ГЛАВА 35

Утром мы встретились с Аланом. Настроение — хуже некуда. Внутри всё спуталось: тревога, усталость, злость и недоверие. Слишком много всего навалилось сразу — нападение, которое, скорее всего, не обошлось без участия матери Дерека, откровения об истории создания браслета-коммуникатора, информация о патенте, вокруг которого, похоже, плелись опасные сплетни.

Я не знала, как себя вести. Хотелось спрятаться, промолчать, исчезнуть на день-два. А вместо этого — стояла перед Аланом, пытаясь выглядеть хоть немного собранной. Но даже мне было видно, что это плохо получается.

Но мы шли на занятие по инженерии. И я никак не могла найти себе место. Алан уже у кабинета, остановился, резко прижал меня к стене и посмотрел мне в глаза.

— Ты поступила правильно. Ни в чем не виновата. Тебе не за что себя винить, — сказал Алан, бережно удерживая мое лицо в ладонях. Его голос был спокоен, уверенный — как якорь среди хаоса. А потом его губы мягко коснулись моих.

— Кхм-кхм… Вы уже опоздали на две минуты. И я еще молчу о правилах поведения в общественных местах во время занятий, — раздался за спиной сухой голос профессора Андерсона.

Я надеялась, что смогу тихо занять место где-нибудь в конце аудитории, подальше от всех. Но раз уж мы и так привлекли внимание, пришлось сесть на своё обычное место. Дерек несколько раз порывался заговорить со мной, но каждый раз профессор бросал в его сторону укоризненный взгляд и возвращал нас всех к дисциплине.

— Мисс Мун. И телохранитель мисс Мун... Да, Алан, вас двоих я попрошу задержаться после лекции, — произнёс профессор в конце занятия, даже не поднимая головы от планшета.

— Я внимательно ознакомился с вашим отчётом и видеозаписью, которую вы отправили в СБОТ, — начал профессор Андерсон, не поднимая взгляда, листая что-то на своём планшете. — Не удивляйтесь, офицеры показали мне материалы эксперимента. Хотели убедиться в достоверности данных, особенно учитывая, с какой поразительной точностью вы воспроизвели опыт, являющийся частью закрытого патента.

Атмосфера в аудитории ощутимо напряглась. Я чувствовала, как напрягся Алан рядом, но он не отступал.

— Все данные, которые мы использовали, были взяты из открытых источников. Любой желающий может найти их в архиве университета или через межколониальную библиотеку. — Его голос был твёрд, он намеренно принял удар на себя, не позволив профессору даже намекнуть на мою причастность.

Андерсон задумчиво постучал пальцами по столу, затем поднял глаза и произнёс:

— Допустим. Но вы должны знать одну вещь.

Он достал из папки лист бумаги и небрежно бросил его на стол перед нами. Я наклонилась, чтобы прочитать. Это была официальная форма отказа от подачи патента. Под ней стояла подпись профессора и дата — ровно за день до убийства.

— И ещё, — он положил второй лист, — уведомление об отмене сделки по продаже патента. Всё это произошло буквально за несколько часов до того, как исчез её автор.

Профессор посмотрел на нас с выражением, в котором читались и тревога, и подозрение.

— Я понимаю, что вы начали подозревать меня, — произнёс профессор, уже спокойнее, но с холодной строгостью в голосе. — И поскольку вы проделали такую работу и были первой, кто заметил ошибку в расчётах, я скажу вам правду.

Он отложил планшет, опёрся руками о край стола и заговорил почти шёпотом:

— Я провёл цифровую симуляцию ещё за два дня до инцидента. Результаты оказались катастрофическими. Эксперимент, в таком виде, не мог пройти. Я связался с коллегами на Земле, запросил технические выкладки. Ваши опасения полностью подтвердились. Поэтому я подал заявку на отзыв патента.

Он сделал паузу, взгляд его стал усталым.

