Глава 25. Дело раскрыто… Но только одно!

– Кстати, ты обещал открутить Лексу башку, – сказала я, пока мы дожидались своей очереди в лазарет. – Может, сейчас удобное время? Как раз целитель рядом, если что – починит!

Даннели тут же вжал голову в плечи.

– Я бы начистил ему котелок, но это против моих принципов, – сказал Айрен с неподражаемой смесью презрения и сарказма, – я не бью барышень. Даже если они – псевдобарышни. А раз он в платье, то…

У Лекси, кажется, было что возразить, но тут в коридоре лазарета появился ректор Фройсон.

– Что вообще происходит? – спросил он сурово.

– Мы нашли госпожу Обри, – обаятельно улыбнулся Айрен.

– А вы говорили, она и не пропадала, – добавила я. – Теперь бы нам ещё найти того, кто её запер!

– Разве мы об этом договаривались? – спросил ректор.

– Даннели, на осмотр, – выглянула из кабинета девушка-целительница. – Заходите быстрее.

Из помещения вышел коротышка-полудракон, почтительно поздоровался с ректором. Лекс, входя, толкнул его плечом. Ничего себе, вот это гонор! Или Лекси надеется, что Гвенри тоже не бьёт мальчиков в юбочках? Я бы на это не рассчитывала.

– Рассказывайте, что произошло, – прицепился к полудракону ректор, временно оставив Кроссемира и меня в покое.

– Ну, – вздохнул коротышка, – если совсем коротко – то госпожа Милси обратилась ко мне за помощью. У неё плохая статистика, в Чарлемане преподаватели и преподавательницы не хотят встречаться с учащимися, а она именно за этим и прибыла.

– Кто прибыл? – не понял Фройсон.

– Инспектор полиции нравов, блюдёт моральный облик учебных учреждений, – подсказала я. – Она говорит, что является только тем, кто в перспективе может быть её «клиентом». Вон к Гвенри прицепилась! А он даже не преподаватель.

– Нет, она не прицепилась, она хотела смошенничать, – повинился завхоз, – да ещё с моей помощью. Хотела, чтобы я распространял любовные чары активнее. И в присутствии преподавательниц в том числе. Чтобы они… Ну, сами понимаете.

– Не понимаю, – удивился ректор. – Какое дело преподавательницам до студентов и тем более студенток?

– Она хотела себе раскрываемость интимных отношений поднять, – пояснила я. – Жульничество чистой воды!

Фройсон покачал головой.

– Мне кажется, слухи преувеличивают саму вероятность связи преподавателей и студентов, – сказал он. – Слушайте, я с бывшей женой и дочерью редко вижусь, не то что с любовницей.

– Но она у вас есть? – спросила я с искренним любопытством.

– Вне этих стен! Я сам бы себя первый арестовал и уволил, если б что-то такое себе позволил с учащейся, – возмущённо сказал господин Фройсон.

Однако, похвально, что у нас в Чарлемане такой ректор! Если только всё это не на словах…

– Следующий, – выглянул из кабинета целитель и втянул в своё белоснежно-сверкающее логово Айрена.

Лекс Даннели вышел весь облепленный пластырями и обмазанный какой-то тёмной субстанцией. И ужасно кислый. При виде господина Фройсона он попытался принять соблазнительную, по его понятиям, девичью позу, и ректор посмотрел на парня с некоторым удивлением. Я не стала ябедничать раскрывать секрет Даннели начальству школы магии. Хотя, думаю, начальство вполне понимает, что происходит. На месте ректора я бы сделала в Чарлемане смешанное обучение, чтобы люди не мучались.

Тут я сразу же вспомнила Ингерт Флорр. Ей и ещё парочке женщин удалось покорить факультет артефакторики, и у Ингерт потрясающие способности к маскировке под юношу. И выдержка. Но к чему эти сложности, если всё может решиться одним приказом по школе?!

Тем не менее, пусть я и не стала ничего говорить о том, какого пола Лекс, мне пришлось сообщить о другом его грешке.

– Прошу задержать студент…ку Даннели, – сказала я со вздохом, немного сочувствуя парню, попавшему под влияние преподавательницы. – Она знала, где заперли госпожу Обри, но ничего никому не сказала. Зато с радостью отправила меня туда на съедение.

– Не на съедение, – с тоской сказал Лекси, – а только поделиться с нею молодостью Юники, чтобы она меня… отсушила. Сил моих нет, не могу так больше. Я учиться хочу, а не вот это вот! К тому же я не был уверен, что она там взаперти в таком виде. Думал – просто на процедурах… Эм… омолаживающих.

– С тобой я ещё разберусь, Даннели, – голос ректора был скорее задумчивый, чем осуждающий. – А как поживает ваше задание, госпожа Эрендейн?

– Она его провалила, – сказал Даннели мстительно.

– О каком задании речь? – встрепенулся Гвенри, дремавший на соседней банкетке.

– О домашнем, – поспешно сказала я.

– Она агент сыска, – наябедничал Лекс.

– А ты вообще парень в юбке, – хмыкнул коротышка. – Не дёргайся, дурень! Господин Фройсон давно привык, что тут все не те, кем притворяются. Кто-то шпион соседней страны, кто-то беглец, кто-то чудовище под маской красавицы. Все прикидываются. Почему она должна быть исключением?

