Глава 15

Синарьен Дождавшись легкого завтрака, я выдержал помывание и общество молчаливых слуг, а после, захватив рабочий браслет и с трудом переставляя ноги, долго петлял каменными коридорами замка в компании двух личных стражей. Кряхтя как старик, все-таки добрался до южного крыла. Именно его несколько лет единолично занимаю под техническую лабораторию, переходящую в скрытый амбар. Там набралось немало прототипов саней и колесниц: около пятидесяти, но большинство из них не на ходу. На моем заводе есть более новейшие машины, способные при должной подготовке полететь в другой мир, но я не в силах сейчас переместиться и на метр, не то, чтобы отправиться верхом на лошади в город. Да и времени нет, сдохну быстрее от холода и пустой эссахи, чем какая-то из железных тварей полетит. Придется использовать машину, что осталась в замке, первую, способную пронзить неведомые дали. Чтобы выжить и найти ответы, я готов рискнуть. Все здесь казалось заброшенным: по углам собрались колтуны пыли, отчего я бесконечно чихал. Мои шаги угасали в длинном коридоре нестройным ритмом, стражи передвигались бесшумно, но не отставали. Высокие ставни большого холла закрыты снаружи, окна занавешены плотным бархатом. Здесь даже люмиты не заряжены – они не откликались на заклинания вояк. Пришлось плестись в потемках, пока один из слуг с повязкой на глазу не зажег переносную магическую лампу, оставленную на стене со времен Черного Новогодья. Мы дошли до высоких стеклянных арок галереи, где я надолго замер, вглядываясь в заросли и сухие кусты, что когда-то пышно цвели и радовали глаз. Грудь неприятно стянуло: любимый сад зачах, кустарники погибли, вместо цветов повсюду буйствовали сорняки. Внутрь я не заходил, направился в другую сторону, техническую, не до цветочков сейчас. Когда-то давно, сидя под жасминовым кустом, зачарованным на бесконечное цветение, обожал читать приключенческие романы и рисовать макеты новых изделий. Последние годы приказывал слугам не забрасывать галерею, сам же почти не заходил, она на меня нагоняла жуткую тоску, но была важна, сам не знаю почему. После падения саней в пропасть, мама с папой, видимо, решили перечеркнуть любое напоминание обо мне. Жуткая мысль, будто Синарьен ин-тэ не рождался, скользнула между лопатками ледяным прикосновением. Если бы я застрял в межпространстве на десятки лет, так и случилось бы, ведь время притупляет горе, важные воспоминания стираются. Раздраженно тряхнув головой, чтобы прогнать глупости, приказал страже ожидать меня снаружи лаборатории. Здесь работала защита от проникновения, никто, кроме меня и Ялика, войти не может, пока не позволю. Помощника, что мог бы открыть главное помещение с разработками, я на рабочем месте не нашел. Ни в холле, ни в лаборатории. Мой ключ остался в рундуке колесницы, вместе с улетевшей Любавой. Без Ялика я не попаду внутрь, придется рыжего вызывать. Неужели он тоже работу забросил? Где этот обжора носится? Уже давно за полдень, но по ощущению сюда никто не приходил много месяцев. Да и как ему тут оказаться, если в пыль скоро ландыши можно будет высаживать? Я дернул узкий браслет на руке и вызвал друга по магической связи, благо на это не нужно использовать свой дар, в артефакте есть накопленная сила. Название этой штуке мы еще не дали и не до конца протестировали, иногда браслет неприятно жег кожу, и связь была нестабильной, но все со временем поправимо. Сейчас мне нужна помощь. Срочно! Потому я готов потерпеть неудобства. Пришлось набирать чудика снова и снова, дергая пальцем по ободу браслета, пока аппарат связи не перегрелся. У меня на кисти давно шрамы от бесконечных экспериментов, и такие застарелые даже лекарской магией не выводятся. На пятый вызов экран развернулся над рукой, ударив в потолок нестабильным синим лучом. Не телепатия, но все равно лучше, чем ничего. – Синарьен, как я рад снов-ва тебя в-видеть! В воздухе сначала вспыхнул светящийся контур, тут же проявилась красная рожа, в одном месте перекошенная из-за плохой связи. Прошлого артефактора, который настраивал самый первый браслет, я со скандалом уволил. Из-за него я впервые обжегся, браслет буквально въелся в плоть и не хотел сниматься. Маг не смог нормально энергию распределить, только испортил мои наработки, а потом еще потребовал двойную оплату за дерьмовый результат. Я пнул его под зад и лишил рекомендационных писем. С рыжим мы столкнулись на всемирной конференции по артефактам. Он прислуживал старенькому ли-тэйс Пинтроу из Агоса. Ялик зачаровывал для