Глава 4 · В стенах Академии

Гад! Чертов Морок! Зажравшийся мажор! Я костерила Даморри последними словами. Ненавижу! Мало я его тогда порезала, ох, мало. Надо было вовсе прикончить. Вэйд Даморри до сих пор жив только потому, что убийство карается королевским законом.

Естественно, ругалась я про себя. Я еще не выжила из ума, чтобы ссориться с куратором. А что, если попросить его заменить? Ну да, у всего курса будет Вэйд. И одна я не такая. Увы, это нереально.

Усилием воли я выбросила ненавистного Даморри из головы и сосредоточилась на насущном. Надо найти комнату, которая станет мне домом на ближайшие четыре года.

Вслед за другими первокурсниками я прошла в общежитие кафедры Менталистики. Сверилась с выданным на входе листом. Там значилась комната пятьдесят три. Далековато меня занесло. Судя по номерам на дверях, топать на самый верх. Буду жить где-то под чердаком, а то и вовсе на нем.

Воображение нарисовало тесную каморку, пыльную, всю в паутине. Ну и ладно, мне не привыкать. На улице бывали условия и похуже. Преодолев кучу ступеней, я нашла комнату с номером пятьдесят три на двери, распахнула ее без энтузиазма, но уже в следующий миг застыла на пороге с открытым ртом.

Три года я прожила в огромном особняке семейства Арклей, но так и не привыкла к роскоши. Просто никогда не забывала — это все не мое. В любой момент меня могут вышвырнуть обратно на улицу.

Поэтому от комнаты в общежитии не ожидала ничего особенного. Мне бы сгодилась и каморка! Зато своя, собственная. Но меня ждали хоромы.

Оказывается, на верхних этажах общежития расположены лучшие комнаты. Из их панорамных окон открывается потрясающий вид на Академию. Она лежала передо мной, как на ладони.

Собственно, вид из окна — первое, что я заметила. Потом уже увидела дорогую мебель, натуральные ткани, паркет из редкой древесины, картины на стенах. Как будто я в музее, а не в спальне студента.

А под конец до меня дошло — кроватей-то две! Забудь, Дия, про уютный отдельный уголок. У тебя есть соседка.

Приглядевшись к кровати соседки, я похолодела. Узнаю эту одержимость золотыми акцентами. Ручки тумбочек, узор на столбиках кровати, лампа — все блестело желтым металлом. Если собрать это добро и продать, то трущобы могли бы шикарно жить целый год.

— Думаешь, это они? — спросила Кати в моих мыслях. Она всегда говорила о магах во множественном числе, помня о том, что у каждого есть еще сателлит.

— Есть такие опасения, — кивнула я.

— Дия, ты определенно проклята. Ничем иным такое невезение не объяснить, — вынесла вердикт Кати.

Вот уж поддержала так поддержала. Иногда мне кажется, что Катастрофа послана мне в наказание за грехи. Знать бы еще за какие, я бы искупила! До появления сателлита в моих мыслях царила блаженная тишина. Никто не лез с непрошенным советом, не комментировал происходящее, а главное — не подставлял меня неудачами в магии.

От общения с Кати меня отвлекла открывшаяся дверь в ванную. Личную, между прочим, только на нашу комнату. Тогда как основной курс моется в общих душевых.

Увидев свою соседку, я резко захотела сменить комнату. Догадка оказалась верна. Общие душевые? Это же прекрасно! Всю жизнь мечтала мыться в компании студенток. Честное слово, я бы предпочла делить комнату с виверной Крошкой. Потому что даже чудовище безобиднее моей сводной сестры.

— Ты, — выдохнули мы с Грэйс одновременно.

Затем последовала минута молчания. Гробовая. Мы поминали нашу спокойную мирную жизнь в Академии. Не будет ее. Только не когда мы рядом.

Мы обе осознавали тот факт, что нам придется жить вместе. В одной комнате! Это как соединить двух змей в тесной банке. Кому пришла в голову подобная «гениальная» идея? Мы же перегрызем друг другу глотки еще до конца года. Как будто мне Вэйда Даморри мало.

— Папуля, — ответила Грэйс на мой немой вопрос. — Готова поспорить, это его рук дело. Он любит подобные шутки.

Я вздохнула, признавая ее правоту. Грант Арклей вполне мог распорядиться, чтобы мы жили вместе. Мы же сестры! А эта комната, как я понимаю, закреплена за семейством Арклей. Кажется, я даже видела именную табличку на двери, но не придала ей значения.

— Я буду жаловаться, — заявила Грэйс.

— Желаю удачи, — буркнула я и, обойдя ее, направилась к своей кровати.

— Ненавижу тебя, — прошипела Грэйс мне в спину.

— Спасибо за комплимент! Глядя на твои предпочтения, я горжусь, что не нравлюсь тебе, — я кивнула на вычурную золотую бра. Такой место в музее дурного вкуса, была бы там главным экспонатом.

