Глава 14. Не дразните и да не дразнимы будете!

– Целого живого дракона? – ухмыльнулся Айрен. – Нехило так!

– Присоединишься завтра к нашей разведгруппе? – спросила я, мысленно встраивая в план такого полезного члена группы.

– Прости, у меня завтра три пары на разных курсах, – ответил он, тут же этот план руша. – И кстати, если ты прогуляешь именно мою – я смертельно обижусь и всё тебе припомню.

– Мой список припоминаний всё равно будет на один пункт длиннее. Всегда, – не осталась в долгу, напоминая, что он меня бросил на задании, как бы ни оправдывался.

– В любом случае допуска на территорию закрытого факультета у меня нет. Косметологию-то им преподавать не надо, – сказал Айрен с улыбкой. – Я лучше займусь работой с подругами Людевинн, повыясняю, что она делала перед тем, как пропала. Заодно, возможно, узнаю, когда и где дракон покусал её.

– Покусал? – усомнилась я.

– А как ещё она подхватила драконову заразу? И я не о фигуральном выражении про жадность, – сказал Айрен. – Это совокупность симптомов, которая включает и излишнюю похотливость. Такую болезнь можно заполучить только одним способом: через слюну или иные, кхм, физиологические жидкости.

– Тогда почему бы тебе не предположить другие, кхм, возможности проникновения в организм Людевинн этих жидкостей? – спросила я.

– Так ей лет-то сколько, – присвистнул Кроссемир. – У неё уже внуки взрослые.

– А ты её портрет видел? – поинтересовалась как бы между прочим. – На стене возле ректората висит. Столько лет преподавать магическую косметологию! Она не может выглядеть обычной старушкой. Уверена, госпожа Людевинн ещё ого-го!

– Но интерес-то у неё ко всяким, кхм, проникновениям уже небось поугас, – не сдавался Айрен.

– Никогда не недооценивай женщину, в любом возрасте, – посоветовала я. – Рано или поздно ведь ты женишься, и когда-нибудь твоей жене тоже будет пятьдесят, шестьдесят и так далее. К тому же речь о драконе. Эти твари ползучие – они кого угодно расшевелят. Нет, мне просто необходимо завтра побывать в этом закрытом заповеднике для парней. Дело чести! А ты, так и быть, подкатывай к подружкам госпожи Обри.

– Я могу надеяться, что ты будешь ревновать? – хитро подмигнул Айрен.

– С чего? – фыркнула я. – Когда я не под действием всякой любовной шмагии, мне даже смотреть на тебя не хочется!

Тут я приврала, конечно, я с самого начала на него заглядывалась. А между прочим, и он на меня посматривал этаким искрящимся, наэлектризованным взглядом. Что я, не различу обычного взгляда от «этакого»?

– Жаль! А мне на тебя хочется, – вздохнул Айрен. – Смотреть, в смысле. Вот прямо любовался бы бесконечно.

– Шутишь? – настороженно спросила его.

– Какие уж тут шуточки, – сказал Кроссемир, и непонятно было, серьёзен он или не совсем. – Ладно. Давай на этом закончим нашу встречу. Завтра передам тебе парочку артефактов для защиты от новых приступов любовного помешательства, а о сегодняшних забудем.

– Ты сделаешь защиту для меня… от себя? – спросила я с искренним любопытством.

– От общих приступов, – сказал Айрен. – Я же заметил, что тебе помогло моё зелье, когда мы с тобой висели на дереве. Значит, и правильно настроенные артефакты помогут.

– Гм… не очень мне тогда помогло, – я слегка нахмурилась, – во всяком случае что-то было. Какое-то влечение. Не такое, как сегодняшнее, но было, было…

– Ну, значит, я ещё могу надеяться на взаимность, – снова поддразнил меня Айрен.

– Опять твои шуточки, – я слегка ткнула его локтем в бок.

– Не попала: сердце выше, – сообщил Кроссемир и отпер дверь.

На пороге, разумеется, стояла давешняя инспекторша по интимным связям с общественностью. Стояла и торжествующе что-то записывала в блокнот.

