Глава 16

Синарьен Друг промолчал, но странно покачал рыжей шевелюрой. Накрыв меня пледом, провел ладонями поверх груди, не прикасаясь, проверяя мое состояние. Он слабенький лекарь, не развитый, но увидеть недуг умеет. – Прилично холод в-вошел в ткани, даже не знаю, чем помочь. Нужен хороший лекарь, Син. Желательно иманский. Они, это, ближе к природе, чем наши. Здесь наши эликсиры и магия не помогут. – Ты думаешь, что умнее королевских лекарей, артефактор-недоучка? – зло отрезал Ланьяр. – Оставь нас с братом. Ялик совсем потух от такого грубого выпада. Он не любил второго наследника, даже побаивался его, в чем часто признавался, но перечить ин-тэйю не посмел. Замерев на месте, рыжий перевел на меня растерянный взгляд. Я кивнул, без слов попросив его послушаться, и он, шаркая подошвами, удалился из кабинета. Надеюсь, пойдет цветы поливать, а не доедать обед. – И где тебя носило? – Лан грузно прошел по кабинету, хмуро рассматривая беспорядок, остановился у стола ко мне спиной, руки сцепил на пояснице. Его военный костюм был расшит серебряной нитью, а на манжетах и обручальном кольце сверкали камни рианца. – Я тоже рад тебя видеть, Ланьяр. Он мельком глянул через плечо, одарив меня кривой ухмылкой. – Ты все тот же неисправимый прямолинейный бездельник. – Точно подмечено, – я поднял тяжелую руку, и она упала вниз. – Сейчас я не способен даже подраться с тобой. Чего пришел, брат? – Да так… поинтересоваться твоим… самочувствием. – Я думаю, что Дионтрий уже все тебе поведал. В деталях. Не стоит врать, что беспокоишься. – Я приходил в твои покои, хотел повидаться, но не нашел тебя там. – Теперь убедился, что я жив? Порадовался? Брат странно мотнул головой, а искривленные губы выпустили сухое: – А как же, старший ты наш. – Боишься, что пригретое место займу? Так впереди меня еще отец на троне, долго ждать придется. – Старый и дряблый архимаг, который слишком привязан к своему первенцу, – прошелестел брат. – Слушай, Лан, мы с тобой никогда не были близки, но придержи язык. Я все-таки еще жив и наговаривать на короля не позволю. Средний на это только больше заулыбался, а после и вообще расхохотался. От нелепой беседы мой голос совсем сел, мышцы скрутило льдом. Казалось, что еще слово, и я пойду морозными трещинами под едкий смех братца. – Ладно, остынь. – Успокоившись, Лан подступил ближе, внимательно осмотрел меня. – Я не спориться пришел. – Очень интересно послушать истинную цель визита. – Отрекись от трона, Синар, – хлестнул он правдой. Я сначала поперхнулся воздухом, но после хрипло заржал. Даже теплее стало от этого идиотизма. Светлое лицо брата перекосило, в голубых глазах заплясали огоньки магии. – Ну зачем он тебе, Синар? Ты же всегда отказывался править, отмахивался от обязанностей. Почему сейчас, когда едва дышишь, цепляешься за власть? Отсмеявшись, я прикрыл глаза и поглубже вдохнул, чтобы силы не покинули меня во время разговора. – Ты точно подметил: я все еще дышу. – Ненадолго, – бросил брат, намекая на мое жуткое состояние и отсутствие магии. – Так зачем тогда ты просишь меня отречься? Я уже одной ногой в мире мертвых. Чего тебе переживать? – Не хочу годами ждать, пока мой немощный брат будет цепляться за жизнь. – А я буду цепляться. Запомни это, Ланьяр, – я понизил голос и еще жестче отрезал: – Я не планирую умирать ближайшие лет семьдесят. Брат сжал кулаки, по коже, забираясь на локти, побежали синие искры. Нападать он не посмеет, да и вековой блок стоит на неуязвимости ин-тэ против ин-тэ, по сути все наши драки – несерьезное баловство. Хотя есть истории, когда младшие братья подстраивали несчастные случаи и убирали старших наследников с пути, чтобы встать на трон. Надеюсь, у нас до такого не дойдет. – Синарьен, мир на грани раскола, – брат внезапно смягчился, а магия на руках погасла. – Чтобы Крита устояла, нужен крепкий приемник. Ты же вот этим всем