20 Лида

Следующие две недели прошли в режиме нон-стоп – переезд, зубрежка, встречи со следователем. Кирилл постоянно незримо был рядом, хотя и попросила оставить меня. Именно его подчиненные в итоге перевезли мои вещи. Декан рассказал, что некто Крайнов приходил на беседу и заверил его, что проблемы отца не скажутся на моей учебе. Кроме того, он зачем-то взял в бухгалтерии квитанции за следующий семестр и оплатил их. Не майор, а миллионер какой-то… Ну и плевать, я его об этом не просила. И не чувствую себя обязанной. Хочет извиняться, пусть. Все равно толку не будет. К дому, правда, не приезжал. Ни по старому адресу, ни по новому. Но всегда встречал на крыльце перед встречей со следователем. И в прокуратуре везде водил практически за руку. Хоть и была безумно зла на него, от его присутствия не отказывалась. Терялась сразу же, едва переступала порог. Конечно, на меня косились. Дочь подследственного, любовница того, кто добывал доказательства. Бывшая любовница… Очередная беседа прошла крайне нервно. Я почти расплакалась. Следователь упрямо задавал вопросы обо мне и Кире. Не знаю, чем бы все кончилось, но Зайцев сам пришел и забрал меня, несмотря на протесты коллеги. Остановились на улице. Не могу в таком состоянии ехать домой. Тогда придется все рассказать маме. Кирилл заботливо протянул бутылку с водой. Благодарно кивнула и отхлебнула. – Какая разница, что на тот момент было между нами? – спросила раздосадованно. – Я поговорю с ним, больше не полезет. В этот момент в свете фонаря блеснули погоны Кирилла. В форме он редко появляется даже в прокуратуре. А когда появляется, мне стоит неимоверных усилий не замечать, как сильно он привлекает в таком виде. Но сейчас заинтересовало нечто другое – звездочки. Их две. – Быстро, – горько проговорила и поняла, что все же расплачусь. – Отец еще под следствием, а ты уже подполковник. – Лида, – простонал Кир. – Не в твоём отце дело. – А в чем? Или у тебя несколько блестящих раскрытий одновременно? – Нет, дело одно. Но мои методы стоили начальству седых волос. В общем, решили в кабинете закрыть от греха подальше. – Вот оно что… Неужели мой отец станет последним генералом в твоей шикарной карьере. – Знаю, что Софья тебе наболтала всякого. Но что точно, не говорит. – Как она? – Лёгкое ранение, скоро выпишут. – Это было жестоко… – А сдать тебя Зорану, это как было?! – Кир начал заводиться. – А поставить под удар оперативные разработки за полгода – это как?! Про меня она тебе рассказала, а про себя? Что работает под моим руководством, сказала? Работала, точнее… Удивленно уставилась на Зайцева. – Понятно. Так вот, прежде чем говорить о чужом предательстве следовало бы о своем упомянуть. Она подставила меня не только как друга, но и как коллегу, как старшего по званию. Теперь пойдет под суд и никогда больше не сможет вернуться в органы. И конечно, станет рассказывать какой я плохой, испортил ей жизнь. – А это не так? – Не так. Когда ее отец ввязался в противозаконные махинации, я был сопливым рядовым. Софья уже тогда подбивала ко мне клинья. Было крайне сложно избегать внимания дочери полковника, знаешь ли. Дошло до того, что она предложила поучаствовать в делах отца. Я отказался и приготовился к вынужденному переводу. Но внезапно полковника взяли. Меня притянули за уши именно из-за общения с Соней. Я тогда еле отмылся. Софья тоже, хотя я запросто мог рассказать, что она все знала. Повышать меня начали почти через год после ареста ее отца. В итоге взял ее к себе в отдел. Просто потому, что по-прежнему не мог сказать ей «нет». По старой памяти. Ну и жалость. Она осталась совсем одна. Матери нет давно, отец сел очень надолго, до сих пор сидит. Друзья отвернулись. – А личное? – спросила, когда он замолчал. – Личное было. Несколько раз, как и говорил. Подловила меня после расставания с девушкой. Печаль, алкоголь, одиночество. Не горжусь, дал слабину. Потом еще пару месяцев делал вид, что мы встречаемся, чтобы не думала, что попользовался и бросил. И никогда больше с тех пор мы не были близки, несмотря на все ее ухищрения. Не думал, что станет ревновать, мстить и сделает такое. – Она другое рассказала. Кажется, я совсем запуталась. Кому из них верить? Понятия не имею. – Я догадался. Ты ведь буквально шипеть начинаешь, едва видишь меня. Еще что-то хочешь узнать? – Все, – посмотрела ему прямо в глаза. – Андрей Крайнов, подполковник УСБ. Этот знакомый незнакомец взял меня за руку и поцеловал пальцы. Замерла, боясь двинуться и спугнуть момент. – А Зоран? – А Зоран – идиот, который винит меня в проблемах сестры. – А что с ней? – Да в том и дело, что ничего. Неудачно вышла замуж, пьет. Не хочет жить с отцом и братом в России. Зоран