– Ага, опять вы попались вместе, – радостно квакнула она. – Надо будет попросить у артефакторов какую-нибудь приблуду для звукозаписи разговоров.

– Что? – не поняла я. – Вы о чём вообще, госпожа инспектор?

– О том, что я собираю доказательства гнусных связей между преподавателями и студентами. Даже ректор попадёт в мой список, вот увидите, – заявила инспекторша. – Но вы двое его возглавляете!

– Хотел бы я увидеть этот список, – мечтательно сказал Айрен. – Надеюсь, что там не только мы.

– Фигушки, – демонически расхохоталась эта несуразная дама и галопом умчалась прочь.

Мы только переглянулись.

– Интересно, насколько развита её способность оказываться в неподходящее время в неподходящем месте, – задумчиво сказал Айрен. – Она может предоставить нам немало любопытной информации, если поделится записями.

– Пожалуй, – кивнула я. – Давай запросим артефакт для неё? Подсунем в виде якобы подкупа, чтобы не сдавала нас…

– Ей пока особенно и нечем нас зацепить… вроде бы, – сказал Кроссемир.

– Ну да, конечно, – не поверила я. – Мы уже наговорили всякого, что можно расценить именно как возникновение связи.

– Раз она возникла, предлагаю упрочить, – пожал плечами Айрен. – Завтра утром на пробежке. Идёт?

– Идёт, – мы пожали друг другу руки и разбежались, но какое-то время моя ладонь как будто ещё хранила его тепло.

После сегодняшнего вечера в голове поселились какие-то противоречивые мысли и внезапные вопросы, которые никак не касались ни дела о любовном помешательстве, ни исчезновения Людевинн Обри.

Все они вертелись вокруг Айрена Кроссемира – я вспоминала, как мы впервые встретились перед секретным заданием, как он работал моим куратором, как оберегал и наставлял меня вплоть до самой последней и самой сложной недели. В середине лета он меня предоставил самой себе, и я едва не погибла. В последнюю минуту из-под ножа, едва задевшего моё лицо, меня вытащила подполковник Грейн. А Кроссемир всё это время, как истукан, стоял на страже совсем в другом месте. И потом ещё прикидывался дурачком, что мы должны были там встретиться, что он ждал…

А я не смогла прийти на эту встречу, потому что меня внезапно подловили и потащили на совсем другое свидание, со смертью. Айрен должен был заметить оставленный в условленном месте знак, должен был прийти на помощь, найти меня во что бы то ни стало!

Но сейчас, когда я шла к общежитию, утопая в воспоминаниях и упрёках, я вдруг медленно осознавала, что ничего он был не должен. Мне следовало всего-навсего выйти из заданного образа и послать конкретный мысленный сигнал, вот и всё. Я бы себя выдала… Но разве не выяснилось, что меня к тому моменту всё равно раскрыли? Однако я выполняла указания начальства о том, что легенды следует держаться до конца и себя не выдавать ни в коем случае.

Если б я выдала, если б мой сигнал засекли… Возможно, Айрен не стоял бы у водонапорной башни, как часовой, а бежал бы на выручку. Мне пришлось бы выкручиваться и импровизировать, чтобы потянуть время, причём импровизировать бешено, импульсивно, изо всех сил или даже больше, зато он бы успел.

И что-то мне сейчас подсказывало, что я все эти пару месяцев была не совсем справедлива к Айрену. И он наверняка чувствовал себя неповоротливым идиотом, когда ему сказали: «Всё, задание закончилось, Юника уже вне опасности», а он такой стоял и ничего не понимал, глазами небось хлопал.

Не было бы этого. Не осталось бы шрамов – ни на сердце, ни на щеке, ни в памяти – если бы я просто раскрыла свою дурацкую легенду и открыто позвала бы на помощь.

Я не позвала. Айрен не знал и не пришёл.

Мы или виноваты оба, или не виноваты вообще.

– Но он меня, похоже, не винит, – сказала я себе вслух. – Дразнится, насмешничает и продолжает работать со мной вместе. Похоже, Юника, это начало настоящих серьёзных отношений.