23 Кир-Андрей

Как же Лида бесит! Нет, она всегда умела довести до белого каления, но и границы видела. Сейчас будто с катушек слетела. Не думает, что говорит. Я поддаюсь, и вперед. Скандал за две минуты. Без примирения. Когда расходимся, начинаю жалеть, киснуть, тосковать. А пока рядом, хочется ей ремнем по заднице врезать. Хорошо, согласен – было сложно, были эмоции, но должна же, наконец, понять, что не мог иначе. Как дочь генерала хотя бы. Вон даже папашка ее перестал скрипеть зубами при виде меня. И вроде не прочь дочурку вручить в мои сильные руки. А она ерепенится. Да я уже на всю розовую девчачью чушь согласен, что мы удачно пропустили в прошлый раз. Но и этим не заинтересовалась. И где та девушка, что набрасывалась на меня при любом удобном случае? Еще меня в лицемерии обвиняет! А я только имя поменял в отличие от нее. Ох, допрыгается… Придется познакомиться с не лучшими сторонами моего характера. Встречаться с другими точно не позволю. Хрен знает, что со мной стряслось, и с каких пор я этакий долбанный собственник, но кавалеров ее буду «отстреливать» на подлете. Вот и вчера повелся, как идиот, на банальную провокацию. Разругались. А ведь подгадывал эту встречу несколько дней. И Лидка, зараза, не шлет в пешее эротическое. Вертит, крутит, хамит, но не гонит. Не приняла окончательное решение, но нервы треплет. А сегодня никак не могу выкинуть из головы ее слова и срываюсь на всех, кто под руку подвернется. Могу себе позволить, конечно, но противно. Не должна личная жизнь влиять на рабочие вопросы. Правда, непонятно, как этого добиться, если от неудовлетворенности убивать хочется… Разве мало стараюсь? Вон и папашу ее в больницу, и саму к следователю за руку вожу, за учебу заплатил. И никакой благодарности мне не надо. Поговорить нормально, на свидание сходить. Так много хочу? От Лиды смог отвлечься только у руководства. Опять вызвали, опять на ковер. Это я понял по хмурому лицу Зорана, который тоже обнаружился в кабинете. Спустя двадцать минут нотаций и попыток убедить обоих, что ссориться нехорошо, также вдвоем выставили в коридор. – Объяснительные все написал? – интересуюсь холодно. Кажется, от нашего былого приятельства не осталось и следа. – Думаешь, иначе отпустили бы? – Кто вас посольских сынков разберет, – буркнул хмуро. – Пойдем, отвезу. Мне в центр как раз. Удивительно, но Зоран не отказался. Думал, он про Софью станет спрашивать, но ошибся. Почти всю дорогу молчали, и лишь когда затормозил у самых ворот, Зоран заговорил. – Как Лида? У вас все хорошо? Вгляделся в его лицо – не шутит ли? Но нет, серьезен, ни тени издевки. – Лида хорошо, у нас никак. Все мои объяснения в штыки принимает. Вот тут Зоран улыбнулся. Не зло, но крайне довольно. Да, я тоже огребаю по полной… – Не сказала тебе еще? – Чего не сказала? Сразу как-то напрягся, не предчувствуя ничего хорошего. Если сейчас скажет, что с ним встречается, придушу собственными руками. – Беременна она, Крайнов. Как думаешь, от кого? Сказал и вышел из машины, оставив меня с открытым от удивления ртом. Беременна?! Он намекает, что от меня? Или что от него? Да не может быть! Пока пришел в себя и сообразил потребовать объяснений, Зоран уже скрылся за воротами. Прыгал дурачком перед камерами, но впустить меня не пожелали. Впрочем, быстро прекратил – еще одного нагоняя от начальства не надо. Да и хрен с ним с Зораном – Лида пусть расскажет! Сразу же набрал ее номер, но ожидаемо не дозвонился. В черный список что ли добавила? Пойди разберись… Если это гормоны, то огребать точно буду долго и регулярно. А что делать-то?! За цветами? За кольцом? К Третьяковым с цветами и кольцом? Тьфу ты… Генерал и не знает, похоже. Думаю, сказал бы. Еще бы и добавил, куда и в какой последовательности бежать. И то, что он без пяти минут осужденный, не помешает ему намылить мне шею за дочь. Может, попросить его еще раз поговорить с Лидой? Теперь предметно? Нет, этого точно не простит. Пусть сама все расскажет. И мне, и отцу. А Зоран-то как узнал, чтоб его черти драли?! В итоге соврал, что уехал по работе, а сам в бар. Цветы и кольца это, конечно, отлично, но я в таком раздрае, что нужно переждать. Под пиво в голову полезли совсем другие мысли… Почему Лида молчит? А может, и не молчит вовсе? Может, Зорану сказала именно потому, что это его и касается? Нет, бред! Так быстро не бывает. А если рожать не захочет? Я на образцового папашу точно не тяну. Еще и сердится на меня. С другой стороны, а как она одна? Ну мама еще. Кто она у нее? Бухгалтер, кажется. В бюджетной организации. Нет, надо самому ехать и разговаривать, пока