него артефакты силы, чистоты, скорости и прочие безделицы, которые седой скупщик перепродавал богатеньким простецам. Помощнику же старик за тяжелую работу платил копейки, но парень не жаловался, младшего брата-инвалида тянул. Да только на конференции один из артефактов взорвался, как позже выяснилось из-за некачественного минерала, который Пинтроу купил на грязном рынке, и покалечил одного из гостей. Всю вину тут же скинули на Ялика, а мне показалось поведение патрона странным, пришлось вмешаться. Расследование закончилось быстро. Старик Пинтроу попытался подкупить молчание рыжего, но Ялик, честный упрямец, отказался. Помощника оправдали, а ис-тэйс выплатил огромный штраф за увечье гостя и компенсировал его лечение. Говорят, что старик после скандала совсем разорился, но мне следить за его жизнью было неинтересно. Через полгода я нашел рыжего в одном захолустном районе столицы, побирающегося среди бедного населения. Создавая дешевые мелкие камушки для уборки и чистки, он едва тянул лечение брата и был на грани отчаяния. Я дал парню довольно сложное задание – зачаровать камень защиты. Ял справился за пятнадцать минут, хотя выжался прилично, едва в обморок не рухнул, но узнав, что я ин-тэ, неожиданно отказался от работы. Мне нужен был человек, которому смогу доверить свои сумасшедшие идеи и свою жизнь, а многие недомаги гоняются за королевской казной, хотя сами ничего толком не умеют. Я слабо заулыбался от воспоминаний, на большее сил не хватило, но увидеть друга было радостно. Ялик жевал что-то, на жидких рыжих усах дрожали крошки хлеба, лимонный соус размазался на пышной короткой бороде. – Знаю, как ты рад, – буркнул я фальшиво, сдерживая смех. Помощник такой же лохматый, как и раньше, время его не меняет, но я даже привык к его небрежности. – Лаборатория мхом поросла. Работать без меня не нужно? Хоть бы цветочки полил. Или пыль протер. Чхи! – Так, ты же ниты давал на разв-в-витие и уход за галереей, а после в-в-все прикрыли… Заморозили и запретили в лабораторию заходить, у меня даже ключ отобрали. Южное крыло запечатали, окна черным бархатом занав-в-весили. Я остался без работы, пришлось идти на зав-вод по произф-фодству амулетов. Думал, что ты уже ф-фсе… Тебя даже ритуально пров-в-водили ф-фо мрак. Я как узнал, что мой патрон жив-вой, со стула рухнул! Смотри какой шишак набил! – он ткнул пальцем куда-то в рыжую шевелюру, а потом взвизгнул: – Как ты в-в-выжил?! – Неважно. Жив, и слава Нэйше. Наверное, у богини на меня планы. А ты рад стараться, что меня нет, все начинания свернул? – я слабо рассмеялся. – Стоило всего лишь умереть… Ты кого слушал? Разве я, Синарьен ин-тэ, бросаю начатое? Разве этому тебя учил, Ял? Рыжий скуксился, пожевал губами. – Ланьяр приказал останов-вить проект, – неуверенно пробурчал помощник и отложил в сторону кусок ветчины на толстой лепешке. Накинул мятую рубаху на плечи и вышел на улицу – знакомая мостовая мелькнула за его спиной. – Мол, толку в-все рав-ф-фно мало от этого балоф-ф-ф-ства. Фсе списали на переплаф-фку и переработку, благо не успели. – Быстро ко мне! – прикрикнул я насколько хватило сил. – А то уволю, к дохлому азохусу! Лан тут при чем? Я здесь хозяин. Братец и пальцем не пошевелил, чтобы что-то создать, только рубить плоть и ломать кости умеет. Нашел кого слушать! Это мое дело, моя работа! – от рваных жестов артефакт связи завибрировал и пошел волнами. – Вот же, наследничек объявился… – Да ладно тебе! – виновато протянул Ялик, словно принял на свой счет мою ругань. Махнул рукой, останавливая проезжающую мимо повозку. – Работу в-в-восстаноф-фим. Глав-вное, что ты жиф! К королев-ф-фскому замку, будьте добры. – Три нита, – ответил возница. – Снов-ва подорожало, что ли? – возмутился рыжий, но монеты отсчитал и забрался на сидение. – Так еще вначале авиты налоги подняли, – недовольно пояснил извозчик. – Это все новый наследник нашего короля новые правила и законы вводит, вот цены и подтянулись. Но, пошла! – щедро хлестнул лошадь, и Ял брякнулся на спинку от рывка. – Скоро буду! – и помощник отключился. Я хоть и поспал с десяток часов, но от разговоров и хождения по коридорам меня вдруг закачало, как тополь от урагана. Встав к стене, приложил к ней лоб. Я замерзал изнутри, тело деревенело, даже камни казались теплее кожи. Артефакт через время снова ожил, я, еле поднимая руку, все-таки активировал связь. – Ты там как? Жив? – Жив… если бы… – шепнул я. – Бегу-бегу, уже в замке, – затараторил Ял. – Как же я рад! Как рад! Я, это, такое обнаружил! Син, ты