– В самом деле, – пробормотала я. – Господин Фройсон, с вашей стороны было ошибкой запрещать мне проникать на территорию факультета артефакторики. Я не зря настаивала. Там что-то творится…

– И не вам в это встревать, – яростно осадил меня ректор. – Понимаете? Не вам! Там свои специалисты работают, и не удивлюсь, если вы им подпортили результаты! Я вам ясно дал понять, что ноги у любовного безумия растут не оттуда, так зачем вы туда сунулись, госпожа Эрендейн? Может быть, мне попросить у госпожи полковника Грейн другую толковую студентку для внедрения?

Даже полудракон Гвенри съёжился, а я ничего. На самом деле негодование ректора – ничто по сравнению с яростью, скажем, нашего замечательного начальника генерала Клотски (по прозвищу Клёцки, что вполне понятно). Как выставит всех курсантов на плацу, как отчитает громовым, усиленным магией голосом… Аж коленки дрожат и пот по спине. Холодный.

А сейчас я и не собиралась бояться ректорского гнева, только хмуро думала о том, что у меня последняя юбка изгваздана этим приключением. И ещё рисунки не дорисованы. И Айрен недолюблен, между прочим, потому что всё некогда да некогда и всякие инспекторы за ним бегают, и швабры с уцепившимися за них магичками летают…

Ох, сколько дел, сколько дел! Так что мне не до сердитого ректора.

– Сделаю всё, что в моих силах, – буркнула я. – Смею заметить, я в вашей школе меньше недели. Вы что, рассчитывали, что я за сутки управлюсь? У вас тут всё не в порядке, между прочим, не только любовный переполох. Никакой дисциплины, никакого порядка.

– Свой порядок тут есть, мне нравится, – встрял Гвенри.

– И вообще учиться интересно, – встал на защиту Чарлемана и Лекси. – Особенно на чистюльском факультете.

– А мне даже учиться некогда, – заявила я, – и так одни двойки получаю! И как мне прикрытие держать, если меня ещё до первых зачётов отчислят?

– Ну хорошо, хорошо, – чуть смягчился господин Фройсон. – Но хорошо было бы, если б вы больше времени уделяли этой проблеме. А! Вот и господин Кроссемир! К вам у меня тоже есть разговор! Вы что себе позволяете? Вы же только преподаватель на замену, а теперь…

Айрен хмуро оглядел нас по одному, словно впервые видел.

– Уходим, – шепнул мне Гвенри, поднимаясь с банкетки, на которой наверняка было не так-то удобно лежать.

– Нет, я его не брошу, – забеспокоилась я, глядя на обмазанного заживляющими мазями Айрена. – Только что чуть не потеряла, а тут ещё ректор, того и гляди загрызёт его…

– Да что с ним будет? – прошипел мне на ухо коротышка. – А у меня для тебя интересная информация, раз ты не агент Парантии, а всего лишь полицейский под прикрытием.

– Не всего лишь, – шикнула я, – и вообще, давайте не надо об этом вслух!

– Тогда идёмте, госпожа Эрендейн, – настаивал Гвенри.

– А я? – тоже шёпотом жалобно спросил Лекс. – Не бросайте меня!

– А с вами, Даннели, я ещё разберусь, так что сидеть, – Фройсон протянул к Лексу хищную лапу. – Вы следующий после господина Кроссемира.

И хорош он сейчас был, этот холёный блондин в сверкающей атласной мантии поверх идеального костюма. Мы тут все потрёпанные и грязные, с ожогами и ссадинами, не говоря о моральном ущербе и психологических травмах. А ректор как с картинки! Вот только я бы такую картинку рисовать бы не стала.

– Я к вашим услугам, – устало сказал Айрен.

– Вот и прекрасно. Вы свободны, господин Гвенри, госпожа Эрендейн. Займитесь чем вам положено! – рявкнул ректор, видимо, уже теряющий терпение. – Завтра с утра чтобы все на своих местах!

– Завтра выходной, – ляпнула я.

– Вот и потратьте его с пользой, – рыкнул Фройсон.

Но, пока Айрен мне не кивнул – дескать, ты действительно можешь пока быть свободной, – я с места не двинулась.

И уже почти ушла, когда целитель спохватился, что мои ссадины не обработаны. И втащил меня в процедурную. Последнее, что я видела – это как Фройсон уходит вместе с Лексом и Кроссемиром…

– Вы знаете, что такое это ваше подземелье? – ворчал лекарь, обкладывая меня трёхэтажными заклятиями против разнообразных зараз. – Это рассадник невиданных болезней. Там столько плесени, бактерий… И постойте-ка, я возьму образец.

Кажется, меня использовали не совсем по назначению! Скоблили шпателем, тыкали пипеткой, покрывали различными субстанциями и подвергали прочим манипуляциям. Если бы в переносном смысле, звучало бы почти эротично. Но что эротичного в самой обыкновенной пипетке или в мази от ожогов?

Я почти перестала воспринимать все эти манипуляции, приводя в порядок мысли. У меня накопилось множество элементов головоломки, которая складывалась, очень даже складывалась. Но мне результат не нравился. Оставалось ещё немного, и я всё разгадаю.