— Я только от тебя избавилась! — не унималась Грэйс. — Целый год спокойной жизни. Зачем ты вообще поступила в Вышку? Мало, что ли, в королевстве других Академий.

— Эта лучшая, — напомнила я. О моей сделке с ее отцом Грэйс знать ни к чему.

— Вот именно! И учатся здесь тоже лучшие представители королевства. А ты явно не из их числа, оборванка. Переведись сама, пока не поздно. Или я тебя заставлю, — перешла к угрозам «сестренка».

Все, как обычно. Даже скучно. Год прошел, а Грэйс совсем не изменилась. Зевнув, я бросила саквояж на пол и уперла руки в бока:

— Ну попробуй, — хмыкнула.

Подтверждая слова действиями, Грэйс вскинула правую руку запястьем ко мне. Жест призыва сателлита сработал безотказно — сверкнула вспышка материализации, и на пол приземлился хорек.

С виду милейшее создание: носик кнопкой, маленькие ушки, мягкая шерстка самого обычного, коричневого цвета. Но внешность обманчива. Сателлит Грэйс был ей под стать. Мелкий пакостник — кусачий и вредный. К тому же хорьки те еще любители душить птиц. У них с Кати было ноль шансов подружиться. Если кто-то и враждовал сильнее, чем мы с «сестрой», то это наши сателлиты.

Мне руку вскидывать не пришлось, Кати материализовалась без приказа с моей стороны. Чересчур самостоятельный сателлит. Она всегда принимала решения сама, и все они, как правило, оборачивались разрушениями.

Вот и сейчас она выпорхнула без моего разрешения и ослепила всех сиянием перьев. Тот факт, что мне в сателлиты достался золотой соловей, а ей какой-то дурно пахнущий зверек, выводил Грэйс из себя. Она ужасно мне завидовала. С ее-то любовью ко всему блестящему!

При виде Кати хорек вздыбил шерсть.

— Задуш-ш-шу, — вполне отчетливо слышалось мне в его шипении.

Я притворилась, что ничего не разобрала. Я привыкла скрывать свою особенность. Другие маги не понимают сателлитов, даже собственных. Как будто те говорят на чужом для нас языке, а я вдруг обнаружила, что знаю его.

Едва увидев друг друга, хорек и соловей сцепились. Кати была некрупной, немногим больше моего кулака, но почти в одной весовой категории с хорьком. Перья и шерсть полетели в разные стороны. Визг стоял такой, что уши закладывало. Кати имела преимущества в виде крыльев, зато у хорька были острые зубы, которые он не стеснялся пускать в ход. Однажды эта тварь чуть не перегрызла Кати горло!

Грэйс, естественно, и не думала усмирять своего сателлита. Пришлось вмешаться мне. Подкараулив момент, я схватила хорька за хвост и дернула вверх. Он в ответ извернулся и цапнул меня за палец.

— Паршивец! — я отшвырнула кусачую тварь подальше. — Надеюсь, он у тебя незаразный.

— Надейся, — хмыкнула Грэйс и, взмахнув рукой, развоплотила хорька.

Все же убийство чужого сателлита карается королевским законом так же строго, как и убийство человека.

— Ты у меня стоишь поперек горла, — я чиркнула ладонью по своей шее. — Иди уже дальше по пищеводу прямо в задницу!

— Как была дикаркой, так и осталась, — скривилась Грэйс. — Никакого воспитания! Зря только мама время на тебя потратила.

«Сестра» ушла, хлопнув дверью. Продемонстрировала, что находиться со мной в одном помещении, выше ее. Ну и пусть! Мне же лучше.

Я без сил рухнула на кровать. Всего-навсего один день. Нет, даже меньше, от силы полдня, как я в Академии, и вот уже двое пообещали превратить мою жизнь в кошмар. Неплохое начало учебы.

Первое, что я сделала — проверила, как там Кати.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Вполне, — она чистила потрепанные хорьком перышки.

Забавно, что другие маги не дают имена своим сателлитам. Они вообще никак к ним не обращаются, просто приказывают и все. Наверное, это потому, что они не слышат своих спутников и не принимают их за личности.

У нас с Кати все было иначе. Вот уж кто точно был самодостаточной личностью, так это мой сателлит. Но я так и не определилась — повезло мне или нет.

После ухода Грэйс дышать стало легче. Оставалось уповать на то, что видеться мы будем редко. Все же она на курс старше, занятия у нас разные. Сидеть дни напролет в комнате у меня вряд ли будет время. Здесь я буду разве что спать. И, надеюсь, просыпаться по утрам. А то с Грэйс станется придушить меня подушкой во сне.