будешь мной гордиться! – Сюда иди скорее, хвастун, а то некому будет платить тебе жалованье… Браслет, соскользнув с ослабевшей кисти и щелкнув по каменному полу, выключился. Чтобы не упасть, я повернулся спиной к стене и откинулся назад. Темнота подступила быстро, меня стянуло на пол и склонило набок. Волосы рухнули на грудь тяжелым полотном. Еще предки говорили, что сила мага сосредотачивается в эссахе, но сейчас у меня внутри по ощущениям – глухая пустота. А без искры одаренные быстро мрут. Тяжелые шаги появились в глубине коридора, а потом остановились рядом. Щеку обожгло острой болью, голова ушла в сторону. – Син, ты, это, чего? Спать удумал? – в голосе рыжего проявились писклявые нотки. Он даже не заикался от волнения. – Ох, совсем задубевший. Вставай! – Есть у нас что-то теплое? – устало пробормотал я и, приложив ладонь к щеке, прошипел: – Ты что, меня ударил? – Я аккуратно, – криво заулыбался помощник, – чтобы, это, в-в-в чуф-ф-фств-ва прив-вести. – Бесполезно, я все равно не испытываю ни тьмы. Только холод выедает силы, будто решил сожрать мое теплое тельце. Нужно что-то придумать, Ял. Что может изнутри согреть? – Настойка из черного винограда? Я сипло засмеялся. – Напиться с горя? Вдруг поможет? – Ты, это, прекращай хандрить. Там, это, тф-фой брат ждет. – Какой из? – выдавил я ослабленно. Никого из семейки видеть не хотелось. За сутки никто из них не навестил меня в покоях. – Синарьен, – из коридора послышался гневный голос Ланьяра. – Разреши войти, твоя защита не пропускает. Немедленно! Я качнул головой, мол, ни за что, но потом отмахнулся. – Валяй. Сейчас можешь войти. Один. Раз. Тут только его твердолобой охраны не хватает. Ялик помог мне развернуться. Защитная рамка двери подсветилась, пропуская статную фигуру брата. Он на год меня младше, но вдруг показалось, что между нами пропасть времени. Выглядел Ланьяр всегда с иголочки, за ним не просто так полкоролевства девушек убивалось. Настоящий сердцеед, волосы будто спелая пшеница, глаза глубокие – голубые. А сейчас еще и огрубел, подтянулся, налитые мускулы натянули китель цвета запекшейся крови. Средний весь в мать, даже пламя стихии от нее взял, которое во мне так и не раскрылось. Да только характером братец не вышел. Мама – покладистая и добрая, брат же хитрый и скользкий, как змей. Мы с ним в бесконечной негласной борьбе за доверие отца, и я давно сдал позиции, если честно, смирился. Свезло, что родился раньше, и с этим Лан не мог не считаться. Вцепившись в руки помощника, я поплелся к двери основного кабинета, не оглядываясь на присутствие родственничка. – Ключи у него, Син, – шепнул на ухо рыжий. – Нам нужно поговорить, – вдруг резанул Ларьян. Он не ринулся помочь. Спокойно наблюдал, как я корчусь от слабости, и помощник едва стоит на ногах, удерживая мой вес. Ялик – крупный, даже крупнее меня, но ростом ниже, потому я накрыл его тенью, отчего парень согнулся и закряхтел. – Ключи верни, Лан, – тяжело выдохнул я, – внутри поговорим. Братец прошел вперед, убрал плавным движением руки волосы, что слегка покрывали его широкие плечи, и, быстро открыв кабинет, пнул дверь крупным носком сапога. Рыжий, подставив плечо, осторожно завел меня внутрь. Дотащил до дивана и, едва удержав, помог лечь. Помощник даже вспотел от напряжения, но не отпустил, не позволил мне упасть. Я еле-еле переместил деревянные ноги наверх, подтянув их руками, а потом устало откинулся на подушку. Взгляд устремился в потолок, что спиралью металлических пластин уходил под стеклянный купол. Только пару дней назад я здесь наслаждался компанией одной из фавориток и точно так же смотрел вверх, но не видел ничего, только сжимал ее упругие ягодицы и подавался вперед. Да, теперь как-то все это стало бессмысленным, тепла в теле нет, желание угасло. Мир вокруг раскрылся другими гранями и красками. Я смотрел вверх и, с интересом изучая узоры на стекле, заметил сидящую на скосе птицу олефис. Говорят, она прилетает за душами и относит их в мир мертвых. Миф старый и неподтвержденный, никто никогда не видел, чтобы краснокрылая хоть что-то переносила. Доказательств нет, но люди любят придумывать и болтать, а если вспомнить, что я скоро отдам душу эфиру – очень даже правдоподобно смотрелось. – Пошла отсюда! Прогони эту тварь, – ткнув в воздух пальцем, попросил я помощника. Ялик вскинул голову, брат тоже перевел взгляд на потолок и удивленно присвистнул. – Там ничего нет, Синарьен, – хохотнул он, небрежно бросая ключ на стол. – Это свет преломляется сквозь стекло.