19 Лида

Пару минут стояла перед дверью. Прислушивалась. Все выглядит как обычно. Запасные ключи у меня с собой. Где-то в дальнем кармане рюкзака. Наудачу дергаю ручку – не заперто. Тихо проскальзываю внутрь, запираюсь на все замки, сбрасываю сумку, одежду и обувь у порога и крадусь в комнату. Здесь все перевернуто. Содержимое шкафов на полу, на столе засохшие крошки, на диване простыня и ворох газет. – Лида, – слышу папин голос и оборачиваюсь. – Наконец-то ты пришла. Отец шепчет чуть слышно. Голос какой-то старческий, надтреснутый. И выглядит не лучше – осунулся, похудел. В глаза бросились морщины, которых раньше не замечала. Прошаркал к дивану и устало опустился, сложив руки на груди. Будто замерз. – Здравствуй, папа. Рада, что застала тебя дома. Что это? – показала на электронный браслет на его правой ноге. – Я под домашним арестом. Это ненадолго. Завтра уеду и вряд ли уже вернусь. – Тебе нужна моя помощь? Отец всегда заботился обо мне. Пусть часто лишь номинально, и как умел, но… Я не могу сделать вид, что меня это не касается. – Нет, Лида. Я все собрал сам. Тебе стоит подумать о себе. Квартиру нужно освободить до конца недели. Я договорился, личные вещи сможешь забрать. Попросил Молчановых, они придут. Помогут собраться и вывезти, что посчитаешь нужным. Села рядом с отцом. Если он сейчас заговорит о Вадике, я не выдержу. – Не надо Молчановых, пап. Я сама справлюсь. Много не возьму, везти все равно некуда. – Опять не надо? – отец расстроенно покачал головой. – А я так надеялся, что успею выдать тебя замуж. Оставить в надежных руках. – Так вот зачем все это было… – Да, Лида. Я же не полный идиот. Зайцев мне сразу не понравился. Я пытался спрыгнуть, тянул, вертел-крутил, не вышло. В любом случае, ты можешь пожить у Молчановых. Они примут, даже если не в качестве невестки. – Ты знаешь, что он и не Зайцев вовсе? – последнее предпочла проигнорировать. – Знаю. Ты в порядке? – Нет. Думаю, нет. Но я справлюсь. Не последний мужчина в моей жизни. Мы помолчали какое-то время. Сказать ему, что уйду жить к маме? Или оставить в неведении? Наверное, последнее гуманнее. Догадается, конечно. Вариантов-то у меня не так много. – Пап, у следствия ко мне будут вопросы? Что нужно говорить? – Правду, Лида. Ты все равно ничего не знаешь. – Я видела его здесь, у нас дома. – Неважно. Все, что касается этого эпизода, он и сам прекрасно расскажет. Спросят, подтвердишь, что было такое. Какое-то время посидели в тишине. Потом я сходила в душ, попыталась смыть все это с себя. Вышло не очень. Приготовила простенький ужин из того, что нашла в холодильнике. Поели, хотя это было тягостно и больно для обоих. Не знаю, что чувствую. Долго хотела избавиться от тирании отца, но не думала, что это произойдет вот так. Всю ночь ворочалась – страх, обида и неизвестность не давали уснуть. Наутро отец ушел с большой сумкой. Никаких напутствий или обещаний скорой встречи. Закрыла за ним дверь и вернулась в комнату. На столе нашла свой телефон, банковскую карту на чужое имя и записку. Он все-таки нашел способ оставить мне немного денег. Расплакалась. Из горестных мыслей выдернул сигнал смски. Взяла смартфон, от которого уже успела отвыкнуть. Память телефона полна неотвеченными вызовами и непрочитанными сообщениями. Мной интересовались одногруппники, звонил Костя, очень много спама от Вадика. И от Кира. Причем если все остальные перестали писать и звонить несколько дней назад, то бывший любовник явно не собирается успокаиваться. Вот и последнее сообщение от него. Не успела дочитать, как в замке заковыряли ключами. Наспех утерла слезы и спрятала карточку и записку под диванную подушку. Надеюсь, он один и не с очередным обыском. Кир медленно вошел в комнату. Подозрительно посмотрел на меня, сидящую на диване. Я ответила тем же – выглядит он как обычно. Ничего нового – раскаяния, сожаления, сочувствия… – Не отвечаешь. Я волновался. – Нашла телефон полчаса назад. Проигнорировала недовольный взгляд. Ну и что, что за эти тридцать минут он пять раз звонил… – Лида, – сел рядом, и я еле справилась с порывом отодвинуться. – Тебя вызовут для дачи показаний. – Повестку привез? – Да, – вытащил бумагу из кармана куртки и передал мне. – Я всегда буду рядом. Тебе не о чем беспокоиться. Просто ответишь на вопросы, и поедем домой. Отец сказал, что надо собраться до конца недели? – Да, знаю. – Лид, я хотел предложить… – Не надо, – зло оборвала его. – Не до предложений сейчас. – Где ты собираешься жить? – У мамы. Сделал большие глаза. Не ожидал. – Я думал, вы не общаетесь. – Не общались. Отец запрещал. Почему-то его реальные преступления никого не заинтересовали в свое время. – Материалы того дела подняты. Оно пересматривается. – Скажу маме, она будет рада. – Лид, тебе не обязательно идти к маме. Я могу снять квартиру. Если