эти две дамочки дров не наломали. И поехал бы – только как представил, что опять наговорит всякого-разного, как вчера… Есть вещи непростительные. Ляпнет сдуру, что не мой, и? Потом я буду от нее скрываться. Подобные манипуляции недопустимы. Вот только Лидка молодая совсем, в голове ветер. Еще и стрессы бесконечные… Домой вернулся глубокой ночью на такси. Пьяный, расстроенный и так ничего не придумавший. А как тут решать? Не могу за двоих, хоть зарешайся. Спьяну в очередной раз набрал номер Зорана, а он возьми, да ответь. Фоном легкая музыка, женский смех, звон бокалов. Развлекается, засранец. Хорошо ему, наверное… – Знаешь откуда? – с трудом выговорил, так язык заплетается. – Почему я должен свои каналы раскрывать? – еще и издевается. – Она сама тебе сказала? Или выдумал? – Не выдумал, Крайнов. К сожалению, – Зоран помолчал какое-то время. – А почему ты мне звонишь, а не ей? – Хорошие девочки уже спят в такое время, – заявил я пафосно. – Ага, – хохотнул Зоран. – Только где хорошие девочки и где Лида? – Ты сейчас о чем? Неприятностей давно не было?! Могу устроить! – Успокойся, подполковник. Это я так, – и заржал. Понятно, он там тоже не слишком трезвый. – Хорошего вечера, – буркнул я и отключился. Я – идиот, теперь об этом и Зоран знает. Черт! Завтра же с утра еду к Лиде, пусть все рассказывает! Но с похмелья все снова пошло наперекосяк, и поехал к Третьякову. Может, скажет что-то, да и в изолятор ему пора. Свожу в больничку, если врачи не против, то обратно в СИЗО. Начальство опять ржать будет, что таскаюсь с ним сам… Но блин, они знали про Лиду. Уроды! Если бы кто-то с самого начала рассказал, с кем познакомился, я б… Сразу же разорвал эти отношения. Пока еще не стало слишком хорошо. Слишком поздно. Голова трещит, во рту гадко, сердце ноет, но надо работать. Дверь в квартиру генерала почему-то оказалась открытой. Моментально напрягся и достал ствол. Не нравится мне это – Третьяков провалами в памяти не страдает. Внутри тишина – вошел, стараясь не издавать лишних звуков. И замер на пороге гостиной. Подследственный стоит посреди комнаты, в руке пистолет. Явно наградной. Как мы могли просмотреть его при обыске?! Словно в замедленном кино наблюдаю – поднимает ствол и направляет себе в голову. Забываю обо всем и бросаюсь к нему, валю на пол. Какое-то время молча и яростно сражаемся, но мне все же удается вырвать оружие. Третьяков сильно сдал в последнее время, еще и больное сердце. – Какого хрена ты творишь, генерал?! – ору на него. – У тебя дочь! Как воровать, так и силы, и смекалка есть, а как отвечать, так лучше застрелюсь?! – Моя дочь теперь твоя забота, – цедит тихо и отстраненно. – Вот именно! Она мне никогда не простит, если ты сдохнешь! Пойми, это будет окончательный и бесповоротный конец не только для тебя! – Я написал Лиде письмо. Болен я, не хочу ждать долгого и мучительного конца. – Иди к черту! Тебя инфаркт хватит в худшем случае, это ни фига не долго и не мучительно. Где это письмо? Слез с генерала, собрал оружие. Нашел измятые листы на столе – почитаю на досуге. – Вещи собирай, в СИЗО едем. А то смотрю, дома тебе скучно. Через час сдал Третьякова, врачей вызвал в изолятор. В больницу не отпущу, мало ли что… Ствол пока припрятал, надо разобраться, откуда и почему не нашли. Устал за утро так, хоть кричи. Но кричать некогда. Идиотский поступок Третьякова будто открыл глаза – завтра может быть поздно. Сегодня между нами старые обиды, но все может поменяться. Все что угодно. Нельзя терять времени, нужно поехать к Лиде и поговорить. Может, Зоран соврал, и я выставлю себя не в лучшем свете. Но не впервой же. По пути заехал в магазин подарков. Нужно что-то не столь заезженное, как цветы. И, конечно, не кольца. Рановато, еще напугается и сбежит. В итоге остановился на воздушных шарах – розовые, голубые, белые. Пусть понимает, как хочет. Еще и плюшевого медведя взял. Не знаю, играют ли в такое дети, но девушки вроде любят. После тормознул на мойке, надо машину в порядок привести. Самому бы тоже не мешало побриться, но да ладно. Уж какой есть… Если согласится, то ей со мной небритым жить постоянно. Хотя я даже каждый день бриться согласен, лишь бы с ней рядом. Подъехал к университету, вытащил шары и подарочный пакет. Стою, как придурок, во всем великолепии. Студенточки косятся, улыбаются. Вон их сколько, а мне только Лиду подавай. Странно это, неправильно как-то. И как мы жить дальше будем? Понятия не имею. Если откажет, не знаю. И если согласится, тоже не знаю. Какой-то ты слишком растерянный Крайнов. Вот всегда все знал, а теперь что-то расклеился.