелась на это неземное совершенство.

- Приподнимись, - одновременно грубо и нежно приказал он.

Я подчинилась.

Рейн избавил меня от верха, но не успела я в полной мере осознать смущение, как он припал к моей груди уже без преграды. Если до этого поцелуи просто распаляли ожидание, то ощущения его нежного языка на заострившемся пике на порядок повысило градус происходящего. Мне казалось, что раскалиться изнутри сильнее попросту невозможно, но Рейн доказывал обратное каждым новым прикосновением.

На груди он не задержался. Опустился влажными поцелуями вниз по животу и, не дав времени на анализ и сомнения, припал ртом к моим нижним губам поверх влажного белья. Меня словно обдало кипятком. Это вообще законно дарить такие ощущения?

Не в силах держаться на локтях я откинулась на постель и изумленно вытаращилась на потолок.

Поднявшись выше, Рейн вдруг навис надо мной, сдергивая с изголовья свою подушку. Он помог мне приподняться и устроиться на ней ягодицами, бесцеремонно стянул с меня белье, и тут же вернулся к прерванному занятию. Я и пикнуть не успела.

Из жара меня кинуло в холод, и снова в жар. Задней стороной бедер я чувствовала его внушительные плечи и густой шелк волос. Уже через несколько мгновений я почувствовала, что его касания языком у меня между ног вызвали неконтролируемую дрожь в ногах. Он сосредоточился на одной точке, и меня пронзила судорога от интенсивности ощущений. Я застонала, а затем, испугавшись собственного громкого голоса, прикусила ребро ладони.

Рей тут же приподнял голову и властно произнес:

- Убери руку, я хочу слышать тебя.

Я послушалась, но расстроенно захныкала, сама не понимая от чего: пробивающейся стыдливости или прерванной ласки.

- Сейчас, принцесса, сейчас… - в противовес предыдущему уверенному тону почти ласково забормотал он и вернул язык туда, где я его очень ждала. Его рука перехватила мою, как в ту ночь, а наши пальцы переплелись.

Он пытал меня своим ртом неизвестное количество времени. Мне хотелось плакать, кричать и скулить, и если поначалу я пыталась контролировать свою реакцию, то, когда он добавил пальцы, мне стало всё равно. Я сорвала голос от интенсивности ощущений, моя голова металась по кровати, тело дрожало, бедра приподнимались, а колени пытались сомкнуться, но лишь вдавливались в плечи Рейна. Наверное, я даже порвала покрывало - так сильно сжимала его пальцами.

Его ласки ускорялись, а напряжение в лоне нарастало и нарастало, пока в какой-то момент не достигло наивысшей точки: мне стало так невыносимо, что я попыталась увернуться, но он отпустил мою ладонь и зафиксировал мои бёдра обеими руками.

Сознание вспыхнуло и померкло, тело напряженно замерло в статичной позе, пока оглушающие волны наслаждения прокатывались по нему одна за одной. Я сжалась, увидела под веками гамма-вспышки и резко расслабилась с судорожным всхлипом.

Через мгновение Рейн поднялся ко мне и крепко обнял, бессистемно целуя в волосы, плечи и шею.

Тело били остаточные судороги, я хрипло дышала, и хваталась за Рейна пальцами. Сил не было, но соприкосновение казалось безумно важным и нужным.

- Пить хочешь? – спросил он, когда я, наконец, немного собралась с мыслями.

- Да, - сорвано и сипло ответила я.

Когда он поднялся и отошёл, я почувствовала, что сознание начинает гаснуть. Я попыталась сопротивляться, потому что мы только начали, и Рейн ещё не получил свою часть удовольствия, но меня так расслабило, что почти вдавило в кровать. Я слышала неразборчивый шум от кухонного уголка, а затем надо мной раздался добродушный смешок.

- Выпей воды, пока не заснула, принцесса.

Я не смогла даже разлепить глаза, а потом почувствовала ещё один нежный поцелуй в щеку. Рейн приподнял меня сам и помог сделать несколько глотков. После чего осторожно выпростал из-под меня покрывало и бережно укрыл.

- Спи, красавица.

Я слепо протянула руку, и он тут же подхватил и нежно поцеловал тыльную сторону кисти.

- А ты? – невнятно пробормотала я.

- Мы никуда не торопимся. Ты будешь вся-вся моя. Спи.