Вот и сейчас пора было бежать. Скоро обед, а я ужас как проголодалась. Утро выдалось активным. А потом еще надо получить книги в библиотеке и форму у кастелянши. В общем, дел хватало, унывать некогда.

Наспех побросав вещи на полки, я призвала Кати, и она даже послушалась. Развоплотив сателлита, я выскочила в коридор и поспешила к лестнице. Нет, определенно есть некая доля издевательства в том, что комнаты привилегированных студентов расположены на верхнем этаже. Я насчитала двести ступеней на винтовой лестнице! Сколько раз в день придется бегать туда-сюда? Никакая тренировка не понадобится.

Найти столовую не составило труда. Я просто вклинилась в поток студентов. Пока шла, нервно оглядывалась, высматривая в толпе Грэйс и Вэйда. Но мне повезло — горизонт был чист.

А вскоре в воздухе умопомрачительно запахло едой, и я поверила, что все не так уж плохо. Прорвусь! Впервой, что ли.

Когда до столовой было уже рукой подать, дорогу мне перегородила незнакомая старшекурсница. Она сунула мне под нос глубокую чашу с широкими краями.

— Что это? — от неожиданности отпрянула я.

— Твой значок с хвостом. Возьми и прицепи на пиджак. Его надо носить всегда, — выдала она короткую, но емкую инструкцию.

— Зачем это? — не поняла я.

— Правила, — пожала плечами девушка. — Так положено. Значок показывает твой статус другим. Проявишь себя, поднимешься выше и получишь новый значок.

Я захлопала ресницами. Это какая-то внутренняя кухня Академии. И вряд ли преподаватели в ней замешаны. Похоже на студенческие штучки.

Теперь я поняла, почему Вышку еще называют Крылатой Академией. Я думала, это потому, что здесь испокон веков учатся представители знатных родов. Те, у кого сателлиты — драконы. Но вот она, еще одна причина — значки отличия. До чего же банально. Мажоры не могли лишний раз не подчеркнуть свой статус.

Золотые крылья — так называют молодых представителей местной знати. Титулы, богатство, сильная магия — у них все это есть. Лучшие из лучших. Все прочие — грязь под их ногами. А я даже на грязь не тяну, я — незаметная пылинка. Смахнул с плеча и забыл.

Впрочем, рушить вековые традиции не входило в мои планы. Не для этого я ночи напролет зубрила теорию, чтобы поступить. А потому я потянулась за значком.

В чаше их лежало несколько видов. Во-первых, отличался материал. Значки были самые простые, латунные, с изображением того самого хвоста, а еще медные, серебряные и золотые, на них красовались крылья. Несложно проследить иерархию.

Готова поспорить, Грэйс носит золотые крылья. На меньшее она бы не согласилась. Кстати, на груди девицы с подносом висел серебряный значок.

Порывшись в этом богатстве, я выбрала значок с хвостом и нацепила его на пиджак. За мной уже образовался затор из первокурсников, ожидающих своего значка, так что я посторонилась.

Столовая манила запахами, и я устремилась на зов. Отстояв небольшую очередь, забрала поднос с едой. Стандартный набор, как у всех — рагу с овощами и мясом, свежий хлеб с отрубями, компот и зефирка на десерт. М-м-м, я сглотнула, предвкушая обед. Осталось решить, где сесть.

Осмотрелась. Раз есть значки, то в столовой должен быть определенный порядок. И лучше разобраться в нем сразу.

Взгляд выхватил светлую макушку Грэйс. Ага, «сестренка» сидит у окна в окружении таких же мажоров, как она сама.

— Чтоб ей подавиться, — буркнула Кати, и Грэйс действительно закашлялась.

— Твоих крыльев дело? — шепотом поинтересовалась я.

— Если бы… — вздохнула она. Тот факт, что магия плохо ей дается, приводил Кати в уныние.

А я заметила рядом с Грэйс Вэйда и вздрогнула. Они не только знакомы, но, похоже, дружат. Кто бы сомневался! Грэйс всегда выбирает лучшее — самые дорогие наряды, самые изысканные украшения, самая крутая Академия, самый классный парень.

Я тряхнула головой. Последняя мысль явно лишняя. Вовсе я не считаю Вэйда Даморри классным. Заносчивый мажор — вот он кто. А классный — это, например, брат Трины. Вон, кстати, они сидят за столиком в углу, и место рядом есть свободное.

Недолго думая, я направилась к ним.

— О, Дия, — Трина махнула рукой. — Присаживайся к нам. Первокурсникам надо держаться вместе.

Я кивнула, соглашаясь. Пока устраивалась за столом, отметила, что у Трины тоже значок с хвостом, а вот у Тронта — медные крылья. Ладно я, но брату с сестрой почему достались разные значки? Я спросила об этом вслух.

— Все просто, — ответил Тронт. — Уровень назначается куратором курса. Он при желании может его понизить. Например, в качестве наказания.

