ГЛАВА 33

Алан.

Сразу после утренней ссоры с Ив в Алане кипели эмоции. Сначала он просто не мог поверить, что её реакция — настоящая, что это не глупая шутка или девчачья проверка. Потом пришла волна обиды — острая, разъедающая. Она не оценила его поступка. Ни жеста, ни смысла, ни рисков, на которые он пошёл.

Он готовился к этому. Принял осознанное решение, зная, что его семья не поддержит его. Поругался с отцом и братом, для которых любовь — это только то, что записано в контракте, с печатями и подписью. Он открыл семейный сейф, достал браслет — тот самый, что был предназначен для его будущей жены. И надел его на её тонкое запястье, затаив дыхание, почти дрожа от нервов.

Алан уже заказал завтрак в номер — тот самый, праздничный, с экзотическими фруктами, горячим кофе и тёплыми лепёшками из родного сектора. Он хотел, чтобы всё было правильно. Особенным. Настоящим.

Но стоило ей проснуться — и всё рухнуло.

Он сам не заметил, в какой момент это переросло в одержимость. С первой же встречи — как только его взгляд зацепился за её ярко-красные волосы и прямую, уверенную осанку — Ив будто вросла в его мысли. Не покидала их ни днём, ни ночью.

На приемной станции в тот день было скучно. Он согласился на просьбу Дакоты — девушки, с которой у него были отношения без обязательств почти весь прошлый год, — встретить ее, поддержать и провести экскурсию. Возможно, он даже планировал пригласить нескольких новичков с Кеплера, чтобы не оставаться наедине с ней.

С Дакотой надо было закончить уже давно. Он это понимал всё яснее. Она вызывала у него смущение… внутреннее напряжение. О ней нельзя было сказать ничего по-настоящему личного — в ней как будто не было собственной сути. Она любила тот же напиток, ту же музыку, болела за ту же гоночную команду, носила одежду тех же брендов. Записалась на те же предметы. В какой-то момент она превратилась в его отражение — точное, выверенное, удобное.

Сначала это даже льстило — как будто он нашёл «идеальную половинку». Но со временем он начал видеть фальшь, неестественность, подгонку под чужой образ. Это был не союз, не магнетизм двух разных людей. Это была имитация. Иллюзия. Тень, пытающаяся угнаться за светом.

Незнакомка с красными волосами выделялась с самого начала. В ней сразу ощущалась внутренняя сила — она не стеснялась своей яркой внешности, не прятала синтетические волосы насыщенного алого оттенка.

В университете, куда принимали только лучших студентов колоний, внешняя естественность всё ещё считалась признаком статуса, несмотря на то, что в остальной части космоса синтетика давно стала нормой. Но она не пыталась вписаться. Она шла против течения — и делала это с достоинством.

В её одежде не было ничего вызывающего, но в каждой детали ощущался выбор. Техника, которой она пользовалась, была далеко не новой — местами потертая, но надёжная и точная. Она не гналась за последними моделями — она выбирала вещи с историей, с репутацией, с высоким качеством, проверенным временем. Казалось, что каждая её вещь была выбрана не по моде, а по смыслу.

Она не пыталась казаться особенной. Она просто была собой. И именно это производило впечатление. Никакой игры, никаких масок — только уверенность и цельность.

На самом деле, по-настоящему он заинтересовался ею после разговора с Эдом. Тот не уставал пересказывать встречу с ней — особенно тот момент, когда она отказалась от предложения оплатить билет и полетела экономом в медной банке. Любой бы на её месте согласился… но только не она.

Имя Ив всё чаще всплывало в мужских разговорах — то в блоке, то в раздевалке перед тренировочными вылетами. Но упоминали её обычно неуважительно, с примесью вожделения — обсуждали её внешность, походку, волосы. Это злило, хотя он и не сразу понял, почему.

Особенно раздражало внимание Эда. Парень с планеты Глис был болтливым до невозможности: сначала рассказывал про экзамены, потом — про её резкие ответы на сплетни, про то, как она парировала угрозы, и, как бы невзначай, восхищался её успеваемостью. И с каждым его словом Алан всё больше ловил себя на тревожной мысли: а что если кто-то опередит его?

Он сам не заметил, когда начал ревновать.

Но всё изменилось после того, как он собственными глазами увидел её разговор с землянином. Он повёл себя глупо — наговорил Ив резкостей, сам начал верить слухам. И теперь не знал, как подойти к ней так, чтобы она не отвернулась.

Алан начал действовать осторожно, почти незаметно: подсовывал нужные книги, уступал дорогу, хвалил её проекты и эссе в учебной системе. Казалось бы, мелочи, но он делал это осознанно. И всё равно боялся, что этого недостаточно.

Он понял, насколько всё зашло, когда стал ловить её взгляд в переполненных аудиториях, идти за ней по коридору, даже не зная, куда тот ведёт. Случай на тренировке, когда она своей тренировкой вырубила и устранила его единственного механика — казался тогда просто досадной мелочью.

Алан не думал о последствиях и гонке. Он думал только об одном: как впервые поцеловал её. И отчаянно надеялся, что она поцеловала его в ответ не из-за чувства вины.

Он видел, как легко она могла пострадать. Будто сама судьба испытывала её на прочность — Ив была настоящим магнитом для неприятностей. Сколько всего уже случилось? И сколько ещё впереди?