считает, что я разбил ей сердце. Но это же бред, Лида! Она решила уехать на родину вскоре после нашего расставания. При чем здесь я? И даже если косвенно виновен… Кому из нас сердце никогда не разбивали? Не знаю, поверила ли ему до конца. Но в такси посадить позволила. Внутри было как-то тихо и пусто. Будто камень с души упал. Почему все не может быть так, как он сказал? Почему я должна верить Софье и Зорану больше? Не должна. Возвратившись домой, не смогла просто отключиться от этого, выкинуть из головы. Мама весь вечер подозрительно посматривала, но лезть не стала. И хорошо… Что скажу ей? Что мой бывший любовник посадил отца? А я теперь не уверена, что его оболгали, и ищу возможность перестать дуться и поговорить нормально? Да, ищу. Хочу, чтобы все рассказал. Сам. Не хочу вытягивать, заставлять, склеивать его слова по кусочкам в целостную картину. Хотя какая разница? Вычеркни подробности и останется только то, за что он так эмоционально извинялся. Узнал, что я дочь Третьякова и ничего с этим не сделал. И представился он мне, кстати, выдуманным именем. И общался со мной в образе матерого подпольного воротилы. Наверное, это правила оперативной работы, но мне от этого не легче. С кем я была все это время? Сколько в Кирилле Зайцеве было от Андрея Крайнова? Не выйдет ли, что после длинного сложного пути к примирению я получу человека, которого совсем не знаю? И который мне совсем не нравится? Вдруг у меня порочное влечение именно к криминальным элементам? Весь вечер ломала голову, долго не могла уснуть, встала больной и разбитой. Не поев убежала в университет. После четырех пар меня ждал крайне неприятный сюрприз. Вадик Молчанов собственной персоной. С ланчем из ближайшей кофейни, новеньким, пижонским автомобилем за спиной и ослепительной улыбкой. Попыталась обойти эту жизнерадостную композицию, но Вадим не дал. Шагнул навстречу, развел руки с пакетами и стаканами в стороны и снова заулыбался. – Лида, не уходи. Я все понял. Хочу как-то сгладить. Мы так долго дружили, почему бы нам не делать этого и дальше? – Эээ, наверное, потому, что мы почти не общались последние годы. – Я поесть принес. Давай посидим в сквере. Попьем кофе, поговорим. Понимаю, ты не в восторге от случившегося, но у меня есть мысли по этому поводу. – Хорошо, – пожала плечами. – Только ни слова о свадьбе. Идет? – Правда думаешь, что мужчины так уж горят желанием жениться? – задорно подмигнул, и я начинала узнавать того Вадика, с которым мы в песке ковырялись. – Пойдем. Только у меня совсем мало времени. Домашку делать надо, я много пропустила. Вадим кивнул, предложил локоть и повел в сторону ближайшего парка. Всю дорогу косилась на еду, что он нес. Время обедать, а я так и не успела перекусить с утра. Вскоре устроились на лавочке. Вадик протянул стакан, а потом принялся открывать пакет с сэндвичами. Я тем временем отогнула носик на крышке и сразу отхлебнула. Ммм, мой любимый капучино… Кофе как-то тяжело упал в желудок, а Вадим тем временем протянул бутерброд. Что произошло дальше, не очень поняла – в нос вдруг бросились все запахи сразу. Свежего хлеба, копченой колбасы, сливочного сыра и острого соуса. На языке загорчило от только что выпитого кофе, резко затошнило, а потом вырвало. Прямо на асфальт перед скамейкой. Вадик успел отскочить, но быстро сориентировался и засуетился вокруг меня. Отобрал еду и стакан, поставил подальше. Нашел в моей сумке влажные салфетки и протянул мне. Кое-как вытерлась. В голове карусель, живот урчит и такое чувство, что умру прямо здесь и сейчас. Так сильно тошнило единственный раз в жизни. В детском саду, когда нашла в соседнем шкафчике неизвестно сколько пролежавшее там печенье. С тех пор очень аккуратно отношусь к несвежим продуктам, поэтому и повторений не было. Но вряд ли дело в испорченном кофе… – Лида, ты как? Прости, кофе, наверное, слишком сладкий. – Нет, Вадим. Нормальный кофе. Не знаю, что со мной. Не завтракала, на нервах постоянно. Дело в этом, думаю. Отвезешь домой? Никогда бы не позвала его. Сейчас мало кто знает, где живу. Но даже вызвать такси сил совсем нет. И доеду ли? Станет незнакомый водитель останавливаться или просто высадит, испугавшись, что заляпаю салон? Все равно на конспирацию, прилечь бы поскорее. Вадик не подвел, довез быстро и аккуратно. Пару раз останавливались, но таких сильных позывов больше не было. Дома сразу легла и лежала до тех пор, пока комната не перестала кружиться. Когда терпеть голод стало абсолютно невыносимо, пошла в кухню. В холодильнике нашла вареный рис. Вроде бы он совсем не пахнет, но мой желудок счел иначе и отозвался легкой тошнотой. Поесть все-таки удалось, а после трех ложек и недомогание прошло.