— Я не успел отменить сделку по продаже. Когда попытался — уже было поздно. После происшествия вмешался СБОТ и мне прямо запретили предпринимать какие-либо действия. Дело перешло в разряд федерального. А теперь... я бы хотел, чтобы вы покинули мою аудиторию и сосредоточились на том, ради чего вы здесь — на обучении, а не на самостоятельных расследованиях.

— Простите, профессор, — тихо ответила я. Меня будто окатило волной вины.

Я и представить не могла, что продажа патента могла быть операцией СБОТ. Что попытка спасти проект — наоборот, делала профессора мишенью. Слова о запрете со стороны СБОТ лишь усилили ощущение, что мы подозревали невиновного.

Чувство стыда и неловкости подступало к горлу. Я вышла из аудитории не оглядываясь, с ощущением, будто несправедливо обвинила одного из самых уважаемых преподавателей в университете. Мы с Аланом шли молча.

____________

Директриса Манбет уверенной походкой поднималась по ступеням к сцене форума. Как и в прошлый раз, за ней следовали дроны-видеорепортеры, транслируя её образ на огромные экраны, размещённые по периметру зала. Лицо директрисы, собранное, строгие черты подчёркнуты светом проектора, заполнило экраны. В зале воцарилась тишина.

Служба Безопасности Орбитальных Территорий (СБОТ) разместилась позади сцены. Один из офицеров, в чёрной форме с эмблемой ведомства, снял шлем и подошёл ближе к директрисе, ожидая сигнала выступить.

Манбет обвела взглядом собравшихся студентов, преподавателей и сотрудников. Голос её прозвучал чётко, уверенно, с привычной академической строгостью:

— Уважаемые студенты, преподаватели и сотрудники Межгалактического Института Передовых Астрофизических Исследований, — начала она, — В рамках нашей политики открытости и ответственности перед академическим сообществом, мы обязуемся информировать вас о ходе любых критически важных расследований. Сегодня, в присутствии представителей Службы Безопасности Орбитальных Территорий, будет сделано официальное заявление по делу, вызвавшему широкий резонанс на станции.

Она слегка кивнула в сторону офицера. Тот выступил вперёд и, сдержанно поклонившись, начал говорить:

— Студенты и преподаватели Института, разрешите представиться. Капитан Бун, координатор отдела внешних расследований СБОТ. В течение последних месяцев наша служба проводила комплексную проверку, связанную с инцидентом, произошедшим на территории университета. Мы осведомлены, что наше присутствие вызывало вопросы, и благодарим вас за терпение и содействие.

Он сделал паузу, перевёл взгляд на директрису, затем продолжил:

— Совместно с преподавательским составом, в особенности с профессором Андерсоном, и при содействии ряда студентов, мы пришли к выводу, что Дункан Вилсон погиб в результате несчастного случая, не связанного с чьим-либо умышленным вмешательством. Информация, полученная в ходе расследования, подтверждена лабораторными анализами и цифровыми протоколами.

Бун сделал шаг назад.

— В течение следующих двух циклов наши временные центры на территории кампуса будут свернуты, лаборатория закрыта, и подразделение СБОТ завершит свою миссию на станции. Благодарим за сотрудничество. Служба уходит — но правопорядок, как и прежде, остаётся под вашим контролем.

Он снова поклонился. Остальные офицеры, стоявшие на заднем плане, синхронно отдали честь и последовали за капитаном прочь со сцены. Их жест означал одно — дело закрыто.

Студенты начали переглядываться, в аудитории зашептались. После множества слухов, обрывков разговоров и страшных описаний места происшествия, в правдивость версии о несчастном случае верилось с трудом. Атмосфера была напряжённой, как перед грозой.

— Чтобы пресечь распространение недостоверной информации, — продолжила директриса Манбет, — и по согласованию с представителями Службы Безопасности, мы готовы обнародовать результаты следствия.

На экранах по периметру вспыхнули изображения. Началась визуализация — тщательно воссозданная симуляция событий, основанная на цифровых записях эксперимента.