не захочешь, появляться там не буду. Пока мы оба не отойдем от всего. Когда-то же сможем снова разговаривать нормально. – Нет, Кир, – упрямо мотнула головой. – Мы свидетели по делу отца. Лучше не общаться, пока все не закончится. – Ерунда. Мое начальство всегда знало о нас. Обещали закрыть глаза. Все понимают, как непросто тебе сейчас. – А ты? Ты знал?! – спросила с нажимом. – Нет, клянусь. Никакого подставного знакомства не было. Все случилось, потому что хотел. Никакого отношения к работе это не имело. – А потом? – А потом внезапно заимело… – Кирилл соскочил и нервно заходил по комнате. – И много ты знаешь? – Почти ничего. – Я не мог сказать. Когда узнал, было уже слишком поздно что-то менять. Отказываться от задания, отказываться от тебя. Прости. – Прости?! Вот так просто?! – я тоже встала, сжала кулаки и уставилась на собеседника недобрым взглядом. – Да ты хоть представляешь, как я себя сейчас чувствую?! Ты трахал меня и одновременно копал под моего отца! И, конечно, не мог сказать! И отвалить не мог?! Взять паузу?! Да хоть что-то сделать?! – Лид, успокойся. Ты права. Я должен был. Должен был сделать хоть что-то. Но не смог. – Конечно, ведь это могло навредить карьере. Так удобно держать на коротком поводке единственную дочь подозреваемого. Чтобы того на подвиги не потянуло. Кирилл скривился, будто ударила его. Сглотнул, потер переносицу. – Знаешь, Лида… Если бы я хотел утихомирить подозреваемого, то использовал бы другие методы. Я же опер. Аналитика и хитроумные интриги – не мои сильные стороны. А сам смотрит, как среагирую. Проверяет, что мне известно. Да и похрен, я тоже не изощренная интриганка. Пусть думает, что хочет, и убирается из моей жизни. – Уходи. Я давно совершеннолетняя. Мне есть, где жить, мама поможет. Сама со всем разберусь. И не надо меня никуда возить-отвозить. – Лида, я, конечно, сейчас уйду. Слишком мало времени прошло… – Я сказала, пошел вон, – процедила сквозь сжатые зубы, а глазами начала искать, чем бы в него запустить. Сама не знаю, на что рассчитывала, находясь в квартире наедине со здоровенным мужиком. Я уже вовсе не уверена, что он хоть немного дорожит мной. Но ярость была такой силы, что рискнула бы его и голыми руками попытаться придушить. – Если что, мой номер знаешь. По всем вопросам… Все-таки ушел. Обессиленно упала обратно на диван, сжала пальцами виски. Голова раскалывается, перед глазами плывет от слез. Кое-что рассказал, но явно не настроен на дальнейшую откровенность. Ну и о какой съемной квартире может идти речь? Живи Лида, пользуйся моим кошельком, раздвигай ножки, когда скажу. Нет уж! Выть буду от тоски, а близко к себе не подпущу! Когда слезы закончились, первое, что сделала – написала всем, кто меня искал. Сообщила, что со мной все хорошо и в ближайшее время планирую вернуться к нормальной жизни. Уверена, все уже знают, что случилось. В университете я не первая такая, и слухи разлетаются всегда с космической скоростью. Также попросила пока не беспокоить звонками. Нужно самой обзвонить всех, для кого просто смски явно не достаточно. Начала с Костика. Он подтвердил, что вкратце на потоке знают, что у меня с отцом неприятности. Пообещал принести все лекции, что я пропустила, и помочь с домашкой. Следующим набрала номер декана. Страшно, но мой статус в учебном заведении абсолютно не ясен. Декан поговорил со мной довольно сухо, но ответил на все вопросы. Отчислять за прогулы не собираются – полсеместра впереди, могу успеть наверстать. Уверила его, что буду стараться изо всех сил. Сразу спросила, как перевестись на вечернее или заочное с января. – Лидия Владимировна, это тоже платно. Вы понимаете? – Конечно, – ответила с готовностью. – Я найду деньги. Вряд ли глава факультета мне поверил, но сказал, куда подойти, чтобы все узнать в подробностях. Следующей позвонила Наталье Молчановой. Они действительно друзья семьи, и в последнюю встречу как-то неудобно вышло. Не хочу, чтобы чувствовали, будто подвели отца, потому что я отказалась от их помощи. Разговор вышел неплохим. И не думала, что родители Вадика хотят этого брака не меньше, чем он сам. Заверила и ее, и Молчанова-старшего, что со мной все будет отлично. Соврала, что вопросы с жильем, деньгами и учебой решены. Обещала периодически звонить. Попросила, чтобы поговорили с сыном. Это чистая правда, что мне сейчас не до поклонников. Последним в моем списке был звонок маме. Конечно, мы общались все эти годы. Украдкой, через таксофоны и мобильники знакомых. Как отреагирует? Заплачет? Или напротив, посмеется над тем, что отец вот-вот получит по заслугам? И как мы уживемся вместе? Будет ли это так здорово, как рисовалось нам все эти годы? Одно точно хорошо – о Кире и моей личной жизни она не знает. И говорить не буду. Пусть останется в прошлом вместе со всем остальным…