Алан не мог просто наблюдать со стороны. Он в очередной раз подкорректировал своё расписание: выбирал те же дисциплины, что и она, или хотя бы те, что проходили в соседних аудиториях. Всё, чтобы быть ближе. Чтобы в любой момент оказаться рядом, если ей снова понадобится помощь. Теперь он всегда был неподалёку. Ему хватало одного взгляда, чтобы понять — она в безопасности.

После смерти Дункана, Алан не мог найти Ив, она не выходила из своей комнаты, пропускала занятия. Неужели у нее были к нему чувства. Алан придумывал в своей голове целую кучу сценариев.

В один из дней он услышал новую версию смерти Дункана

— Ты видела, как она прошла мимо нас …, даже если она не убивала, готова поспорить, что она радуется своему счастью. — сказала неприятнейшая девушка, которую Алан точно запомнит.

— Да она убежала куда-то, наверное, плачет. — сплетни всегда окружали Ив.

Алан обыскал всю станцию. Проверил расписание её лекций, прошёлся по лабораториям и даже заглянул в кафетерий, где она иногда зависала после занятий. Но Ив нигде не было.

Совершенно случайно он столкнулся с её подругой — Амандой. Та выглядела встревоженной и, как оказалось, тоже искала Ив. Причиной был срочный входящий вызов, переданный через систему оповещений.

— Я помогу, — сказал Алан, не дожидаясь просьбы. Как доброволец из спасательной группы.

Он действовал с неожиданной для Аманды решимостью. Казалось, он знал каждый угол станции, будто бы она стала для него картой в поисках одного-единственного человека. В какой-то момент, когда Аманда смотрела на него все с большим подозрением, Алан неожиданно остановился, посмотрел Аманде прямо в глаза и тихо, но твёрдо сказал:

— Да, она мне нравится. И я скажу ей об этом сам. Хорошо?

И вот он влез во всё — в её эксперименты, в рискованные расследования. Он больше не скрывал, что ему важно, чем она живёт, чем дышит. Он искренне радовался, когда она делилась с ним новостями или просила помочь. Это доверие, её короткие взгляды и редкие, но искренние улыбки значили для него больше, чем он ожидал.

Он сам удивлялся своему поведению, после взрыва, он готов был терпеть ужасную боль, лишь бы продлить их момент. Он закрывал ее своим телом, охранял от всех без. А она позволяла ему зайти все дальше.

Вечер в его комнате был переломным для него, он ощутил огромный прилив счастья. Власть, которую она передала ему, окрыляла его. Он не ожидал, что Ив, такая смелая и решительная, может быть такой хрупкой и ранимой. Ему нравилась ее открытость, она приняла правила игры и следовала им. Даже мысль о ее добровольном подчинении заводила его.

И он не удержался. Он давно всё обдумал — как сделает предложение, когда подарит ей браслет. Обсудил это с семьёй, несмотря на споры. Забронировал столик в лучшем ресторане на Кепплере, арендовал шаттл, представил себе каждую деталь этого дня. Но утром, когда увидел её — спящую и беззащитную — всё изменилось.

Он просто подошёл и надел браслет ей на запястье. Без пафоса. Без плана. Только ощущение, что медлить больше нельзя. Он взял её за руку, как того требовал ритуал, и замер, наблюдая, как активируются нанороботы. Они проникали под кожу, связывая металл с её системой, запуская защитные протоколы, меняя её статус в базах данных. Он смотрел на её лицо и молился, чтобы это не причинило ей боли. Только радость. Только понимание того, как сильно она для него важна.

И вот снова — между ними нет доверия. Она отдаляется, избегает разговоров, просит времени. А он… он просто ждёт, не зная, как вернуть то, что, казалось, только-только начал строить.

Прошло четыре дня с того утра, как он надел ей браслет. Всё это время — ни слова. Ни сообщения. Только тишина, в которой он слышал каждый упрёк, даже несказанный.

А вечером он получил уведомление: Ив прибыла на астероид Арес-17. Система безопасности автоматически зафиксировала её вход — с новым статусом. Его статусом.

Она теперь числилась как человек с уровнем приоритетной защиты, как часть его семьи. Это казалось невероятным — видеть её имя в таком контексте. Почти нереальным. А спустя всего час пришло следующее уведомление.

Объект с особым статусом подвергся нападению. Местоположение: астероид Арес-17. Состояние: жив. Повреждения: лёгкие. Подозреваемый: задержан.

У него перехватило дыхание. Как только он получил это сообщение, всё встало на свои места. Он был прав. Прав в своих страхах, в интуиции, в решении, которое тогда показалось ей слишком поспешным. Её жизни постоянно что-то угрожало, и он не мог больше смотреть на это со стороны. Поэтому он и принял то решение — дать ей браслет, включить её в свою семью, предоставить защиту, которая не зависит от её согласия или недоверия.

Он не знал, что система сочла «лёгкими повреждениями». Повреждения могли быть физическими, а могли — оставить след гораздо глубже. Его сердце сжалось при одной мысли, что кто-то поднял руку на неё.

Он не мог оставаться в своей каюте. Мысль, что она может вернуться, а он не будет рядом — сжигала изнутри. Он метался, потом просто сел на станции прибытия и начал просматривать каждый входящий шаттл, один за другим. Вглядывался в лица пассажиров.