Взыскание! Вэйд влепил его нам с Триной. Ладно, меня он ненавидит, а вот Трине досталось ни за что. Но теперь хоть понятно, кому я обязана низшим положением в иерархии Академии. Осталось разобраться, чем это мне грозит. Очевидно же, что Вэйд сделал это не просто так.

Благодаря новым знакомым обед прошел весело. Мы болтали и смеялись, делясь впечатлениями от первого дня. Трина долго ахала, узнав, что меня поселили наверху.

— Оттуда, наверное, обалденный вид, — мечтательно вздохнула она.

— Ага, и бесконечная лестница наверх, — передернула я плечами, воображая подъем после плотного обеда. Это будет еще то испытание.

Впрочем, проблемы начались до лестницы. Прямо в столовой. Студенты потихоньку заканчивали обед и тянулись к выходу. В том числе пустели столики мажоров, как я их про себя прозвала.

Уходя, студенты собирали грязную посуду на подносы и относили на специальный стол. Недоеденное отправлялось в бак, а дальше тарелки ставились к тарелкам, чашки к чашкам и так далее.

Так делали все, кроме мажоров. Они просто уходили, бросая грязную посуду на столах. Как будто за ними кто-то должен убирать.

И ведь убирали! Несколько первокурсников, вооружившись подносами, собирали чужие тарелки, словно какая-то прислуга. Я хотела возмутиться, но Трина встала и направилась туда же — к столам «золотых крыльев».

— Что происходит? — спросила я у Тронта. — Им тяжело сделать пару лишних шагов и сложить посуду, куда следует?

— Вообще-то это ваша работа, — просветил он. — Хвосты убирают за крыльями.

Его слова прозвучали как тарабарщина. Что еще за расчлененка? Ах, да, значки. Так вот в чем их сакральный смысл! Хвосты — вроде прислуги у серебряных и золотых крыльев. И я попала в их число благодаря Вэйду Даморри. Он нарочно низвел меня до уровня обслуживающего персонала, чтобы насладиться моим унижением!

— Не дождется! — фыркнула Кати, и я кивнула, соглашаясь с ней.

— Ничего, — примирительно произнесла Трина, проходя мимо нас с подносом, — мне несложно.

Она просто не понимала, что делает. Стоит дать слабину и всю оставшуюся жизнь будешь прислуживать таким, как Грэйс. Уж я-то знаю, видела не раз, как «сестренка» ведет себя с прислугой. К ней у нее ноль уважения. Один раз позволишь вытереть о себя ноги — постоянно будут вытирать.

Грэйс, конечно, счастлива, что мне достался значок с хвостом. Даже столовую покидать не торопилась, рассчитывая понаблюдать за шоу. А вот фиг ей!

Я поднялась из-за стола и направилась в сторону выхода. Но на полпути дорогу мне перегородила какая-то девица с подносом. На ее груди весил всего-навсего серебряный значок, что не мешало ей вести себя, как истинной мажорке.

— Убери за мной, — она сунула мне в руки поднос.

— И не подумаю, — я в свою очередь оттолкнула поднос.

— Ты обязана, — возмутилась девица и снова попыталась всучить мне поднос.

— Не знаю, кто тебе сказал такую чушь, но он тебя жестоко обманул, — отмахнулась я.

Но девица попалась настойчивая. С минуту мы на радость всей столовой толкали поднос туда-сюда, пока он не опрокинулся. Тарелки с чашками полетели прямо на меня, я даже отскочить не успела.

В один миг юбка и пиджак оказались залиты остатками рагу. Практически помоями! Мои щеки вспыхнули, отчасти от злости, но и от стыда тоже. Мне было мерзко до тошноты. Рагу оставило жирные пятна на одежде, остатки чая насквозь пропитали блузку, и та противно липла к коже. Я уже молчу о том, как от меня теперь пахнет.

Но хуже всего, что у моего позора были свидетели. Сотни! Студенты показывали на меня пальцем, хихикали, придумывали прозвища. Грязнуля, неряха, помоечница — какими только эпитетами меня не наградили всего за одну минуту.

— Сама виновата, — фыркнула девица, опрокинувшая на меня поднос, и гордо направилась к выходу.

За ней вереницей потянулись другие.

— Как не ряди свинью в бархат и шелка, а ее все равно тянет в грязь, — прокомментировала Грэйс, проходя мимо меня.

Вэйд в отличие от нее не проронил ни слова. Поймав его взгляд, я вздернула подбородок. Пусть и не надеется, что победил. Чтобы растоптать меня, потребуется нечто большее, чем рагу с чаем.

В ответ Вэйд приподнял бровь и сузил глаза. Пару секунд он изучал меня, словно в поисках уязвимости, а потом, кивнув каким-то своим мыслям, отвернулся и пошел дальше. Неужели нашел мое слабое место? Вот черт!