увлекаешься, – он брезгливо зацепил пальцем один из фолиантов и отбросил его в сторону. – Ка-к-кой ещ-ще раскол?.. Разговаривать становилось все тяжелее. Язык заплетался, а перед глазами мерцали мушки. – Нэйша и Шэйс что-то не поделили. Говорят, что богиня задумала наказать благоверного, но, как именно, пока никто не знает. Жрецы обеспокоены, архимаги собирают советы, в каждом городе подняли уличных для защиты. – Чего заранее тревожится, если опасности еще нет? – За полгода твоего отсутствия южную Криту едва не снесло бурей в море Левия, по Энтару прокатилось несколько восстаний, а пограничные оборотни Иманы пытались бесконтрольно зайти на наши земли. – Пушистые зверушки нашему королевству по зубам. – Какой же ты… – но Лан не договорил, лишь покачал головой и одернул край кителя, отчего серебряные нити на манжетах засверкали. – Договаривай. – Воздержусь. Еще маме пожалуешься, как всегда. – Ты можешь сколько угодно язвить, но считаться со мной тебе придется. – Само собой. Брат. – И сказал он это так язвительно, что меня перекосило. – Это все, о чем ты поговорить хотел? – Пожалуй. Хватит. – Лан свел брови, потер тяжелый подбородок ладонью и, тряхнув густой пшеничной гривой, быстро ушел. – А попрощаться… – проблеял я вслед и на миг утонул во мраке слабости. Еще шаги брата не растаяли, как рыжий уже оказался рядом. Дернул меня за грудки, вылавливая из полуобморока. – Сейчас, это, не отключайся, – Ялик поднял указательный палец и убежал куда-то к столам. – Я показать тебе хотел! – Он перерыл на столе бумаги, перевернул баночки с реагентами и задел макет очередной колесницы – доработанный вариант машины для теплого сезона. Пыль встрепенулась и затанцевала. – Сил прибить тебя у меня хватит, – едва слышно сказал я и, усмехнувшись, повернул голову в ровное положение. – Мне нужен этот макет, не сломай. – Погоди-погоди, это, дай найти, – не обращал на меня внимания Ялик и даже не заикался, увлеченный целью. – Снова бардак, везде мусор, тонны пыли, но убираться некогда! Пока помощник возился на столе, я совсем задубел и не смог возмутиться. За эти месяцы здесь все мхом поросло, ощущение будто никто ни разу не пытался войти в лабораторию, хотя лазейки есть, отец точно мог мою защиту пробить. Даже просто вспомнить меня дождливым вечером никто не захотел? Родным при жизни было все равно, чем тут занимаюсь и что создаю, а после смерти… от меня ничего не осталось. Только эта вот… пыль. Зло брало. Где бледную девку теперь искать? Как вернуть тепло? И магию вызволить из плена? Я хочу назад свою жизнь… Прошла словно вечность, а не минуты, пока Ялик искал нужное. Я успел провалиться в сон и снова выскочить в реальность от сильного колотуна. Лед сковывал ноги, и судороги больно простреливали голени. Лежа неподвижно и сцепив зубы, я до бела сжал кулаки, потому что казалось, если шевельнусь – расколюсь на части, как тонкий весенний ручеек под тяжелым сапогом. – Ты сможешь отправить меня в другой мир? – спросил я тихо, когда Ялик подошел ближе и увлеченно залез в коробку с колбами. – Представ-вляешь, оказыв-ф-фается, если связать стихию огня и в-воды, получится мощная энергия, но… – он поднял лохматую голову и, наконец, до его башки долетел смысл моих слов. – Что? Хочешь, это, чтобы я тебя убил? Рехнулся, ин-тэ?! – Нет. Хочу, чтобы отправил на ту сторону, за пределы Энтара. Одна наглая девчонка забрала мое сердце, без него, знаешь ли… даже сильный энтарец, умирает. Ялик прижал коробку к груди, отчего баночки зазвенели друг о друга. – Мне жаль, но это нев-в-возможно. Мелкие телепорты между городами – это одно, там настройки легкие, а в-вот… – он покачал головой и совсем разнервничался: – Чтобы отправиться в-ф-ф другой мир, нужны мощные сниикты и большой в-величины сталактиты. Новая колесница разбилась в пропасти, а капсуль старой очень слабый, ты же знаешь. Перелететь, может, и перелетит, но