Глава 14

Синарьен Отец видел то, что не видят другие – тонкие магические нити, что связывают все живое. Это помогало ему управлять страной, распознавать ложь и предательство с первого взгляда. – Ты уверен? – мама робко шагнула ближе. – А вот ты скоро помрешь, сын, – продолжал отец севшим голосом. – Канат твоей жизни почернел. На тебя влияет чужая очень мощная магия. Неизвестно, на что она способна, и энтарские лекари тут бессильны. Мама резко всхлипнула и, подступив, схватила меня за руку. Какая она горячая, прожигала кожу, как углями. – Рано хоронишь. Еще погулять хочу, – я пытался неловко пошутить, но вьюга, что поселилась в груди, вымораживала, забирала тепло, запирала горло. И слова отца звучали очень правдиво, жестоко стягивая реальность в крошечную точку. Вот-вот мое тело покроется коркой и растворится льдистыми частичками в эфире. – Чем дальше и дольше будет избранная, тем сильнее остынет твое тело. Время не на твоей стороне, к сожалению. Каждый новый день без нее для тебя – это шаг во тьму. Твое сердце к ней теперь привязано, Синарьен. Это откуп артефакта за отказ. Жертва. Теперь ты связан с магией попаданки, обязан ей подчиниться. – Папа покачал седой головой. – Глупец. Так сложно было выбрать невесту, заключить договор и вернуться домой? Это же интуитивно-понятно. Неужто не екнуло? – отец вдруг сел на край кровати и взял меня за руку. Он тоже оказался горячим, как и мама. Я смотрел на их поникшие головы и не понимал, что происходит. – Ничего не хотите мне сказать? Чего я еще не знаю? Они переглянулись, но отец едва заметно показал маме «нет», и она, вздрогнув, отвернулась. Что за тайну они скрывают? – Мне жаль, сын, но твои дни сочтены, – уже мягче сказал папа. – В нашем мире твоей избранной больше нет, а без сердца ты протянешь чуть меньше месяца. – Полгода, болтаясь в эфире, протянул, а тут месяц. Пап, не говори глупостей, – я приподнялся, но голову резко накрыло мутным маревом. – Подумаешь, головокружение, – упал на подушку. – Отлежусь пару дней, королевской каши наемся и отправлюсь на поиски Любавы в другой мир. – Ты не выдержишь, Синарьен. Тьма Междумирья смертельна. Телепортов такой мощи на Энтаре нет. Не пойдешь же ты к незаконным некромантам за помощью? Царапина от нечисти годами может заживать, а ты собираешься полететь сквозь пространство, кишащее тварями, едва дыша? Отец вдруг замолчал. За месяцы, пока меня не было, он совсем исхудал. Даже вены на висках проступили, будто черные крученые нити, а кожа стала серой и прозрачной, глаза впавшие, потухшие и волосы не сверкающе-каштановые, а блекло-серые, обвисшие. Так сильно белеют только маги, которые выплеснули весь резерв магии в эфир, либо провели очень мощный ритуал, но подобные на Энтаре давно под запретом. Маги слишком ценны для мира, их берегут всеми силами, потому ученицы и ученики академии такие дорогие. Особенно свежая кровь – попаданцы. – Значит, нужно как-то вызвать мою несостоявшуюся невесту назад, – предложил я, стараясь больше не злить короля. – Почему она в другой мир улетела? – Координаты на санях сбились, скорее всего. Или она настолько мощный маг, что сама выбрала путь и точку прибытия. Например, отправилась в то место, что ей знакомо и дорого. Девушка унесла твое сердце так далеко, что даже моя архимагия не находит. Мне жаль, но вызвать Любаву назад не получится. Ты знаешь, что попаданцы – это особый вид магов на Энтаре, а осколок… – король откашлялся и снова зыркнул на маму. Она же уронила взгляд и сжала кулаки на коленях. – Почему артефакт выбрал именно эту девушку, не знаю, но против его воли теперь не пойдешь. – Папа, на такие вещи нужны инструкции, – горько усмехнулся я. И без объяснений было ясно, что