ГЛАВА 18

Отец Эрика сидел во главе стола, словно каменное изваяние. Его лицо было непроницаемым, как маска, а глаза – холодными и безразличными. Лишь едва заметный кивок разрешил нам приступить к трапезе. Но я уже не могла проглотить ни крошки.

Воздух за столом был пропитан напряжением, словно невидимая нить связывала нас всех. Громкое чавканье, отрыжка и неуклюжие движения, вызывали у меня отвращение и стыд. Я не могла смотреть на это, не могла оставаться здесь.

Внезапно я почувствовала, как что-то внутри меня лопается. Вскочив на ноги, я попыталась выбежать из комнаты, но не успела сделать и шага. Эрик, ловит меня за руку. Его хватка была железной, пальцы впились в мою руку, как тиски. Он без усилий вернул меня на место, и я снова оказалась зажата между столом и его стальной волей.

Его глаза смотрели прямо на меня, как будто пытаясь проникнуть в самую глубину моей души. Я почувствовала, как воздух покидает мои лёгкие, а сердце начинает биться быстрее. Сопротивление было бесполезно.

– Прости, но лучше так не делать. Хорошо, отец не заметил. Вставать нельзя, пока отец не даст знак об окончание трапезы.

Я взглянула на парня и задумалась: не шутит ли он? Нет, его лицо было серьезным.

Пришлось поесть. Голод давал о себе знать. Я понятия не имела, что это были за блюда и из какого мяса они приготовлены, но они были восхитительны. Наконец, король, утолив свой аппетит, дал знак, и большинство гостей начали вставать из-за стола.

Помещение, где проходил пир, было величественным. Высокие потолки, украшенные фресками, изображающими сцены из героических легенд, создавали ощущение, что ты находишься в чертогах древних богов. Свет от горящих факелов и свечей мягко мерцал, отбрасывая танцующие тени на стены и пол.

Слуги бесшумно скользили между гостями, подливая вино и убирая опустевшие блюда. На столе оставались лишь немногие деликатесы, предназначенные для самых знатных особ.

Внезапно король поднял руку, и зал затих. Он произнес несколько слов на незнакомом мне языке, и все присутствующие склонили головы в знак уважения. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Чавканье хоть чуть-чуть, но стихло. Как в хлеву… Нет, надо поговорить с Эриком. Лучше я буду есть в комнате, в полном одиночестве, чем вот так. Противно…

Мы выходим на улицу. Прохладный воздух обволакивает лицо, смывая духоту и напряжение. Небо над головой затянуто тучами, и вокруг царит темнота. Лишь редкие факелы пробиваются сквозь мрак, отбрасывая длинные тени на дорожки. Я невольно ёжусь, чувствуя, как холод пробирается под одежду.

– Эль, ты чего такая взволнованная? – спрашивает Эрик, делая шаг вперёд и пытаясь взять меня за руку. Но я резко отстраняюсь, будто обожглась. Его прикосновение сейчас кажется мне слишком интимным, слишком личным.

– Я не понимаю ваших идиотских законов! Как это возможно? Родители должны быть наравне со своими детьми, кем бы они ни были. Как можно допускать такое?

– Так говоришь, будто ты… Подожди, – его голос дрогнул, – Только не говори, что ты не та, за кого себя выдаёшь.

Я кивнула, опустив взгляд. Зачем скрывать правду?

– Если быть честной, – начала я, подбирая слова, – Отчасти, это так…

Его взгляд стал острым, как лезвие ножа. Он ждал продолжения, но я не знала, как продолжить.

– Я из другого мира. Там меня предали, и я едва не погибла. Возможно, я уже мертва – кто знает? Недавно я очнулась в теле Эльвиры. Я не понимала, как оказалась здесь, но чувствовала, что это не случайность.

Парень напротив смотрел на меня с сосредоточенным выражением лица. В его глазах плескалось недоверие, смешанное с задумчивостью. Он нахмурился, словно пытался разгадать загадку, но затем его губы растянулись в улыбке.

– Это хорошая шутка, – сказал он с лёгкой иронией. – Так бы и поверил, если бы мог представить, что такое возможно.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается горечь. Меня никто здесь не поймёт. Никто не поверит в мой рассказ о другом мире, где я жила ранее. В этом мире я была чужачкой, и, возможно, навсегда останусь ею.

Сзади раздаются тихие шаги, которые становятся всё ближе. Я оборачиваюсь и вижу девушку с широкой улыбкой, озаряющей её лицо. Она выглядит мило, но что-то в её облике вызывает у меня тревогу. Интуиция подсказывает, что она замышляет что-то недоброе.

Я перевожу взгляд на Эрика, который, скрестив руки на груди, закидывает голову назад, словно не хочет встречаться со мной глазами. Его взгляд устремлён в небо, а веки прикрыты, будто он пытается скрыть свои мысли.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спрашивает он, не открывая глаз. Его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется напряжение.