В центре кадра — человекоподобный робот-манекен, выполняющий действия в лабораторной среде. Он работает с системой герметичной панели, в которой в результате химической реакции начинает циркулировать жидкость под высоким давлением. Симуляция показывает, как одна из соединительных резьб соскальзывает — небольшой технический сбой, не замеченный сразу.

Снаружи панель выглядит стабильной. На протяжении десяти минут давление внутри неё медленно, но неумолимо нарастает. Для любого исследователя, не обладающего дополнительными данными, эксперимент бы выглядел полностью успешным. Манекен-оператор, не подозревая об опасности, выходит из зоны защитного экрана.

И тут — резкий всплеск. Стеклянная часть панели внезапно лопается. Изнутри вырывается тонкая, но мощнейшая струя охлаждающей жидкости, под огромным давлением направленная точно в шею манекена. Раздаётся глухой хлопок, и следом — кровавый след на экране.

Сила удара была столь велика, что жидкость разорвала мягкие ткани в горле, оставив глубокий, почти хирургически точный порез. Это и ввело в заблуждение первых свидетелей — ранение выглядело так, словно его нанесли ножом.

Жидкость — обычная вода с микродобавками — быстро испаряется, не оставляя видимых следов. А на полу остаётся только кровь. И тело человека, который не знал, что его эксперимент вот-вот превратится в трагедию.

Зал погрузился в напряжённое молчание. Только глухой шум вентиляции заполнял тишину.

Адам во время речи все время держал руку на моих плечах. Его ладонь лежала на моей шее, как бы защищая от внешнего мира. Если раньше только наш курс и жители моего общежития знали о нас, то теперь для всех студентов университета это стало очевидно. Я чувствовала себя защищенной.

После завершения демонстрации, экран погас, и на мгновение в зале повисла напряжённая тишина. Директриса Манбет, стоя в центре сцены под мерцающим светом дронов, сделала шаг вперёд и подняла голову, чтобы её голос прозвучал чётко и уверенно на весь форум.

— Уважаемые студенты, преподаватели, сотрудники, — начала она сдержанным, официальным тоном. — Мы стали свидетелями трагедии, которую невозможно предвидеть, но мы обязаны сделать всё, чтобы она не повторилась.

Она коротко кивнула кому-то за сценой, и на экранах появился новый документ — Распоряжение о пересмотре протоколов безопасности в исследовательских лабораториях Института.

— С сегодняшнего дня вводятся следующие правила: Во-первых, работа в лабораториях теперь строго запрещена в одиночку. Каждый студент обязан быть в сопровождении напарника, сертифицированного лаборанта или профессора.

Во-вторых, в зону научных экспериментов введены дополнительные единицы роботов наблюдения и диагностики. Их основная задача — мониторинг состояния оборудования и безопасности работающих.

В-третьих, доступ в исследовательские мастерские будет осуществляться только по индивидуальным электронным пропускам, выданным после прохождения инструктажа. Независимый контроль за входом и выходом будет обеспечен системой СБОТ.

По залу пронёсся лёгкий гул — недовольство и напряжение. Многие студенты переглядывались с сомнением и раздражением, шепча друг другу на ухо. Было ясно: не всем нравился этот новый, гораздо более жёсткий порядок.

Но несмотря на протест в глазах некоторых, никто не спорил. Все были слишком потрясены.

— Мы понимаем, что перемены могут показаться неудобными, — продолжила директриса, — но безопасность каждого из вас — наш приоритет. Мы глубоко сожалеем о случившемся. От имени администрации института, я приношу искренние извинения семье Дункана Вилсона.

Она чуть понизила голос, и в нем вдруг появилось что-то мягкое, почти материнское.

— Прошу всех встать. Почтим память Дункана минутой молчания.

Зал встал как один. Ни одного звука. Только пульсирующий свет экрана, где застыло фото улыбающегося юноши в лабораторном халате.