занес ногу над пропастью. – Ты думаешь тем, что в штанах, Синарьен, а нужно душу и сердце слушать. – Поздно, теперь не послушаешь, – хмыкнул. – Я бы и рад, но сначала придется вернуть сердце. А душу я никогда и не слышал. У вас с матерью получается, а мне такое слишком сложно понять. – Это я виноват, не воспитал тебя, как должно. Испортил свободой. – Смешно… – сил фыркнуть не хватило. Я устало прикрыл глаза. – Разбаловали мы тебя, нужно было… – Чаще бить, это точно, – вымученно улыбнулся я отцу. – Начинай. Задницу подставить? Что ж ты? – Синарьен! – на этот раз разозлилась мама. – Довольно паясничать. – А что будет? – щурясь, я с трудом посмотрел на родителей. Их хмурые лица расплывались перед глазами. – Накажете? Эти дни после возвращения совсем стало плохо: слабость не давала подняться с постели, а холод между ребрами стал невыносимо обжигающим. Мама, сжав губы до бела, наклонилась над моей рукой и прижалась поцелуем к линиям судьбы. Ошпарила. – Сын, не сердись, не кусай родных. Мы зла тебе не желаем. Ты только не сдавайся. Дэкус, сделай что-нибудь, – она вскинула голову и умоляюще посмотрела на короля. В глазах стояло серебро слез с болью глубже, чем я ожидал. – Неужели нет надежды? Стиснув челюсти, я медленно выдохнул и перевел взгляд на отца. Он, хлопнув меня по другой руке, встал и вытянулся в привычно гордую осанку. Мантия из вепря переливалась в приглушенном свете магических ламп. – Сэйлана, готовь Эврисия к обручению с иманской принцессой. Времени нет, король ждет от нас ответа, и нам придется пойти на это. Сейчас Энтар на грани раскола и войны. Если не объединить народы, Крита умоется кровью. – Но Эври не хочет! – пискнула мама и снова прижалась к моей руке. Теперь лбом. Обожгла кожу горячими слезами, что текли беспрестанно. – У него есть любимая, Дэкус, так нельзя. Мы не можем разрушить его жизнь. – То есть мою можно было, а младшего жалко? – обида выскользнула с языка, словно змея. Я не успел ее остановить. Мама замерла, будто ее ударили. Отпустив руку, она выровнялась и внезапно отстранилась. – Прости… не это хотел сказать, – я беспомощно цапнул воздух, но до мамы не дотянулся из-за слабости. – Но сказал, – стерев тонкими пальцами слезы в уголках глаз, родная отошла подальше, словно боялась заразиться моим холодом. – Отдыхай, Синарьен, – добавила бесцветным тоном, после чего скрылась за дверью. Меня стянуло черной тоской, будто никогда больше ее не увижу, но сил не было звать и просить прощение за то, что нагрубил. Мы остались с отцом наедине, скрестились взглядами, будто арисовыми мечами. – Ну скажи, какой я плохой сын. Мне ведь терять нечего. Если я не жилец, облегчи тогда мои мучения – ты же можешь остановить дыхание. Сделай это! Я сжал беспомощно кулаки, потому что ошибки не исправить, а моя жизнь – всего лишь пыль для страны и маленькое несчастье для семьи. Долго оплакивать не будут, невелика честь страдать из-за шального обормота, что кроме девок и технических открытий ничем не интересовался. В приоритете окажется более надежный, правильный средний сын, настоящий воин. Или мудрый, спокойный и рассудительный младший. Нормальные сыновья. А я так – бракованный. – Отдыхай, Синарьен, – папа повторил мамины слова и, поджав сухие губы, грузно развернулся к двери. – Подыхай, ты хотел сказать?! – бросил я в сердцах, но дверь с грохотом закрылась, оставив меня в тишине. Я заорал, откинувшись на подушку. А когда из глотки вырвался только хрип, сбросил простынь и сполз с кровати. Сначала рухнул на колени, вспомнил всех предков и богов нелестными словами, сцепил зубы до скрипа и снова поднялся. С трудом, с напряжением, со слезами боли. Я не буду сидеть и, жалея себя, ждать конца. Не дождетесь.