потом… А еще придется найти несколько пудов рианца для дв-в-вигателя, а это целое состояние. Да и первая модель слишком ненадежная. И ты, это, – поморщившись, кивнул на меня, – не в-ф-ф состоянии. Не в-выдержишь нагрузки. – Плевать, – прокряхтел я, пытаясь встать, – попробовать стоит. Ничего не остается… Или тут умирать, или там. Какая, мрак, разница? Ялик поставил коробку и помог мне выровняться, но тяжелой рукой заставил сидеть на диване. – Не понимаю, – буркнул парень и посмотрел на меня чуть пристальнее, чем раньше. – Как ты в-выжил… столько болтаясь в межпространстве? Как такое в-в-возможно? – Сам не знаю. В портале словно несколько минут прошло. – Я слышал, когда телепортация была на стадии изучения, маги застрев-фали в эф-фире, но чтобы в-ф-фот такие последстф-фия, – обвел рукой мою недвижимую фигуру, – никогда не в-встречал. Я, это, ф-фчера перерыл ф-фолианты того в-времени и ничего… про магический холод. Похожие в-вещи в-встречаются у истинных пар. И это обычно говорит о том, что прив-вязанная пара умерла. Но не на Крите! У иманских оборотней, но изредка. А твоя девушка не иманка, и у кританцев в-все иначе. – У кританцев истинность – рекомендация, знаю… Да мы толком с Любавой и не связались, не думаю, что причина в этом. Отец сказал, что я сам виноват. Артефакт, который он мне дал, определил суженую, а я отказался, вернее, долго сомневался, – вот и получил вот такое холодное наказание. – Ага! – вскрикнул помощник, я аж дернулся. – Вот же они! Я тут подсчеты сделал, очень интересный результат получил. Твой дар от мамы не просто так спит, – Ялик склонился к тубусу, что валялся на полу, слитным движением руки убрал беспорядок и выложил на пустой стол найденные бумаги. – Если обе магии в тебе объединяться, кстати, в мире таких случаев несколько и те громкие, то ты… Это, неизвестно что будет. У некоторых магов эссаха лопалась, поэтому лучше не провоуировать. Мультимаги – это очень опасно. – Не говори глупостей, все равно одна из магий всегда преобладает. – Или мастера нарочно одно развивают а остальное заставляют забыть? – Мне бы сейчас хоть какую вернуть, без магии, будто без руки. – Не думаю, это, что ее в-в тебе нет, – Ял покусал губы, убрал фолиант на место. – Я вычитал ф-фчера несколько отдаленно похожих случаев. Либо ты чем-то наподобие черноты болен, что малов-в-вероятно, лекари бы сразу разобрались. Либо к тебе прилепилась необычная стигма. Твоя пара умерла, а истинное плетение получилось иномирским – в-вот ты, это, и мучаешься. Сердце в-ведь на месте, оно лишь магически заглушено. Кроф-фь же течет по жилам? – Я не проверял. Друг подобрался ближе и кольнул иголкой мою ладонь, на бледной коже выступила рубиновая капелька, что тут же покрылась корочкой льда. – Значит, в-ф-фсе дело в паре, – проговорил он догадку. – Она мертв-ва, вы не до конца связались, это, в-в-вот тебя жизнь и держит. – Отец проверял. Любава жива, – ладонь сама потянулась к груди, я позволил невидимому открыться, и руку стремительно оплела бело-синяя лоза. – Видишь? Если бы девушка погибла, вязь бы почернела. – И то в-верно… – прошептал помощник, рассматривая пульсирующие ленты. – Никогда не в-видел такого. Даже у иманцеф-ф стигма в-выглядит иначе. И смотри, твоя часть – синяя, а ее – серебристая. Что за магия такого цвета? – Она попаданка. Все сложно, Ялик. – Я в-возьму образцы? – Как? Связь не видит никто без моего на то желания. Я даже лекарям и родителям не показывал. Да и на чужое прикосновение она реагирует очень остро, лекари ведь меня осматривали – ничего не заметили. Помощник, не спрашивая разрешения, провел по сверкающим лентам рукой. Стигма живо рассыпалась в воздухе серебристой пыльцой и спряталась под ребра. – Охо, – выдохнул Ялик и протараторил без заикания: – Древняя магия. Я знаю, откуда твоя зазноба, но нужно все-таки проверить. Если я прав, ты крепко попал, Син.